— Ты к кому?
Я стоял в подъезде, прижимая плечом коробку с инструментами, и тупо смотрел на домофон. Трубка висела на одном шурупе, клавиши западали, а вместо звонка из динамика доносился только хрип.
— К Игнатовым, — ответил я, не оборачиваясь. — Чинить.
— Так Игнатовы съехали ещё в марте.
Я обернулся. На ступеньках стояла женщина в лёгком пуховике, с пакетом из супермаркета и с собакой на поводке — мелким рыжим шпицем, который тут же принялся обнюхивать мои кроссовки. Лет сорок, русые волосы до плеч, на носу — очки, сбившиеся набок от ветра.
— Как съехали? — я нахмурился. — Мне заявку вчера оставили. Игнатовы, квартира сорок два, домофон не работает.
— Значит, не ту заявку оставили, — она подняла очки на лоб и посмотрела на меня внимательно. — Я тут живу два месяца. В сорок второй. Никаких Игнатовых. И домофон мы не вызывали.
Я выматерился про себя. Ехать через полгорода в субботу утром, чтобы упереться в пустую квартиру — то ещё удовольствие.
— Извините, — сказал я. — Ошибочка вышла. Пойду.
— Подождите, — она вдруг остановила меня за рукав. — А вы что, можете починить домофон?
— Могу. Я вообще-то связью занимаюсь. Сигнализации, домофоны, интернет.
— Почините наш, а? — она кивнула на раздолбанную панель. — Он уже месяц хрипит. Всех соседей достал, а управляющая компания тянет. Мы скинемся, заплатим.
Я задумался. Суббота, конечно, пропала. Но заказ есть заказ.
— Ладно, — согласился я. — Давайте посмотрю.
Она улыбнулась, и от этой улыбки в тёмном подъезде как будто включили дополнительную лампочку.
— Меня Наташа зовут. А это Рич, — она кивнула на шпица.
— Александр, — я пожал ей руку. — Можно Саша.
---
Я провозился с домофоном часа два. Заменил динамик, пропаял контакты, перебрал кнопки. Наташа всё это время стояла рядом, подавала отвёртки, держала фонарик и болтала без умолку.
Оказалось, она разведена, живёт с дочкой-школьницей, работает бухгалтером на удалёнке. В эту квартиру переехала после развода — бывший муж остался в двушке на другом конце города. Квартира ей досталась от бабушки, старая, но уютная. Она говорила быстро, слегка перескакивая с темы на тему, и постоянно смеялась над собой.
— Я, наверное, вас отвлекаю, да? — спохватилась она.
— Нет. Мне даже веселее.
— Правда? — она удивилась. — Обычно говорят, что я трещотка.
— Значит, люди злые.
Наташа замолчала на секунду, а потом улыбнулась снова. Я заметил, что у неё красивые руки — тонкие, с музыкальными пальцами. И ещё заметил, что Рич перестал обнюхивать мои кроссовки и сладко заснул на коврике у двери.
— Готово, — сказал я, прикручивая последний шуруп. — Проверяйте.
Наташа нажала кнопку вызова. Из динамика раздался чистый, звонкий сигнал. Потом нажала на сброс — сработало. Она засмеялась и захлопала в ладоши.
— Вы волшебник, Саша! Честное слово. Весь подъезд будет молиться на вас.
— Я не против, — я начал собирать инструменты. — Только молитвы деньгами не беру.
— Я заплачу, — Наташа убежала в квартиру и вернулась с купюрой. — Вот. И ещё... у меня пирог с капустой. Хотите чаю?
Я хотел.
---
Мы сидели на её кухне. Маленькая, чистая, на подоконнике — горшочки с зеленью. На холодильнике — детские рисунки. На стене — старые часы с кукушкой, которые пробили два часа дня, когда я доедал второй кусок пирога.
— Вкусно, — сказал я честно.
— Я люблю готовить, — Наташа подлила мне чай. — Только не для кого. Дочка мало ест, я сама — так, перекусываю. А тут вы. Как специально.
— Специально — не специально, а домофон вовремя сломался.
— Или вы вовремя ошиблись подъездом, — она хитро прищурилась.
Я отставил кружку. Разговор стал каким-то другим. Не просто болтовня, а что-то глубже. Наташа уже не тараторила. Смотрела на меня внимательно, чуть склонив голову.
— Саш, а у вас кто-то есть? — спросила она напрямую.
— Никого, — ответил я. — Развёлся два года назад. Детей нет. Живу один в съёмной двушке. Работаю, иногда с друзьями в гараж.
— А почему один? Такой обстоятельный мужчина.
— Потому что «обстоятельный» для бывшей жены значило «скучный». А я не умею развлекать.
— Глупости, — Наташа покачала головой. — Мой бывший был очень весёлый. Каждый день праздник. Друзья, пиво, гитара, походы. А по итогу я с дочкой на руках, а он — с новой подружкой на море. Веселье — это не главное, Саш.
Я молча кивнул. Мне вдруг стало очень спокойно. По-домашнему.
---
Через неделю домофон сломался в другом подъезде. Потом у соседей сверху перестал работать интернет. Я приезжал, чинил, и каждый раз Наташа приглашала на чай. Пирог с капустой кончился, начались блины. Потом котлеты. Потом борщ.
Дочка её, Соня, сначала стеснялась, а потом привыкла. Показала мне свой планшет, объяснила, как играть в какую-то игру, которую я честно не понял. Рич спал на моих коленях, и я боялся пошевелиться, чтобы его не разбудить.
Однажды я приехал просто так. Без заявки, без инструментов.
— Домофон работает? — спросил я с порога.
— Работает, — Наташа улыбнулась.
— А интернет?
— И интернет.
— Тогда давайте просто чай.
Мы пошли на кухню. Чай пили молча, но это молчание было уютным, как старый плед.
— Саш, — сказала Наташа, глядя в окно, — ты понимаешь, что мы с тобой встречаемся?
Я задумался. Официально мы ни о чём не договаривались. Но я приезжал уже без повода, и она ждала. И это было лучшее, что случилось со мной за последние годы.
— Понимаю, — ответил я. — А ты не против?
— Я только за, — она повернулась ко мне. — Только ты учти: у меня дочка, Рич, старые часы, которые громко тикают, и привычка петь по утрам. Ты уверен, что тебе это надо?
Я взял её за руку.
— Наташ, у тебя всё, что у тебя есть, — мне надо. Поняла?
Она кивнула. В глазах стояли слёзы, но она улыбалась. Я встал, обнял её, и мы долго стояли посреди кухни, а Рич крутился под ногами и гавкал на часы с кукушкой.
Сейчас май. Я продал свою съёмную двушку и переехал. В сорок второй квартире теперь четыре человека: Наташа, Соня, я и Рич. И ещё скоро будет котёнок — Соня выпросила на день рождения.
Домофон в подъезде работает как часы. Я сам его проверяю раз в месяц. Иногда Наташа смеётся: «Ты нарочно тогда всё перепутал? Скажи честно». А я отвечаю: «Нет. Это домофон сам решил».
И знаете, я почти верю в это.
Конец.