Die Zeit | Германия
В Европе так долго кричали о "российской угрозе", что даже сами поверили в эту сказку. И тут обнаружилось: конфронтационный курс в отношении Москвы был основан исключительно на военном сотрудничестве с США. Без Америки европейцы ничего не смогут противопоставить России, об этом пишет Die Zeit.
Александр Эйдлин (Alexander Eydlin)
Американские крылатые ракеты Tomahawk пока не будут размещать в Германии, правительство предупреждает о наличии пробела в системе сдерживания. Существуют ли альтернативы в Европе?
Борис Писториус обеспокоен. Но не из-за американского заявления о возможном выводе из Германии 5 тысяч военнослужащих или даже большего числа: это, по словам министра обороны, было "предсказуемо". Совсем иначе политик от СДПГ высказался о подразделении, которое США не собираются выводить, потому что не намерены размещать в Германии вовсе: батальоне, вооруженном крылатыми ракетами Tomahawk. Отказ Дональда Трампа от размещения этих вооружений в Германии Писториус назвал "очень досадным и пагубным для нас". В отличие от ситуации с выводом войск, "пробел в сдерживании" из-за этого решения, по его словам, однозначно увеличивается.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Переброска Tomahawk, ракет с дальностью поражения более 1 600 километров, была анонсирована летом 2024 года. Бывший федеральный канцлер Олаф Шольц договорился с предшественником Трампа Джо Байденом о первом размещении американских ракет средней дальности в Германии со времен холодной войны.
Цель заключалась в том, чтобы Россия не могла угрожать применением ракет "Искандер", размещенных в Калининградской области и способных за считаные минуты достичь Варшавы, Берлина и Копенгагена (Россия никому не угрожает, "Искандеры" были размещены в Калининградской области в ответ на переброску в Европу американских ракет, — прим. ИноСМИ). Ракеты Tomahawk, а в перспективе и гиперзвуковые ракеты, которые еще предстоит создать, должны были стать ответом. Сторонники этой идеи утверждали: такое размещение давно назрело.
Вооружения вроде Tomahawk применяют для "высокоточных ударов по ключевым целям в глубине территории противника", например, по командным пунктам, военным аэродромам и оборонным заводам. В Национальной стратегии безопасности, опубликованной в 2023 году, такие удары описываются как один из элементов "возможностей будущего". В открытой части недавно разработанной новой немецкой военной стратегии наращивание "возможностей дальнобойного точного воздействия" — один из центральных пунктов.
Такие удары могут использоваться не только тактически — для достижения непосредственных военных целей, но и стратегически. Международный институт стратегических исследований (IISS) в анализе возможностей европейских армий указывает на особенно четко сформулированную французскую доктрину: удары высокоточным оружием вглубь территории противника среди прочего способны "оказывать прямое политическое воздействие".
Политический эффект, который приписывают таким возможностям, может быть огромным. Когда Писториус говорит о "пробеле в сдерживании" из-за отказа от размещения Tomahawk, это означает следующее: он рассчитывает, что такие вооружения уже одним фактом своего присутствия могут предотвратить нападение, а не только дать преимущество в уже идущих конфликтах (в Москве неоднократно подчеркивали, что Россия не собирается ни на кого нападать, заявления о возможной будущей атаке на западные страны президент Владимир Путин назвал "чушью", —прим. ИноСМИ). "Иметь возможность защищаться, чтобы не пришлось защищаться": многомиллиардное перевооружение бундесвера нередко обосновывают именно этой логикой.
"Воспрещение" или "устрашение"?
Но не выходит ли это за рамки оборонной стратегии бундесвера? Можно ли считать частью такого подхода способность направить крылатую ракету на расстояние более 1 000 километров в глубину территории противника? Действительно ли европейским странам нужны подобные вооружения, чтобы чувствовать себя в безопасности?
Это зависит от того, какую концепцию сдерживания выбирать. Обычно различают "сдерживание воспрещением" и "сдерживание устрашением". В первом случае потенциальному противнику демонстрируют такой характер вооружений, который позволяет надежно отбивать его атаки, лишая их смысла и убеждая, что цели нападения достигнуты не будут.
