Сколько женских сердец должно разбиться о телеэкран, чтобы один актер осознал, что его настоящая жизнь трещит по швам, пока он играет в идеального мужчину? Вот ты сидишь, смотришь «Бедную Настю», влюбляешься в этого Александра с его дворянской осанкой и взглядом на миллион долларов, а в это время сам Дмитрий Исаев в перерывах между съемками пытается вспомнить, как выглядят его собственные дети. И знаете что? Это не сплетня и не утка — это его собственное признание, от которого внутри что-то переворачивается в узел. Давайте сразу договоримся: мы здесь не для того, чтобы судить. Мы здесь для того, чтобы понять, как вообще такое случается с людьми. С красивыми, успешными, талантливыми, женатыми и не очень. С теми, кто по сценарию спасает мир, а в реальности годами не может найти дорогу к собственному ребенку. Это будет долгий разговор, налейте себе чаю или чего покрепче и устраивайтесь поудобнее, потому что эта история гораздо глубже, чем просто заголовок про «бросил и забыл».
Идеальный мужчина из телевизора, которого создали за полгода проб
Начать, наверное, стоит с того самого момента, когда Дмитрий Исаев превратился из малоизвестного театрального актера в мужчину мечты для миллионов зрительниц по всему миру. Сериал «Бедная Настя» транслировался в 34 странах, и в каждом кадре Исаев был безупречен: стать, голос, этот взгляд исподлобья, от которого подкашивались коленки у дам всех возрастов. На экране он был цесаревичем Александром — наследником престола, человеком чести, благородства и честности. Но что происходило за кадром, знали только самые близкие. И то не все.
В эту роль Дмитрий попал практически случайно. Знакомая, работавшая в рекламе, просто посоветовала ему сходить на кастинг к «американцам» — так называли съемочную группу, приехавшую в Петербург. Исаев в тот момент работал в театре, менять планы не собирался, но на пробы все-таки пошел. И тут случилось то, что бывает раз в жизни: увидев его лицо, продюсеры тут же предложили попробоваться на роль наследника российского престола. Дальше начался марафон длиной в полгода. Полгода он мотался из Петербурга в Москву и обратно, пробовался в гриме и без, с текстом и без слов, с разными партнерами и партнершами. Как он сам потом вспоминал, до первого съемочного дня вся команда переиграла на кастинге едва ли не четверть всех сцен сериала. Представляете уровень напряжения? Ты еще не получил роль, а уже прожил с этими людьми целую маленькую жизнь.
И вот, в 2003 году, когда «Бедная Настя» наконец вышла на экраны, жизнь Дмитрия Исаева разделилась на «до» и «после». Причем это «после» оказалось совсем не таким, как он, вероятно, представлял. С одной стороны — слава, узнаваемость, толпы поклонниц, которые в буквальном смысле караулили его, чтобы пригласить на свидание. С другой — то самое, о чем не принято говорить в светских интервью: разрушенный брак, две маленькие дочери в Петербурге и стремительно растущая пропасть между реальным человеком и его экранным образом.
Двойняшки, три работы и быт, который перемалывает чувства в труху
Давайте перенесемся на несколько лет раньше — в середину девяностых. Дмитрий Исаев — студент Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии, куда он, между прочим, поступил только со второй попытки, потому что на первом экзамене ректор просто оборвал его: «Вы все путаете. Вы недостойны обучаться в театральном институте». Представьте себе: вам говорят такое в лицо на экзамене, от которого зависит вся ваша жизнь, и вы находите в себе силы прийти снова. Уже только за это можно проникнуться к человеку уважением.
И вот он студент. Вокруг — девяностые, развал, неопределенность. Никто не строит наполеоновских планов, все решают текущие проблемы. И в этой обстановке Дмитрий знакомится с Асей Шибаровой, своей однокурсницей. Любовь, страсть, молодость — все как полагается. Всего за пару месяцев до окончания университета они расписываются, а 15 февраля 1995 года становятся родителями. Причем не просто родителями, а родителями двойняшек — Софии и Полины.
