ИИ-собеседники, умные дома, доставки в один клик — мы живем в эпоху абсолютного комфорта. Тогда почему многие из нас продолжают жаловаться на тревогу, апатию и недостаток мотивации? Адепты тренда friction-maxxing уверены: чтобы снова почувствовать живой контакт с реальностью, нужно отказаться от легких путей и ограничить использование технологий. Разбираемся, как это работает и способны ли лишние шаги вернуть вкус к жизни.
Десятилетиями Кремниевая долина кормила нас мечтой о жизни без лишней мороки. Главной целью разработчиков оставалось создание интуитивно понятных систем, не требующих усилий при использовании. «Двумя наиболее важными характеристиками хорошего дизайна являются открытость и понимание», — утверждал Дон Норман в книге «Дизайн повседневных вещей». Идеал был ясен: предсказуемый интерфейс, который опережает мысль, а сервис настолько гладкий, что его не замечаешь.
За этим идеалом гнались настойчиво и, надо признать, весьма успешно. Теперь GPS ориентируется в пространстве лучше нас, следующая серия любимого сериала запускается автоматически, продукты сами приезжают домой, умные колонки ставят чайник, а чат-боты разбирают почту и помогают флиртовать. А что остается нам?
Как дизайн крадет свободу выбора
Стремление к комфорту незаметно превращает нас в потребителей: это всегда путь наименьшего сопротивления, который ведет к тратам. Удобное систематически побеждает правильное, потому что купить новую вещь в один клик легче, чем задуматься, стоит ли дать шанс старой.
Эту уязвимость крупные компании давно используют как инструмент роста конверсии. Еще в 2010 году UX‑дизайнер Гарри Бриньольф ввел термин «темные паттерны» для описания цифровых решений, которые незаметно направляют пользователей по заранее заданному пути. Они эксплуатируют когнитивные искажения и поведенческие привычки: покупатели ведутся на ложный дефицит товаров на Amazon и не отменяют подписку в Spotify, потому что проще смириться, чем разбираться в сложных манипуляциях со скидками и ловушками интерфейса.
Цифровая среда программирует пассивность: ежедневно сталкиваясь с манипуляциями, мозг перестает сопротивляться даже там, где выбор еще возможен. По данным исследований, пользователи впоследствии жалеют об импульсивных онлайн-тратах. Скорость здесь работает как ловушка: времени на сомнения в необходимости покупки просто не остается. Как и на удовлетворение после ее совершения.
В бездумном потреблении виноват дофамин — точнее наше представление о том, как он действует. Вопреки мифам, главный нейромедиатор системы вознаграждения начинает вырабатываться еще до достижения желаемого. «Дофамин — это не финальный результат. Это предвкушение, погоня, стремление к чему-то приятному — вот что активирует мозг», — поясняет нейробиолог Вячеслав Дубынин.
Интернет сократил этот путь до секунд. За цифровое удобство мы расплачиваемся пустотой впечатлений: видеосвязь не передает глубины разговора, обед, заказанный в один клик, не кажется таким вкусным, а задача, выполненная ИИ, не приносит чувства завершенности.
Невидимые руки рынка
Раньше, чтобы купить продукты, люди шли на рынок. В этом неприметном событии было много сенсорного опыта, который современные компании предпочитают скрывать ради эффективности и репутации. Им выгодно, чтобы вещь не имела прошлого, потому что за удобством часто стоит неприглядная правда: эксплуатация труда, животноводческие фермы и вред экологии.
Оказывается, заказ пиццы в приложении вредит не только пищеварению, но и прочности социальных связей. Культура удобства строится на компромиссе: одни люди работают больше, чтобы другие могли жить проще. Мы имеем дело с вещью, забывая об усилиях, которые за ней стоят, — и потому нам не за что быть благодарными и не с кем чувствовать связь.
Об этом подробнее рассказывает профессор психологии и неврологии Трейси Деннис-Тивари в интервью для Dazed: «Люди страдают, потому что мы ставим удобство выше человечности, а удобство разъединяет нас и отдаляет от наших ценностей. Нам нужно чувствовать, что у нас есть цель и что мы связаны друг с другом, но нас так много всего разделяет — не только технологии, но и то, как нас подводят наши институты».
Новое — хорошо забытое старое
Оптимизируя удобство, технологии незаметно начали проектировать мир, в котором человеку больше не за что держаться. На этом фоне тренд на фрикшн-максинг (от англ. «максимизация трения»), предложенный журналисткой Кэтрин Джезер-Мортон в колонке для The Cut, кажется спасением. По ее мнению, дело не в сокращении экранного времени, а в повышении нашей коллективной терпимости к «неудобствам». Цель — довериться процессу: готовить с нуля, пользоваться бумажными картами, читать книги не с экрана.
Для нас это способ сопротивляться влиянию технологических компаний на повседневную жизнь. Впрочем, фрикшн-максинг не требует возвращения в XIX век. Некоторые трения по-прежнему стоит устранять — особенно те, что отнимают время или манипулируют нами, как «темные паттерны». Но есть и сложности, которые способны приносить удовольствие.
Речь о «желательных трудностях» — сложностях в обучении, которые помогают лучше усваивать знания и запускают творческое мышление. Автор концепции когнитивный психолог Роберт Бьорк еще в 1994 году экспериментально доказал: мозгу необходимо сопротивление, чтобы учиться. Теория стара как мир, но сегодня она обрела второе дыхание, переродившись в «максимизацию трения».
«Преодолевать препятствия (И. П. Павлов называл это "рефлекс свободы") — отдельная группа врожденных поведенческих алгоритмов. Если они присутствуют в яркой форме, то человек более импульсивен и соревнователен, в большей степени лидер и холерик; он получает мощный заряд позитива от решения проблем, активно ищет источники риска и азарта», — продолжает Вячеслав Дубынин.
Медленные, требующие усилий задачи укрепляют нейронные связи, отвечающие за терпение и эмоциональную регуляцию. Они повышают устойчивость к умеренному дискомфорту — скуке, неопределенности, ожиданию, — которого мы так старательно избегаем. Со временем этот дискомфорт начинает восприниматься как нечто преодолимое и даже делает нас счастливее.
Без лишней суеты
Фрикшн-максинг не имеет ничего общего с гламурным страданием хотя бы потому, что усилия — естественное проявление жизни. Мы не алгоритмы, выдающие готовый ответ за секунду, а люди, существующие в пространстве ошибок и постоянного движения. Иначе абсолютный комфорт просто отнимет нас друг у друга: когда не нужно преодолевать препятствия, некуда стремиться и не на кого опереться.
Биология сама вознаграждает нас за усилия, потому что за ними всегда следует подъем. Покупки перестают быть фоном, закрытый дедлайн ощущается маленькой победой, прогулки пешком превращаются в приключение. Процессы идут медленнее, но возвращают вкус к жизни. Префронтальная кора, отвечающая за контроль импульсов и принятие решений, наконец-то получает время, необходимое для полноценной работы. И этого, как ни странно, оказывается достаточно.