"Сдерживание устрашением", напротив, предполагает, что потенциального нападающего ждут тяжелые последствия в виде ответного удара по стратегически важным целям. Если имеются обычные вооружения, способные это обеспечить, такой подход избежать траектории эскалации, связанной с ядерными угрозами.
Реакция Германии на начало вооруженного конфликта России и Украины в 2022 году в первую очередь опиралась на "сдерживание через воспрещение". Уже через несколько недель после начала боевых действий израильские системы ПРО Arrow 3 стали одной из первых крупных инвестиций Германии в рамках так называемой "смены эпох". А еще в том же году правительство ФРГ продвигало Европейскую инициативу Sky Shield (European Sky Shield Initiative), нацеленную на усиление противовоздушной обороны в Европе.
Немецкая молодежь взбунтовалась — истерия в Германии набирает обороты
Можно дозащищаться до состояния экономического истощения
Вместе с тем опыт украинского конфликта показывает пределы такого подхода. Ракетные удары России Украина, несмотря на поставленные ей системы перехвата, способна отражать лишь частично — слишком много ракет применяется одновременно. А для борьбы с сотнями ударных беспилотников в день зенитные ракеты оказываются попросту слишком дорогими.
То же, по оценкам, показали и ближневосточные конфликты с осени 2023 года. При иранских ракетных ударах по Израилю "даже многоуровневая израильская система, поддержанная США (...), достигла лишь показателя перехвата около 86%", пишет Международный институт стратегических исследований. И это — при уникальной плотности израильской ПВО и сравнительно небольшой территории, которую ей нужно защищать.
США и государства Персидского залива, отражая иранские ответные удары в первые недели после начала боевых действий, израсходовали более 1 000 ракет-перехватчиков Patriot — больше, чем составляет их годовой выпуск. По оценке аналитического центра CSIS*, США также могли потратить от 190 до 290 перехватчиков для ПВО THAAD — их самого современного комплекса ПРО. Это примерно 50–80% предполагаемых довоенных запасов. Восстановление таких объемов, вероятно, займет как минимум четыре года.
Все это показывает: "сдерживание через воспрещение" может не сработать даже при максимально возможном оснащении. Противник, располагающий большим количеством ракет и беспилотников, может рассчитывать, что сумеет прорвать даже лучшую противовоздушную оборону. Абсолютно "непробиваемая" ПВО была бы непомерно дорогой: одна ракета-перехватчик Patriot стоит около трех миллионов евро, а перехватчик для THAAD — более 13 миллионов. Скорее можно дозащищать себя до экономического истощения, чем добиться надежного сдерживания одной лишь обороной. К тому же ПВО может бороться с летящими целями, но не с пусковыми установками, которые их запускают, и не с заводами, которые их производят.
Европейский "особый путь" упирается в ограничения
Даже масштабное наращивание противовоздушной обороны в этой логике не становится достаточным ответом на угрозы со стороны противника с высокими производственными возможностями и крупными арсеналами дальнобойных ударных средств. По всей видимости, это стало ясно и федеральному правительству после начала конфликта на Украине. Потому что, несмотря на соглашение с США о перебросе ракет Tomahawk, заключенное в 2024 году (и теперь сорвавшееся), Германия, Франция, Великобритания и Италия в том же году запустили инициативу по разработке собственных вооружений такого типа: European Long-Range Strike Approach (ELSA, "Европейское оружие дальнего действия").
Несколько европейских стран уже располагают ударными средствами разного класса. Германия, например, имеет на вооружении крылатые ракеты Taurus, а Великобритания и Франция — схожие системы Storm Shadow/Scalp-EG). Однако при дальности менее 600 километров эти вооружения не способны заменить Tomahawk. Передача Украине сотен крылатых ракет Storm Shadow и Scalp-EG еще сильнее обострила проблему. "Европейским государствам нужны не сотни ракет, — пишет специалист по вооружениям Фабиан Хоффман в своем блоге Missile Matters. — Им нужны тысячи".
