Представьте себе конструкцию, которая противоречит всем законам здравого смысла. Тяжёлый амбар с каменными жерновами водружён на хлипкий, сужающийся кверху сруб. К амбару подвешена лестница, которая не касается земли. Сзади торчит длинное бревно-воротило. А сверху — четыре крыла, каждое по пять метров. Вся эта шаткая конструкция должна ещё и вращаться вокруг врытого в землю столба, подставляясь под ветер. И — работать. Молоть зерно. Десятилетиями.
Это кимженская мельница-столбовка. Их сохранилось всего восемь в Архангельской области. И две из них — здесь, на краю земли, куда до 2008 года даже дороги не было.
Перевёрнутая мельница
Кимженские мельницы — особенные. Инженеры называют их «перевёрнутыми столбовками». И это не ошибка строителей, а гениальное приспособление к суровому северному климату.
У мельницы есть три главные части. Первая — опора, врытый в землю лиственничный «мертвяк», вокруг которого всё вертится. Вторая — «ряж», сужающийся кверху сруб, засыпанный камнями для устойчивости. Третья — сам амбар с механизмом.
В обычной ветряной мельнице (шатровке) вращается только верхняя часть — «шапка». Но у кимженских столбовок вращается целиком весь амбар. Вместе с крыльями, механизмом, крыльцом и даже лестницей — она подвешена за крыльцо и при повороте амбара описывает круг, не упираясь в землю.
Самое удивительное — расположение жерновов. В классических ветряных мельницах они находятся внизу, чтобы центр тяжести был пониже, а зерно не таскали наверх. А у кимженской столбовки — наоборот: жернова на втором этаже, а внизу — только валы и шестерни.
Почему так? Потому что конструкция произошла от водяной мельницы. Когда переделывали «водянку» в ветряную, подняли всё сооружение над землёй — чтобы лучше ловить ветер. Жернова оставили наверху, просто добавили поворотный механизм. Получилось нелепо, но функционально. И это работало!
Десять мельниц в одной деревне
В конце XIX — начале XX века в Кимже было десять ветряных мельниц. Десять! Для деревни с пятьюдесятью дворами — невероятная плотность. В Мезенском уезде таких насчитывалось 60 — в Азаполье 12, в Кимже 10, в Лампожне и Мезени по пять, в Погорельце три.
Мельница была не просто хозяйственной постройкой. Это был показатель состоятельности хозяина. Владелец мельницы получал доход, обмалывая зерно односельчан, и престиж — держать у себя такую махину.
Из истории известно, что мельницы на Мезени появились вместе с переселенцами из Новгорода. Там столбовки были распространены до XVIII века, пока их не вытеснили более прогрессивные модели. А на северной окраине старые конструкции законсервировались — как в янтаре, в вечной мерзлоте и бездорожье.
Как кимженские мельницы выжили в XX веке
XX век мельницы пережили плохо. При коллективизации их объединили в колхозную собственность, но содержать перестали. К 1950-м годам мололи только единицы. Первыми обрывались крылья — за ними уже не следили. Потом слетала крыша. Снег забивался внутрь, доски гнили, амбар рушился с ряжи. Падение с высоты восьми метров обычно разламывало его в щепки.
В Кимже остались две мельницы — из десяти. Старшая, Дерягинская (по фамилии последнего владельца), построена в 1897 году. Дожила до 2000-х без крыльев, с дырявой крышей, но ещё стояла.
В 2007 году началось чудо. Александр Никонович Давыдов, историк-краевед из Архангельска, и реставраторы из Голландии — тех самых, где ветряные мельницы — часть национальной идентичности — взялись за восстановление. Принципиальная позиция: функциональное восстановление. Не просто «поставить как было», а заставить работать.
Восстанавливали по крупицам. Крылья делали новые, но угол их наклона брали с единственной сохранившейся поперечной перекладины с мельницы в Погорельце. Камень, на котором лежит маховый вал, и короб, куда засыпается зерно, взяты с рухнувшей погорелецкой мельницы. Жернова и воротило — родные, кимженские. Кулачное колесо и цевочная шестерня — тоже родные.
