Я стояла в соседнем доме, где случился пожар. Наташа, хозяйка дома, поделилась, что причина пожара неизвестна и что в данный момент её устанавливают. Она ходила по своему дому, заглядывая в шкафы с вещами, обнюхивала их и, кривясь от едкого запаха гари, бросала их обратно.
Несколько комнат уцелели, но самая главная и любимая часть хозяев выгорела основательно. Возле стены стоял покосившийся сервант, ножка которого провалилась в выгоревший чёрный пол. Дверцы его распахнулись, показывая всё своё уродливое содержимое незваным гостям. Среди запылившихся тетрадей, коробок и книг лежал фотоальбом.
Такие раньше были в каждой семье. Крепкий переплёт был покрыт синей бархатной тканью, которая имела довольно плачевный вид. Мои пальцы коснулись альбома, и я почувствовала нечто сокровенное, исходящее от него.
Погорельцы — молодая пара, Наталья и Александр — довольно долго прожили в этом доме. Мать Натальи, Елизавета, уговорила молодых оформить её в дом престарелых, чтобы оставить им свой дом для проживания.
Я взяла старый фотоальбом в руки и взглянула на Наташу:
— Семейный альбом. Заберёшь?
Наташа небрежно посмотрела на меня и недовольно буркнула:
— Зачем он мне нужен? Таскаться с ним… Я там почти никого не знаю. Брось его обратно.
Но я его не бросила. Вместо этого осторожно приоткрыла:
— Можно?
— Валяй. Можешь смотреть. Мне без разницы.
Я перелистнула страницу. На меня смотрела соседка, тётя Лиза, только совсем молодая. Кудряшки вились возле её симпатичного лица, а улыбка была такая естественная и искренняя. Рядом с ней стояли незнакомые девушки. Приобнимая друг друга за плечи, они всем своим видом излучали счастье. Фото было чёрно‑белым. На обратной стороне фотографии была милая надпись: «Нижний Тагил, НТПТО».
Подобных фото было много: девушки в одежде 70‑х, парни в брюках клёш, которые на тот момент были очень модными. Я и не знала, что тётя Лиза была такой красивой и яркой. В моей памяти она всегда была женщиной спокойной, нелюдимой и неприметной. Что её сделало такой? Или кто?
Тётя Лиза с улыбчивым парнем. Свадебные фото, где женихом был тот самый парень, цепкие глаза которого не внушили мне доверия. Странно, тётя Лиза замужем была? Я не знала об этом. Да и этого парня я вижу впервые.
Фото с маленьким ребёнком в смешном миниатюрном платьице. На обратной стороне фото было написано синей пастой, потёкшей от времени и так и застывшей: «Машенька, один годик». Машенька? Кто это? Судя по фотографиям, это была дочь тёти Лизы и того неизвестного человека.
Фото Наташи из роддома.
А затем — маленький гробик с надписью на обратной стороне фотографии, написанной чьей‑то скорбной рукой: «Машенька. Похороны». И ещё какие‑то даты, смазанные и непонятные.
Все последующие фотографии, где запечатлена была тётя Лиза, заставляли немного задуматься. Её глаза выражали чувство тревоги и запредельной грусти. Наташа росла, а мужчина, за которого вышла замуж тётя Лиза, появлялся крайне редко на семейных фото.
Вот родители тёти Лизы: сидят рядышком в фотосалоне, позируя для неизвестного фотографа, а маленькая Наташа стоит рядышком и держит плюшевого мишку. Много фото с бабушкой, дедушкой и взрослевшей Наташей — и ни одного фото тёти Лизы. Странно…
Разгадка оказалась близка. В самом конце альбома в небольшом прозрачном кармашке было вставлено маленькое фото. Аккуратно его вытащив, я удивлённо уставилась на женщину в серой бесформенной одежде и такого же цвета платке. На меня смотрела тётя Лиза. Её безжизненное лицо не выражало никаких эмоций. Повернув обратно, я прочитала: «Осуждённая, но не покорившаяся».
Тётя Лиза сидела в тюрьме? Вот так новость!
— Наташа! — окликнула я соседку. Одной рукой я придерживала альбом, а другой показала фото с её матерью.
— Да там история была… За отца маму тогда посадили. Он буйный был. Я маленькая была, не помню, но мать превысила необходимую оборону, что ли…
Закрыв фотоальбом, я внимательно посмотрела на соседку:
— Наташа, здесь же жизнь вся. Может, возьмёшь? Может, маме передашь?..
— Оно ей надо?! — закатила глаза женщина. — Такую жизнь забыть бы, а не перелистывать. Да и не собираюсь я идти к ней. Своих дел по горло. Меня бабка воспитывала, а она так… На словах только мама.
Я не стала спорить и положила альбом обратно в покосившийся сервант.
Бессонная ночь устало давила на виски. Предрассветные часы я провела в раздумьях.
Утром, наспех одевшись, я пошла к соседскому дому. Откинув с петли крючок, выкрашенный в зелёный цвет, я шагнула в дом. В нос ударил едкий запах гари. Чёрный сервант, приветствуя, раскрыл свои чёрные, обугленные дверцы. Забытый фотоальбом одиноко лежал на том же месте. Вдруг я ошибаюсь и совершаю ошибку? Колебаясь, я простояла некоторое время бездействуя. Будь что будет. Надеюсь, я права.