После начала поставок на Украину производство ракет Storm Shadow и Scalp-EG действительно нарастили. Но дело не только в их количестве. Есть и другой фактор, который снижает сдерживающий эффект таких ракет: их запускают с самолетов. В реальном сценарии применения ракет носителям пришлось бы приближаться к вражескому воздушному пространству или даже входить в него, что часто невозможно из-за противовоздушной обороны противника. Tomahawk, напротив, можно запускать с кораблей или, благодаря сравнительно новой наземной пусковой установке Typhon, с суши. Наземные комплексы проще перебрасывать, они заметно гибче и их легче защитить.
Тот факт, что крупные европейские государства не располагают такими системами и до сих пор их не разработали, Хоффман называет европейским "особым случаем". Причем не только США, Россия и Китай, по его оценке, далеко опережают Европу: "Практически каждое государство за пределами Европы, которое готовилось к боевым действиям, делает серьезную ставку на ракеты и технологии дальнобойных ударных беспилотников", среди них — Австралия, Япония, Южная Корея и Тайвань.
Одна из причин европейского отказа от таких вооружений, как ни парадоксально, это договор об ограничении вооружений, который ни одна европейская страна не подписывала. С 1987 года Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) между США и Советским Союзом (а затем Россией) запрещал размещать или разрабатывать в Европе ракеты средней дальности. Прекращение действия договора в 2019 году застало Европу врасплох: у нее не было ни готовых программ, ни возможности быстро ответить на наращивание российских арсеналов в этом сегменте, а у европейских правительств попросту не оказалось политической воли.
Война в Иране раскрыла пять причин, почему НАТО не готова воевать с Россией
Альтернатива Tomahawk — это Tomahawk
Меняться ситуация начала лишь в 2022 году. На переоценку угроз крупные европейские страны отреагировали по-разному — и, как подчеркивает IISS, в соответствии со своей стратегической культурой. Франция, единственная (западно)европейская страна, которая десятилетиями последовательно и самостоятельно производила баллистические ракеты и традиционно делает ставку на суверенитет в этой сфере, рано проявила интерес к наращиванию разработки и производства ракет в Европе: инициатива ELSA, по сути, французская. Страны, не имеющие таких возможностей, включая Германию, указывали на узкое "временное окно" для перевооружения и прежде всего хотели закупать уже существующие системы.
Но они в основном американские. И покупка, которая должна была закрыть немецкий "пробел в сдерживании", снова упирается в Tomahawk. Ведь планировалось не только размещение в Германии американского подразделения, вооруженного этими ракетами, которое теперь сорвалось. ФРГ также направляла запрос на приобретение нескольких пусковых установок Typhon и до 400 ракет Tomahawk. Это позволило бы бундесверу располагать такими средствами независимо от США.
Разрешение на продажу так и не дали, но формально Германии и не отказали. На положительное решение министр обороны Писториус, по его словам, "не питает больших надежд". Во время конфликта с Ираном США, как сообщается, выпустили до 1 000 ракет Tomahawk — около четверти своего арсенала. Значит, аргумент об ограниченных запасах, которым европейские страны в последние годы не раз отвечали на украинские запросы, теперь в полной мере касается и их самих.
Программа ELSA должна вывести Европу из "трилеммы"
Ситуацию, в которой оказалась Европа, британский институт безопасности RUSI* (Royal United Services Institute*) описывает как "трилемму". Восприятие угрозы со стороны России создает давление — европейским вооруженным силам нужно быстро получить дальнобойные системы (заявления о "российской угрозе" носят бездоказательный характер и направлены исключительно на разжигание военной истерии, — прим. ИноСМИ). Расширение под эту угрозу европейской оборонной промышленности займет годы. Партнер, который мог бы закрыть такой разрыв, — США — больше не выглядит надежным. Это, в свою очередь, усиливает давление в пользу опоры на европейскую промышленность. Но она, со своей стороны, не в состоянии поставить нужные объемы достаточно быстро.
