Мне было четыре года. Мама приходила с фабрики без сил — падала без ног прямо на кровать. А я ложилась рядом. Закидывала на неё ногу и руку. Утыкалась носом под мышку. Нюхала её и говорила: «мамой пахнет». Она улыбалась сквозь усталость и отвечала: «мамой пахнет». Потом рассказывала сказку. Засыпала прямо на полуслове — начинала говорить про фабрику. Я говорила: «Мама, не то». Она просыпалась, улыбалась — и продолжала сказку. Потом снова засыпала. Это моё самое дорогое воспоминание о маме. Там всё — её тело, её запах, её голос, её улыбка сквозь усталость. Мама умерла пять месяцев назад. И я поняла что горюю — только когда разрешила себе об этом говорить. До этого — рынок, учёба, дети, дом. Всё что угодно чтобы не останавливаться. Почему мы не даём себе горевать Горе пугает. Оно большое. Оно непредсказуемое. Кажется что если начать плакать — не остановишься. Ещё мы боимся быть слабыми. Особенно те из нас кто привык держать всё на себе. Кто справляется. Кто сильный. Я именно такая. И я
Я поняла что скучаю по маме только когда разрешила себе заплакать
9 мая9 мая
1
2 мин