9 мая 2026 года отмечается 81-ая годовщина со дня Великой Победы. По случаю праздника публикуем разговор Максима Анатольевича Ловкова, преподавателя кафедры массовых коммуникаций РУДН им. Патриса Лумумбы, с журналистом Христиной Епринцевой. Об экспедициях, фильмах и утраченном детстве – в нашем интервью.
ХЕ: Максим Анатольевич, так почему же всё-таки кино?
МЛ: Христинка, если честно, то сразу трудно сказать. Наверное, я всегда искал возможность самовыражения. Я начал работать на телеканале «Культура» и вскоре понял, что мне трудно заниматься производством циклических фильмов. Мы снимали про театры и актёров – здесь менялись только лица, суть осталась прежней. Бюджеты были минимальными, но очень хотелось делать хорошее кино! Продюсеры телеканала начали точить на нас зуб. Тогда ещё больше обострилось желание сделать что-то уникальное, что-то своё.
ХЕ: Так возник отряд «Поиск». Ещё до РУДН?
МЛ: Да, «Поиск» возник гораздо раньше. Я очень долго искал тему для фильма, и в итоге наткнулся на поисковый отряд. Возникла идея сделать кино про экспедиции, а дороги привели нас в Монголию. Все звёзды сошлись! Когда ты идешь своей дорогой, то на твоём пути встречается огромное количество людей, которые готовы помочь: министерство обороны выделило нам самолеты до Улан-Батора и обратно. Экспедиция была организована абсолютно спонтанно, а на подготовку ушло около полугода. Я изучал документы, сидел в архиве. Расследование было масштабным. Чем больше я находил информации, тем больше понимал, насколько кино может быть масштабным, интересным.
ХЕ: Трудно ли было воплотить задуманное в жизнь?
МЛ: Я воплотил задуманное в жизнь всего на треть, всего на треть! Нам обещали выделить бюджет на постпродакшн, но, в итоге, пришлось вкладываться самому. Катастрофически не хватало физических сил: в фильм 2024-го года вошёл целый эпизод, снятый в 2019-м году. Есть ещё короткий метр: история японца, который приезжает в Россию, чтобы понять, почему наши государства воевали 5 раз. Задумок было достаточно, и материалов экспедиции хватит ещё на 4-5 фильмов. Темы разные, и каждая из них интересна по-своему. Говорят, что поисковик – это последний человек, который видит, как солдат погиб. И отчасти это так! Благодаря фильмам, у нас сформировался целый медиа отряд. Мы стараемся фиксировать исторический пласт, но видим воочию события, происходящие на этой земле много лет назад.
ХЕ: Работа над созданием фильма занимает много времени?
МЛ: Знаешь, это всегда по-разному. К примеру, на исток Днепра, когда я первый раз туда приехал, даже не думал, что получится кино. Место памяти… Около 5-ти лет я пытался сделать фильм, но история никак не складывалась: исток Днепра, болото, монастырь… Обитель совсем молодая, ей всего 10 лет. Но, с другой стороны, война. Бой шёл 3 дня. Немцы прорвались с 2х сторон. Нашей дивизии осталось только отойти, чтобы не попасть в окружение. «Бой местного значения», поэтому история не срасталась.
ХЕ: Удалось ли добраться до истины?
МЛ: Не сразу. Я приехал к батюшке с просьбой дать интервью. Он ответил резким отказам: «Нет» и всё! Я говорю: «Батюшка, ну хоть благословите нас на поиск». Это благородное дело, поэтому отец Тимофей нас благословил. Мы вышли в поле, искать погибших солдат. Я снимал разрушенную деревню, а поисковики работали неподалёку. Слышу, кричат: «Макс, Макс, давай сюда!». Они нашли яму с 14 бойцами. Там было 4 медальона. 2 медальона прочитали, нашли дочерей этих бойцов. И вот так закрутилась история. Мы начали часто приезжать к батюшке и вскоре с ним стали друзьями.
ХЕ: Вы часто беседуете с отцом Тимофеем?