Те, кто никогда не имел дела с младенцами-двойняшками, вряд ли поймут уровень этого испытания. Но я, как человек, выросший в семье, где моя тетя одна растила тройню, могу сказать со знанием дела: это даже не работа на износ, это существование на грани возможностей человеческой психики. У каждой из девочек был свой собственный режим сна и бодрствования, и синхронизировать их не получалось от слова «совсем». Пока одна спала, вторая орала. Потом они менялись. И так по кругу, двадцать четыре часа в сутки, без выходных и праздников. Дмитрий и Ася спали по очереди, потому что обеим девочкам нужно было постоянное внимание.
Сам Исаев потом вспоминал об этом времени с горькой откровенностью:
«90-е годы — развал кругом царил страшнейший! Все были нацелены даже не на карьеру, а на то, чтобы раздобыть хоть какие-то деньги. Первые года четыре мы просто решали текущие проблемы: покупали близнецам молочные смеси коробками, доставали импортные каши и одежду. Спали с женой по очереди, потому что младенцы ни в какую не хотели отдыхать одновременно. И наши бытовые метания вместе с серьезной усталостью как-то затерли все чувства. Конечно, я был счастлив. Но вспомнить какие-то детали сложно».
Вдумайтесь в последнюю фразу: «Конечно, я был счастлив. Но вспомнить какие-то детали сложно». Это говорит человек, который стал отцом в первый раз. Это не холодность и не равнодушие — это честное свидетельство того, как быт способен перемалывать даже самые сильные чувства. Когда ты не спишь третьи сутки, когда в кармане минус, а дома две голодные малышки, ты не думаешь о высоких материях. Ты думаешь о том, где достать деньги на очередную коробку смеси.
А денег не было. Вообще. Вчерашний студент театрального вуза, в которого никто особо не верил, работал на трех работах одновременно — фитнес-тренером, массажистом и директором магазина. Он не гнушался ничем, брался за любое дело, лишь бы прокормить семью. Параллельно пытался не вылететь из профессии, хватался за крошечные роли, ждал своего шанса. Но шанс все не приходил, а усталость накапливалась. И знаете, что происходит с человеком, который долгое время живет на пределе возможностей? Он начинает искать выход. Иногда этот выход находится совсем не там, где надо.
Тот самый выход, который на самом деле вход в никуда
Чтобы хоть немного сбавить градус напряжения, Дмитрий начал выпивать. Сначала, наверное, по чуть-чуть — бокал вина вечером, чтобы снять стресс. Потом чаще, потом больше. Вскоре это вошло в привычку, с которой его молодая жена была категорически не готова мириться. И ее можно понять: ты сидишь с двумя младенцами сутками напролет, ждешь мужа с работы, а он возвращается не совсем в том состоянии, в котором способен тебе помочь. Раздражение копится, любовь тает, быт добивает остатки романтики.
В одном из интервью Дмитрий потом скажет, что развод был неизбежен. И это, пожалуй, самое страшное слово в контексте семьи — «неизбежен». Когда девочкам исполнилось четыре года, Дмитрий и Ася расстались. Без скандалов, без дележки имущества, без взаимных обвинений в прессе. Они разошлись тихо, по-взрослому, оставшись друг другу благодарными за те несколько лет, что прожили вместе. И это, кстати, дорогого стоит. Сколько мы знаем историй, когда бывшие супруги поливают друг друга грязью на каждом углу? А здесь — тишина. Достоинство, которое в шоу-бизнесе встречается реже, чем единорог.
Но тишина эта имела и обратную сторону. Сразу после развода Исаев перебрался из Петербурга в Москву, туда, где были перспективы, съемки, деньги, слава. Дочери остались с матерью. Поначалу он пытался поддерживать связь: звонил, приезжал, исправно присылал деньги. Но постепенно звонки становились все реже, а потом и вовсе сошли на нет. Деньги приходили исправно, но что такое деньги для четырехлетнего ребенка, который хочет видеть папу? Правильно, ничего.