Неуверенно я взяла в руки альбом и пошла к выходу.
Серый дом престарелых веял каким‑то необъяснимым одиночеством. Территория утопала в розах, и они немного скрашивали первое впечатление от заведения.
Тётя Лиза, ожидая меня, сидела в резной беседке возле блока проживания. Глаза за очками смотрели внимательно. Разглядывая мою приближающуюся фигуру, она немного наклонила голову набок и недоверчиво сощурилась. Подойдя ближе, я очень удивилась тому, как она постарела. Её маленькая фигурка была почти незаметной за большим кованым столом. Я, видимо, тоже изменилась, потому что тётя Лиза не узнала меня, и мне пришлось напомнить:
— Я соседка ваша, Зоя. Помните меня?
Пару секунд старушка смотрела на меня, словно вспоминая. Затем улыбка осветила её морщинистое лицо:
— Зоинька? Конечно, помню… А что это ты решила бабку навестить?
Я решила не расстраивать её, не рассказывать о пожаре и сразу перешла к делу. Достав альбом, я положила его на кованый стол:
— Не знаю, нужен ли он вам? Если нет, то я заберу его обратно. Я просто…
— Это Наташенька передала? — глаза старушки заблестели от слёз, а нижняя губа задрожала. Дрожащими руками она приоткрыла альбом и провела морщинистой рукой по фото, где она с подругами задорно смеётся и вся жизнь у них ещё впереди.
— Спасибо, Зоинька. И Наташе спасибо передай. Я знаю, она думает обо мне. А почему она сама не пришла? — и, не дождавшись ответа, отвлечённо перевернула страницу фотоальбома, чем избавила меня от попытки солгать.
— Смотри, Зоя, смотри… Здесь же вся моя жизнь. Я кое‑что уже и забыла… Как же я вам благодарна!
Тётя Лиза перелистывала страницы — одна за другой. Она познакомила меня со своими друзьями и родителями, с односельчанами и их детьми. Дойдя до фото, где она в свадебном платье, остановилась и молча смотрела на мужчину рядом с собой. Молчала я, молчала и она. Затем повернулась и тихо произнесла:
— Ошиблась я тогда, Зоя. Все подруги замуж выскочили, а я одна в девках осталась. Вот и связала свою судьбу с кем попало. Зря это всё…
Дойдя до маленького гробика, тётя Лиза вытерла платком заплаканные глаза и тихонько вздохнула:
— Не уследила. Я на работе тогда была, а муж на прогулку вышел с дочкой.
Глаза старушки стали стеклянными. Память унесла её в далёкое прошлое. И мне на миг показалось, что зря я принесла ей альбом. А тем временем она продолжила:
— Он напился тогда, друзей повстречал — таких же… Не усмотрел за Машенькой. Она на дорогу выбежала, где машины носятся… А затем меня обвинил в произошедшем, что, мол, на работе всё время проводила. Но ведь кто‑то же должен был семью содержать. После похорон не в себе я была, а тут он руки протягивать начал… Превратился в сущего монстра. Я его и… Давно это было. Пережила я уже всё это.
Старушка улыбнулась грустной улыбкой и продолжила:
— Всё в прошлом. Жизнь она на то и дана, чтобы ошибаться и опыта набираться. А опыт и память — они рядом ходят, рука об руку. Вот она, моя жизнь: где‑то неправильная и горькая, но моя. Только моя.
Рука, подрагивая, с любовью гладила альбом.
— Отсидела я за свой грех от звонка до звонка, как говорят. Не жалею ни о чём. Собаке — собачья смерть. Одно я упустила — Наташку. Без меня она росла. Не принимает меня как мать. Я ей и дом оставила. Сама ушла, лишь бы не мешать. Думала, может, простит она меня. Увидит, что не пожалела я для неё ничего.
После последней фразы я почувствовала себя виноватой. Словно это я была виновницей пожара. Значит, жертва тёти Лизы оказалась напрасной. Её дома больше нет, а Наташа всё так же держит обиду на мать.
— А хочешь, Зоинька, я тебе историю одну расскажу — о моей приятельнице? — глаза старушки засияли, и я на мгновение увидела в ней ту самую девчонку, которая светилась счастьем на первой странице.
— Ох и девчонка была! Сейчас я тебе покажу.
Несколько часов пролетели незаметно, и мне пора было идти. Глядя, как старушка прижимает к себе старый фотоальбом, я поняла, что принесла его не напрасно. Уходя, я мельком посмотрела на резную беседку, где маленькая старушка перелистывала страничку за страничкой старого фотоальбома — ведь там поместилась большая часть её жизни. Эти чёрно‑белые фотографии и есть драгоценная память, которую никогда ни на что не поменяешь.
Автор Хрячкова Ольга В.
Все персонажи, события и диалоги в данном произведении являются плодом художественного вымысла.
#рассказ #семейный альбом #воспоминания #судьба #матьдочь #жизненнаяистория #драматическийрассказ #тайныпрошлого