МЛ: Я брал у него интервью много раз. Получалось не очень, потому что он всегда скромничал. В 2025 году был юбилей монастыря, 10 лет. Он мне говорит: «Надо бы, Макс, сделать кино про наш монастырь». Я отвечаю: «Сделаем! Не вопрос!». Тогда я начал собирать наши интервью за 5 лет, и понял, что достойного материала просто нет. Сказал ему честно: «Отец Тимофей, ты говоришь правильные слова и важные вещи, но мямлишь. Как-то всё робко, неуверенно! Короче, всё нужно переделать!». Он ответил покорно: «Тебе видней. Если надо, приезжай! Перепишем».
ХЕ: Сложно ли было помочь отцу Тимофею преодолеть страх камеры?
МЛ: Я приехал. Батюшка весь целый день петлял: то кофейку попить, то послушников за сеном для скота послать. Неугомонный! На следующий день я ему поставил ультиматум: «Утром снимаем после службы. Ты бодренький, проснёшься. И давай!». Сходили на службу, кофейку попили. Решили начать, а он опять петляет. Я решил перейти в радикальным мерам: «Батюшка, я через полчаса уезжаю, ты – как хочешь! Если я сейчас тебя не запишу, будешь в фильме таким, каким был 5 лет назад!».
ХЕ: Экстремальные условия сказались благоприятно?
МЛ: Представляешь? Да! Мы зашли в храм, записали буквально минут за 20 интервью. Он рассказал всё, что нужно для фильма, поэтому все материалы удачно вписались в сюжетную линию. Получилось очень здорово! И фильм заиграл абсолютно по-другому. Когда «Исток веры» вышел на экраны, к отцу Тимофею приехали репортеры телеканала «Спас», а телеканал «Пятница» даже снимал сюжет про монастырь. Они говорили: «Батюшка, вы такой классный интервьюер! Вы так интересно рассказываете, камеры совсем не боитесь!». Он засмеялся: «Есть у меня один режиссёр… 5 лет меня тренировал!». Наверное, иногда стоит посвятить теме ни один год, чтобы на свет появилось интересное, хорошее, доброе кино.
ХЕ: Это фильм про войну и жизнь монастыря в наши дни. Я заметила, что Вы всегда обращаетесь к разным сюжетам. Расскажите, как возникла идея снять фильм с Галиной Николаевной Трофимовой, с профессором кафедры массовых коммуникаций?
МЛ: Это довольно интересная история. Она ко мне пришла, когда у неё была тяжёлая ситуация с производством фильма про Рахманинова. Долгие годы она хотела воплотить в жизнь проект, за который никто не брался. Я посмотрел собранные материалы, через 5 минут позвонил ей и предложил план реализации. Галина Николаевна была счастлива. «Серьёзно? Вы решили проблему за 5 минут, с которой я не могла справиться полгода?» – сказала она. Мы начали работу над этой историей.
ХЕ: Однако Рахманинов – это история про музыку и роль человека в искусстве. Что Вас сподвигло снова обратиться к теме военных лет?
МЛ: В процессе работы над первым фильмом я довольно близко познакомился с семьёй Галины Николаевны. Она рассказала мне про свою маму, которая 3 года прожила в оккупации в Беларуси. Эта история взволновала меня, и я попросил Галину Николаевну написать небольшой рассказ про жизнь их семьи в годы войны. Ее рукопись я адаптировал под сценарий, и так появился ещё один фильм – «1133 дня без детства». Получилось детское кино с реконструкцией. А потом мы решили взяться за вторую историю: следующий фильм был посвящён дяде её мамы, двоюродному дедушке.
ХЕ: Следующий фильм был назван «Никто не забыт», это семейная сага о войне, памяти и долгом пути к правде, если мне не изменяет память…
МЛ: Да, всё верно. Мы начали изучать историю дяди Антеса, который во время войны служил танкистом и пропал без вести под Рузой. Я в архиве нашёл рукописи, где танкисты описывают бой, в котором погиб дядя Антес. В документах он числится как Антон, хотя в семье его называли Антес, на польский манер. Позже мы нашли место гибели танковой бригады. Выяснилось, что семья Галины Николаевны всю жизнь ездила по деревням, которые не имели никакого отношения к сражению дивизии. В донесении было написано «Деревня «Городище» на берегу реки Озерна», но на самом деле в русском районе четыре деревни «Городище». Наша стоит всего лишь на небольшой речке, которая впадает в реку Озерну. В архиве ЦАМО нашли документы и определили место боя: на карте отмечено крестом место захоронения! Мы нашли следы танков и следы боя, который происходил на этой земле много лет назад. Нам пришлось провести целое расследование.
