Предыдущая глава из записок Филимона
Альбом появился на диване в четверг вечером. Просто лежал, тёмно-коричневый, с потёртыми углами и запахом, который я сразу узнал: старая бумага, пыль, что-то чуть сладковатое, как бывает у вещей, которые долго лежат без движения и помнят другое время.
Ольга принесла его из шкафа. Того самого, в правом углу которого ещё в феврале держался запах человека с хвоей и стиральным порошком. Теперь этого запаха почти не осталось. А альбом появился.
Я наблюдал с подоконника.
Она не торопилась. Поставила чай, поправила плед, села в угол дивана и только потом открыла первую страницу. Медленно. Как открывают что-то, к чему давно не прикасались и не вполне уверены, что готовы.
Я спрыгнул. Подошёл. Запрыгнул на диван с другого края и сел так, чтобы видеть и её, и альбом. Это был чисто профессиональный интерес.
На первой странице была женщина.
Молодая, светловолосая, в платье с короткими рукавами. Стоит где-то у воды, смеётся, голову чуть запрокинула назад. Рядом мужчина, держит её за руку. Оба щурятся от солнца.
Я посмотрел на Ольгу. Потом снова на фотографию. Потом снова на Ольгу.
Это была она. Та же линия скул. Те же руки. Но всё остальное - движение, наклон головы, этот смех, запрокинутый в небо, - было другим. Или не другим. Просто другой версией.
Ольга провела пальцем по снимку. Осторожно. Как гладят что-то хрупкое.
- Вот мы с Витей на Байкале, - сказала она. Не мне. В воздух. Но я был рядом, так что получилось, что мне.
Я не знал, кто такой Витя. Судя по запаху страниц, очень давний человек. Судя по тому, как Ольга произнесла это имя, важный.
Она перевернула страницу.
Там была другая фотография. Та же женщина, но чуть старше, и на руках ребёнок. Девочка, совсем маленькая, смотрит куда-то в сторону с видом человека, которому пока всё равно, что его фотографируют. Ольга на снимке не смотрит в камеру тоже. Смотрит на девочку. Так смотрят на что-то своё, когда забывают, что кто-то рядом.
Марина, понял я. Та самая дочь, что приходила со своей тревогой и громким голосом. Та, что сказала хоть кто-то за тобой смотрит и посмотрела в мою сторону с облегчением.
Ольга долго не переворачивала эту страницу.
Я подвинулся ближе. Лёг рядом, касаясь её бока. Не на колени. Просто рядом. Так, чтобы она чувствовала тепло сбоку, а не давление сверху.
Альбом был толстый. Страниц в нём хватало на несколько жизней.
Женщина на пляже. Та же женщина в зимней шапке, хохочет, снег на плечах. Компания за столом, все смеются, рюмки подняты. Дача, яблоня, девочка уже постарше лезет на дерево. Снова Байкал, или не Байкал, просто вода и горизонт. Мужчина с усами, незнакомый. Ещё один незнакомый. Кот, рыжий, сидит на подоконнике точно так же, как я сейчас.
Я посмотрел на этого кота с уважением. Хорошая позиция.
Ольга листала медленно, иногда останавливалась. Иногда улыбалась. Один раз, на какой-то странице в середине альбома, долго молчала и не переворачивала. Что там было, я не увидел. Но по тому, как она чуть сжала руку на странице, понял: туда она не торопилась.
- Столько всего было, - сказала она .
Это тоже не мне. Просто вслух. Но я был единственным в комнате, кто мог это принять.
Вот тут я подумал о том, чего люди, кажется, сами до конца не понимают. Они живут несколькими жизнями сразу. Та девушка у воды, та молодая мать с ребёнком на руках, та женщина за праздничным столом и эта - с пледом и остывающим чаем.
Всё это одна и та же Ольга. Она несёт всех их в себе одновременно. И когда открывает альбом, все они приходят в комнату вместе, без предупреждения. Не знаю, как это выдерживать. Такое количество себя внутри - это тяжело.
Я не знаю Ольгу молодой. Знаю её только такой: медленные утренние шаги, рука на тумбочке для опоры, чай с таблетками, свет на кухне в два часа ночи. Тишина, которую она умеет держать рядом с собой, и тепло, которое она умеет отдавать даже когда его внутри немного.
Другой Ольги у меня нет. И знаете что?
Мне не нужна.
Та, что смеётся на Байкале, красивая. Та, что держит ребёнка на руках, - очень важная фотография, я понимаю. Но та, что сидит сейчас рядом со мной, с альбомом на коленях и чуть дрожащей рукой на странице, которую не торопится переворачивать, - это и есть моя Ольга. Та, которую я выбрал. Та, рядом с которой я остаюсь.
Она закрыла альбом не сразу. Ещё немного посидела, держа его в руках.
Потом убрала на тумбочку рядом с диваном. Не обратно в шкаф. Сюда. Поближе.
- Хорошо, что ты есть, Филимон, - сказала она.
Я не стал уходить. Положил голову ей на колено. Впервые за этот вечер, до этого просто сидел рядом. Но тут почувствовал, что можно.
Она накрыла мою голову ладонью. Легко. Без слов.
За окном было темно. В квартире тепло. На тумбочке лежал альбом со многими жизнями внутри.
А я знал только одну. И этого было хватает для нас обоих.
Что было дальше, читайте в следующей части.