Москва, слава и алкогольное одиночество звезды
После переезда в Москву карьера Дмитрия Исаева стремительно пошла в гору. «Бедная Настя» сделала его звездой всероссийского масштаба. Его узнавали на улицах, ему писали письма мешками, его приглашали в новые проекты. На экране он был тем самым мужчиной, которого хотела бы видеть рядом с собой каждая женщина: нежным, заботливым, решительным и бесконечно благородным. Он играл цесаревича, который идет на дуэль ради чести возлюбленной, который готов пожертвовать троном ради любви. И зрительницы таяли.
А что в это время происходило в реальной жизни актера? Он переживал то, что сам впоследствии назовет «грандиозным провалом с ответственностью». Он становился все более знаменитым, но все более одиноким. Слава, как это ни парадоксально, оказалась очень изолирующей штукой. Ты вроде бы все время на виду, у тебя куча поклонников, интервью, съемки, но по-настоящему близких людей рядом почти нет. Дочери далеко, бывшая жена строит новую жизнь, а ты сидишь в пустой квартире после очередного съемочного дня и не знаешь, куда себя деть.
И тогда он снова начал пить. Но теперь это был уже не просто способ снять стресс, а полноценная зависимость. Алкоголь стал его постоянным спутником, его способом убежать от реальности, которая при ближайшем рассмотрении оказывалась совсем не такой красивой, как на экране. Позже вторая жена Исаева, балерина Инна Гинкевич, расскажет в эфире программы «Судьба человека», что ей приходилось покупать мужу дорогостоящие лекарства, чтобы вытащить его из этого состояния. Сам Дмитрий не отрицал наличие проблемы:
«Мы все с вами читаем научную литературу и понимаем, что в таком лечении миф на мифе. Конечно, все это не помогает».
Обратите внимание: он не говорит «я не пил» или «этого не было». Он признает: да, проблема была. Да, я был там, на этом дне. И да, выбраться оттуда без помощи близких практически невозможно.
Женщины, которые его спасали, и женщины, которых он предавал
Личная жизнь Дмитрия Исаева после первого развода — это сюжет для отдельного сериала, причем такого, от которого продюсеры сказали бы: «Слишком неправдоподобно, никто не поверит». После развода с Асей Шибаровой он женился на балерине Инне Гинкевич. Инна взяла на себя роль не просто жены, а личного менеджера, администратора, спасательного круга. Она утверждала, что именно благодаря ей Дмитрий смог справиться с депрессией и алкоголизмом. Она положила собственную карьеру на алтарь любви, чтобы вытащить мужа из ямы.
Но брак все равно распался. И причина, надо сказать, получилась максимально неудобной для Исаева: он ушел от жены к ее близкой подруге, бывшей балерине Оксане Рожок. Представляете этот треугольник? Жена, муж и лучшая подруга жены — классика, достойная пера Льва Толстого. Впрочем, сам Дмитрий позже объяснял эту ситуацию так:
«Постепенно я стал понимать, что эти отношения иссякли. Расставание было неизбежным, и я ушел. Однако с Оксаной мы начали встречаться лишь через полгода, не сразу. Так что она меня не отбивала. Инна и Оксана действительно много лет дружили, но на тот момент, когда я начал новые отношения после развода, их связь уже оборвалась».
Знаете, что интересно? Он говорит об этом спокойно, без попыток оправдаться или переложить вину. И это подкупает. Он не рисует из себя святого, не делает вид, что все было идеально. Он просто рассказывает, как было. И эта честность, как ни странно, вызывает больше симпатии, чем любые попытки обелить себя.
С Оксаной Рожок Дмитрий живет до сих пор. Ради него женщина оставила карьеру балерины, стала его администратором, а в 2014 году родила ему сына Александра. И вот тут начинается самое важное в этой истории.