ХЕ: Максим Анатольевич, со времен Великой Отечественной войны прошёл 81 год. Что хранит наша земля с тех пор?
МЛ: Нужно сказать, что самих танкистов еще не нашли. Поиски продолжаются, так как достаточно сложно найти человека, у которого из железа только пряжка от ремня. Танковый шлем: там проволока может быть внутри, как каркас, но она тоненькая. Металлоискателем найти проблематично: уже за 80 лет многое просто сгнило. Соответственно, нужно продолжать поиски, делать раскопки. Из архивных документов мы знаем, что 8 танкистов похоронены на территории поля.
ХЕ: Как возникла идея создать проект «Кинолаборатория» в стенах вуза?
МЛ: На самом деле, одно породило другое. Когда я начал преподавать курс, посвящённый операторскому мастерству, я понял, что многие студенты не могут даже камеру в руках держать уверенно. Они не знают основ построения кадра и испытывают большие трудности при создании творческих работ. Я подошёл к Виктору Владимировичу Барабаш (декану филологического факультета) и предложил создать на филфаке поисковый отряд. Это хорошая практика для ребят, так как в экспедициях снимать намного сложнее. Пожалуй, это самое сложное! Если они научатся делать кино в сложных условиях, то этот навык пройдёт красной нитью через всю их жизнь. Интересно наблюдать, как твои студенты растут профессионально на твоих глазах. У многих из них есть огромный потенциал, и моя задача – лишь направить его в нужное русло. К примеру, Кирилл Коновалов, один из первых моих выпускников, сейчас работает в сфере киноиндустрии и продолжает ездить с нами в экспедиции. Это прекрасно!
ХЕ: Что хотите реализовать в ближайшем будущем?
МЛ: Короткий метр! Мы сейчас хотим активно снимать короткий метр, игровое кино. Планов много… Мы же пишем сериал с тобой! В конце мая собираюсь съездить на исток Днепра, сделать референс нашего сериала, который я планировал.
ХЕ: Кстати, о сериале. Как появилась идея рассказать о детях войны? Почему именно сейчас?
МЛ: Эта история уже давно крутится в моей голове. Не конкретно про партизанский отряд, а короткие сюжеты о детях войны. Хочется всё собрать в одно произведение. Я заметил, что у нас сейчас отсутствует детское кино. Помню, что в детстве я очень любил фильмы «Кортик» и «Бронзовая птица». Главные герои там – дети, их 5-6 человек. Они занимаются расследованием различных историй. Это очень цепляет! Я помню, что мне самому хотелось заниматься расследованиями. Хотя я, в принципе, этим сейчас и занимаюсь… Хочется чем-то увлекать детей, наших школьников. Если мы не обратимся к этой теме сейчас, то в будущем будет уже поздно.
ХЕ: Мы пишем сценарий уже около полугода, и в моей голове сложился определенный портрет каждого героя. Я бы хотела узнать, какими Вы видите наших протагонистов?
МЛ: Слушай, наши главные герои классные. Хочется их видеть такими детьми, какими были мы. Я смотрю на этих детей, которым сейчас 12–13 лет: они буквально не вылезают из гаджетов и начинают познавать мир позже. В свои 5–6 лет мы знали о мире гораздо больше. Мы взрывали, мы стреляли, мы жгли костры, мы строили шалаши, мы делали скворечники. Да что только не делали! Гнезда у ворон разграбляли, потом жарили эти яйца. Голубей ловили на нитку около церкви, понимаешь?
ХЕ: Можно ли сказать, что в наше время многие лишены детства?
МЛ: Отчасти. Многие мои студенты только сейчас начинают познавать мир. У них просто другая стадия развития. Мы немножко поменялись периодами. Но, всё равно, они такие же пытливые, им всё хочется попробовать. И вот в этом сериале мы стремимся показать максимально гиперактивных детей, у которых очень много идей, и они не боятся их воплощать в жизнь. Не боятся пробовать, ошибаться и снова пробовать. Авантюристы на все 100%! У нас сейчас острая нехватка авантюристов. Хочется сказать современным детям, подросткам: «Ребята, надо жить здесь и сейчас! Некогда жить потом!». Сейчас надо жить и не бояться ошибаться. Я не заметил, как мне в этом году полтос стукнул. Понимаешь?