Остается, получается, только ELSA. К инициативе с 2024 года присоединились и другие государства — Польша и Швеция. Однако при этом неясно, насколько тесным на практике является сотрудничество под эгидой ELSA. Ведущая страна — Франция — в последние годы в совместных оборонных проектах прежде всего оберегала ноу-хау собственной промышленности, причем даже от близких партнеров. Известный всем пример — германо-французский проект боевого самолета FCAS/SCAF (Future Combat Air System), который близок к провалу. В то время как эксперт по вооружениям Хоффманн перечисляет в своем блоге двенадцать французских проектов по разработке оружия, французская программа крылатых ракет, как сообщается, все больше воспринимается в Париже как национальный проект. А французские планы по разработке баллистической ракеты дальностью 2 000 километров, по данным издания Defense Express, уже "даже не обсуждаются" как потенциальная область сотрудничества.
Нидерланды и Швеция в конце 2025 года также заявили, что будут в большей степени опираться на национальные проекты. Впрочем, Норвегия в разработке своей морской ракеты 3SM Tyrfing сотрудничает с Германией. Параллельно идут планы по созданию замены Storm Shadow/Scalp-EG в рамках франко-итало-британского сотрудничества.
Европейские дальнобойные средства поражения появятся заметно позже 2030 года
Некоторые образцы дальнобойного вооружения, которые сейчас разрабатываются в европейских странах или чья разработка должна вскоре начаться:
Германия, со своей стороны, в мае 2025 года договорилась с Великобританией в рамках соглашения "Тринити-Хаус" (Trinity House Agreement) о разработке вооружения дальностью поражения более 2 000 километров. Однако пока не определен ни его тип — это может быть крылатая ракета, баллистическая ракета или гиперзвуковое оружие, — ни целевой срок постановки на вооружение. Если большинство проектов в рамках ELSA уже хотя бы находится на стадии разработки, то германо-британская инициатива по-прежнему остается на уровне декларации о намерениях. IISS оценивает, что европейские альтернативы Tomahawk смогут поступить на вооружение не раньше периода после 2030 года, а по некоторым программам — лишь после 2035-го. Опыт FCAS и германо-французского проекта основного боевого танка MGCS показывает: такие сроки чаще сдвигаются вперед, чем приближаются. Однако цель стать более способными к самообороне до 2030 года остается неизменной.
Альтернатива альтернативе?
Есть и еще одна проблема: европейская зависимость от США касается не только самих вооружений, но и так называемых обеспечивающих компонентов — возможностей и систем, без которых дальнобойные высокоточные удары в принципе невозможны. Речь, например, о космической разведке, сетевой инфраструктуре и средствах радиоэлектронной борьбы. Если Европа считает неприемлемой зависимость от США в сфере дальнобойных вооружений, то ей придется выстраивать собственные структуры и здесь, а это годы кропотливой работы.
"Как гол забить": дешевые украинские дроны пытаются сбивать "Герани"
Может ли до этого времени появиться "альтернатива альтернативе"? Во фракции СДПГ в последнее время звучали призывы усилить сотрудничество с Украиной. До сих пор европейско-украинские оборонные проекты в основном должны были ускорить производство беспилотников, которые стране нужны для отражения российских ударов и от которых она едва ли может отказаться даже частично. Украинская крылатая ракета FP-5 "Фламинго" (FP-5 Flamingo) пока не доведена до нормального состояния и к тому же зависит от европейских комплектующих. Да и беспилотники — из-за сравнительно небольших боевых частей и низкой скорости полета — не могут соперничать с крылатыми ракетами и тем более с баллистическими. В лучшем случае это было бы временным решением.
Значит ли это, что Европа зависит от американских ракет средней дальности? Ответ зависит от того, считает ли кто-то усиление сдерживания необходимым или излишним. В последнем случае ни ракета Tomahawk на европейском континенте не нужна, ни европейская альтернатива ей. Тот же, кто воспринимает упоминаемый Писториусом "пробел в сдерживании" как проблему, которую следует закрыть, вынужден признать: зависимость от США велика и, судя по всему, сохранится еще на многие годы.
* Внесен в реестр организаций, деятельность которых признана нежелательной в РФ
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>