Рождение сына и момент истины
28 июня 2014 года — дата, которая перевернула жизнь Дмитрия Исаева. В этот день он в третий раз стал отцом. Маленький Александр появился на свет, и актер, глядя на это крошечное существо, вдруг испытал то, чего не ожидал от самого себя: ужас. Не страх, не радость, не умиление — именно ужас. Потому что в этот момент он с кристальной ясностью осознал: у него где-то там, в Петербурге, живут две взрослые дочери, которых он не знает. Которым на тот момент было уже по девятнадцать лет. Девятнадцать лет! Почти два десятилетия жизни, которые прошли без него.
Вы можете себе представить это чувство? Ты держишь на руках новорожденного сына, смотришь в его глаза и вдруг понимаешь, что у тебя уже есть дети, которых ты по собственной воле, по собственной трусости и слабости, вычеркнул из своей жизни. Не потому что не любил. Не потому что не хотел видеть. А потому что было стыдно, страшно, неловко. Потому что каждый год без них увеличивал пропасть, и перепрыгнуть ее казалось невозможным.
Дмитрий не стал писать длинных душещипательных писем с извинениями. Он не стал звонить и говорить сквозь слезы в трубку: «Простите меня, девочки, я был дураком». Он поступил иначе — и в этом, на мой взгляд, проявилась его настоящая, не экранная, мужская суть. Он просто оборудовал в своем доме мастерскую. Зная, что его дочери увлекаются рисованием и дизайном, он создал для них пространство, в котором они могли бы творить. Это не было подарком в привычном смысле слова. Это было приглашение.
«У вас здесь есть место. Оно всегда было вашим, просто вы об этом не знали. И я хочу, чтобы вы это знали».
Без пафоса, без громких заявлений, без попыток купить любовь дорогими подарками. Просто комната. Просто мастерская. Просто место, которое ждет.
Она не мешала, и это самое большое чудо в этой истории
И вот тут мы подходим к моменту, о котором редко говорят в контексте историй про брошенных детей. Огромную, если не решающую роль в воссоединении Дмитрия с дочерьми сыграла их мать, Ася Шибарова. Да-да, та самая первая жена, которую он оставил с двумя младенцами на руках и уехал покорять Москву. Она могла бы годами рассказывать девочкам, какой их отец негодяй. Могла бы запрещать встречи, не брать трубку, настраивать детей против. И кто бы ее осудил? Никто. Потому что у нее было на это полное моральное право.
Но она этого не сделала.
Она не мешала. Она не настраивала девочек против отца. Она дала им возможность самим решать, нужен ли им этот человек в жизни. И когда Дмитрий наконец сделал шаг навстречу, когда пригласил семнадцатилетних тогда еще дочерей в свой новый дом, когда показал им мастерскую и сказал те самые слова, которые должен был сказать на десять лет раньше, девочки дали ему шанс.
Не сразу, конечно. Доверие не восстанавливается по щелчку пальцев. Наверное, были долгие разговоры. Наверное, были слезы. Наверное, были неловкие паузы, когда никто не знает, что сказать. Но главное — они начали общаться. А потом — больше. Сегодня одна из дочерей, София, говорит об отце так:
«Папа у меня главный советчик! У нас доверительные отношения, он знает обо мне все. Ему могу рассказать о наших ссорах с Олегом. Пугаю своего парня папой, потому что это действенный метод! Для профилактики. Но отец у меня добрый и позитивный».
«Папа у меня главный советчик». Вдумайтесь в эти слова. Они могли бы никогда не прозвучать. Они могли бы остаться в параллельной вселенной, где Дмитрий Исаев не нашел в себе сил позвонить дочерям, а его бывшая жена решила вычеркнуть его из их жизни навсегда. Но эти слова прозвучали. И в них — целый мир.
Что говорят люди и почему мы так любим осуждать
Я специально прошлась по комментариям под статьями об Исаеве на разных площадках, и знаете, что меня поразило? Полярность мнений. Одни пишут что-то вроде: «Какой молодец, что признал ошибки и исправился! Дай бог каждому такое мужество!». Другие не стесняются в выражениях: «Бросил детей на десять лет, а теперь в героя играет? Не верю!». Третьи иронизируют: «Цесаревич на экране, а в жизни — обычный мужик со своими тараканами». И каждый комментарий по-своему правдив, понимаете? Потому что в этой истории действительно нет однозначных оценок.