ХЕ: Вот это да! Нет, у Вас столько идей, столько проектов, что я просто не верю, что Вам уже 50 лет!
МЛ: Да, ты понимаешь? Вау! Иногда оглядываешься назад. И в те моменты, когда ты пребывал в какой-то депрессии, то тратил время впустую. Это всегда огорчает и злит. Хочется сразу наверстать упущенное! Я всю жизнь себя заставлял делать что-то полезное – это всегда проигрышный вариант. Нужно уметь увлекать себя. Найти дело, которое приносит тебе удовольствие, и гореть своей идеей. Эта искра загорится и в других сердцах. Ребята, будьте увлеченными! Горите приключениями! Приходите к нам в отряд и создавайте кино, которое объединяет!
ХЕ: Трудно ли в наше время создавать кино о войне? Ведь прошло много лет… Чем могут отличаться фильмы наших дней от картин советской эпохи?
МЛ: Я не смотрю современные фильмы о войне, потому что это пустое. Они не способны отразить действительность тех лет. Но также стоит сказать, что и после окончания войны эта тема почти не возникала в кинематографе.
ХЕ: Потому что тогда раны ещё кровоточили и было мучительно больно…
МЛ: Да, да, конечно! Люди смогли взглянуть на прошлое лишь спустя два десятилетия. В конце 60-х начинается пик документального кино. Приходит новое осознание событий военных лет. Тогда вышло несчётное количество документальных фильмов про Великую Отечественную войну. Начало развиваться художественное кино. Сергей Бондарчук снял фильм «Они сражались за Родину». Мой самый любимый фильм! А книга Шолохова? Она, к сожалению, не окончена…
ХЕ: Я очень люблю фильм Сергея Фёдоровича «Судьба человека», по мотивам повести Михаила Шолохова… Мне очень хочется, чтобы герои нашего сериала были похожи на Ванюшку: почти взрослыми, но ещё детьми.
МЛ: «Судьба человека», да, это потрясающий фильм! Надо сказать, что в фильмах Бондарчука играли актёры, которые прошли войну и знали это время не по рассказам других. Они играли то, что чувствовали на самом деле. И Бондарчук вовремя подхватил их волну внутренних переживаний. А фильм «Добровольцы»? Одну из ролей здесь исполнил Леонид Быков: его герой погибает в подводной лодке. Я очень расстраивался, когда смотрел этот фильм ребенком. Я думал, что он выживет, а он погиб. Это было очень сильным впечатлением для меня.
ХЕ: В ходе нашего разговора я не могу не отметить, что многие кинокартины о днях Великой Отечественной войны сняты по мотивам литературных произведений. А что ближе именно Вам: фильм или книга?
МЛ: Книга учит мудрости, а кино – жизни. Когда мы смотрим, как живут другие люди, пытаемся примерить их сапоги на себя, а в книге мы всегда ищем мудрость. В книгах много размышлений, а кино – это действия и диалоги. Здесь важны герои и их эмоции, а книга – это только мысли. Мы просто учимся разным вещам, поэтому одно никак не может исключать другое.
ХЕ: Получается, что фильмы позволяют нам пережить эмоции – прикоснуться к чувствам другого. Выходит, это простая формула жизни, так ведь?
МЛ: Любое кино – это, прежде всего, аттракцион. Он позволяет испытать разные чувства. Многие дети не умеют ценить то, что имеют, ведь им неизвестно, что такое потерять родителей, страдать от голода и холода. Это страшно! Главная мысль наших фильмов – нужно учиться ценить настоящее. Гаджеты не станут средством для спасения. Знаешь, когда я разговаривал с детьми Донбасса, я понял, что у них абсолютно другие ценности. Они прошли то, что другим и не снилось. Им не нужно мериться айфонами и просмотрами в Тик-Токе. Они ценят дружбу, честность, искренность. У них простые радости: хлеб, масло да сахар. И, наверное, это мотивирует меня снимать другое кино.
Автор: ХРИСТИНА ЕПРИНЦЕВА