Тормоз не сохранился ни на одной мельнице Мезени, пришлось сооружать его заново — каким он мог быть, по аналогиям.
Лестница, подвешенная за крыльцо, сделана из еловых корчей — искривлённых корневищ, которые растут на болотах. Ступени не прибиты, а вставлены в прорези — так, чтобы при повороте амбара лестница не ломалась, а скользила.
В 2011 году мельницу запустили в присутствии гостей из Голландии. Правда, механизм был отключён от крыльев — для безопасности. В 2015 году ветер подул сам, и крылья пошли.
Музей в амбаре
Вторая кимженская мельница построена позже — в 1934 году, хозяином Воронухиным. Работала, но с появлением колхоза стала не нужна. Амбар почти полностью разобрали, оставив только пол и ряжу.
В 2015 году столб-мертвяк заменили на новый, под ряжу подвели бетонный фундамент. Поставили новый амбар — не функциональный, а музейный. Крылья плоские, лестница закреплена на земле, внутри нет механизма, кроме махового вала. Но зато можно зайти, увидеть, как устроена столбовка изнутри, и понять масштаб инженерной мысли русских крестьян.
Сколько их осталось?
Перевёрнутых столбовок в мире — единицы. В Малых Корелах под Архангельском стоят три — две из них привезены из Мезенского края, из Азаполья и Целегоры. В Кирилло-Белозерском монастыре — одна. В Костромской слободе — две. В Калифорнии, в проекте «Русская Америка», воссоздана точная копия азапольской мельницы.
Но на своих исторических местах, там, где они стояли сто-двести лет назад, сохранилось всего пять мельниц в Мезенском крае:
1 и 2. Две в Кимже.
3 и 4. Две в Погорельце.
5. Одна в Кесломе (Лешуконский район).
6. Одна в Малой Нисогоре (Лешуконский район).
Кесломская разрушается на глазах — за ней никто не следит. Нисогорскую пока поддерживают. Погорелецкие законсервированы, но ждут реставрации. Кимженские — самые везучие.
Как мельница говорит с ветром
Мельница-столбовка — это диалог человека с ветром. Человек выбирал место на холме, где ветер дует всегда. Когда направление менялось, выходил на улицу, хватал за бревно-воротило — и толкал. Амбар разворачивался, лестница описывала полукруг, крылья вставали по ветру. Внутри, на втором этаже, кулачное колесо на маховом валу сцеплялось с цевочной шестерней на вертикальном валу — и жернова начинали вращаться.
Зерно сыпалось из короба сверху, мука выходила снизу — в корыто, откуда её ссыпали в мешки. Всё — без электричества, без двигателя внутреннего сгорания. Одна сила ветра.
В XX веке говорили, что мельницы — пережиток прошлого. Но когда электричество отключают, а бензин кончается, ветер остаётся. В Кимже это знают.
Будущее северных мельниц
Мельницы в Кимже — не просто «памятники архитектуры». Это живые свидетельства того, как человек приспосабливался к суровой природе, не ломая её, а используя. Ветер дул всегда. Зерно надо было молоть всегда. И эта конструкция, на первый взгляд нелепая и архаичная, решала задачу лучше любых сложных механизмов.
Кимжа дважды проводила фестиваль «Самые северные мельницы в мире». Гости приезжали из Голландии, из Москвы, из соседних деревень. Крылья крутились, механизм работал. Было видно, что традиция жива.
Сейчас их гордо называют «Самые северные мельницы в мире». И это правда. Нигде больше нет столбовок, забравшихся так далеко на север и сохранившихся на своём месте.
Когда подходишь к ним в ветреный день, слышишь скрип. Старый, тягучий, как будто сама земля говорит. Или мельницы — теми голосами, кто строил их, кто молол на них зерно, кто уходил с мукой в снежную пургу. Они не умеют молчать. И пока скрипят — не умирают.