Меня лично больше всего тронула история одной женщины, которая написала в комментариях на Woman.ru: «Мой бывший муж тоже исчез, когда дочке было пять. И тоже считал, что раз деньги присылает, то он молодец. А дочка ждала его у окна каждый вечер целый год. А потом перестала ждать». Эта короткая исповедь набрала сотни лайков и десятки ответов от таких же женщин, переживших похожее. И вот что интересно: почти все они пишут, что если бы их бывший муж сделал хотя бы половину того, что сделал Исаев — просто пришел, просто признал свою вину, просто попытался, — они бы дали ему шанс. Потому что дети, как это ни банально звучит, действительно нуждаются в отцах. Даже в неидеальных. Даже в тех, кто когда-то их бросил.
Где он сейчас и что из всего этого следует
Сегодня Дмитрию Исаеву за пятьдесят. На его счету — около восьмидесяти ролей в кино и сериалах. Он по-прежнему снимается, по-прежнему играет благородных героев, по-прежнему заставляет зрительниц замирать у экранов. Но теперь за кадром у него есть то, чего не было долгие годы: отношения с дочерьми. Они общаются, проводят время вместе, девочки знают своего младшего брата, а сам Дмитрий, по его собственным словам, наконец-то чувствует себя не просто актером, играющим примерного семьянина, а настоящим отцом.
Он не стал писать мемуаров о своем преображении. Не стал давать громких интервью о том, как важно быть рядом с детьми. Он просто продолжает жить, работать и пытаться быть лучше, чем был вчера. И, пожалуй, это самый правильный подход из всех возможных. Потому что слова — это всего лишь слова. А комната-мастерская в его доме — это поступок. И дочери, которые сегодня называют его главным советчиком, — это результат.
Знаете, есть такое выражение: «Лучшее время посадить дерево было двадцать лет назад. Второе лучшее время — сегодня». Дмитрий Исаев посадил свое дерево с опозданием в десять с лишним лет. И оно все равно проросло. Не благодаря, а вопреки. Вопреки алкоголю, вопреки страху, вопреки стыду, вопреки расстоянию между Москвой и Петербургом. Оно проросло, потому что одна женщина не стала мешать, а один мужчина наконец-то перестал убегать.
А теперь, дорогие читатели, я хочу услышать вас. Как считаете: можно ли простить отца, который исчез на десять лет, даже если он вернулся? Достаточно ли для искупления построить мастерскую и сказать «я был неправ»? И есть ли в вашей жизни люди, которым вы хотели бы дать второй шанс, но пока не решаетесь? Пишите в комментариях все, что думаете, не стесняйтесь в выражениях. Делитесь этой статьей с теми, кому она может быть важна. Отмечайте подруг, которые переживают похожие истории. И обязательно загляните в другие мои материалы на канале — там мы разбираем судьбы звезд без прикрас, но с человеческим отношением. А если вам есть что рассказать о своей ситуации и вы хотите, чтобы я осветила ее анонимно, напишите мне в личные сообщения — лучшие истории станут основой для следующих статей.
P.S. Знаете, что сказала бы моя бабушка, прочитай она эту историю? «Деточка, — сказала бы она, поджав губы, — жизнь длинная. В ней всякое бывает. Главное — не сколько раз ты упал, а сколько раз поднялся и пошел дальше. И еще: никогда не поздно сказать ребенку, что ты его любишь. Даже если этому ребенку уже под тридцать». И я с ней, пожалуй, соглашусь. А вы? Жду ваших мыслей в комментариях, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые статьи о тех, кто живет на экране и за его пределами. И, пожалуйста, поделитесь этим текстом — может быть, он попадет на глаза тому самому человеку.