Этот культовый фильм превратил жанр в посмешище. Но кто смеется сейчас? Полюбившийся всем — от Дэйва Грола до Backstreet Boys — «Heavy Metal Parking Lot» запечатлел более простое время фанатской любви к музыке, эпоху до социальных сетей
Иэн Уинвуд, The Telegraph
В 1994 году Джонe Хейнe позвонила София Коппола с просьбой разрешить использовать фрагмент 17-минутного документального фильма, снятого им восемь лет назад вместе с другом Джеффом Круликом. Этот короткометражный фильм назывался «Heavy Metal Parking Lot».
23-летняя Коппола объяснила Хейну (номер которого она нашла в телефонной книге), что хотела бы использовать отрывок из фильма в своей будущей — и, как оказалось, недолговечной — программе «Hi Octane» на канале Comedy Central. Документалисту сказали, что его собеседница обнаружила фильм в «Mondo Video A Go Go», магазине в восточном Голливуде, специализирующемся на малоизвестных и нестандартных картинах. Позвонив в магазин, Хейн узнал, что множество других знаменитостей и влиятельных людей тоже брали эту пленку напрокат.
Хейн с удивлением осознал, что после восьми лет полной неизвестности его фильм, снятый совместно с Круликом, наконец-то произвел фурор в влиятельных кругах. «[Я подумал]: “Эй, на Западном побережье у нас появились поклонники”, что было для нас очень волнительно, потому что мы не доводили его [до конца] туда», — рассказал он The New York Times.
В свой 40-й юбилей фильм почитается как (простите за клише) культовая классика. Снятый возле ныне снесенной Capital Centre — спортивной арене примерно на 19 000 мест в Лэндовере — пригороде Мэриленда — «Heavy Metal Parking Lot» полностью состоит из кадров юных фанатов на «предконцертной вечеринке у машин» (tailgate party) перед концертом хедлайнеров Judas Priest и их специальных гостей Dokken 31 мая 1986 года. Как документ уникальной субкультуры, снятый в определенный момент времени, он обладает непревзойденным действием.
Кривляясь и крича в камеру, обладатели билетов рассказывают о том, как принимают кислоту и курят травку. Очевидно, многие пьяны. Соответственно, фильм открывается радиорекламой вечернего концерта, в которой звучит песня Priest «Living After Midnight», звучащая как кредо — не только для людей на экране, но и для каждого металлиста в Америке. «Living after midnight, rockin’ to the dawn, lovin’ ’til the morning, then I’m gone, I’m gone», — поет фронтмен группы Роб Хэлфорд.
Теплым весенним вечером общая энергия искрится от возбуждения. «Им следует скрутить такой большой косяк [с марихуаной], чтобы он протянулся через всю Америку», — заявляет один молодой человек. Другой, одетый с ног до головы в полосатый зебровый костюм, считает, что панк-рок — это стиль музыки настолько ужасный, что его следует сослать на Марс. В другом моменте две молодые женщины говорят о своем восхищении физическими данными одного из гитаристов Priest. «Гленн Типтон, мы любим тебя, — говорит одна, — мы хотим вы***ть тебе мозги».
Отличаясь непревзойденной прямотой, слоган на постере «Heavy Metal Parking Lot» гласит просто: «1986. Пиво. Priest. Видеокамера». Если бы его снимали сегодня — а это возможно: группа до сих пор гастролирует — кадры были бы сняты на телефоны, вероятно, сотнями людей. Каждый в кадре был бы искушен в съемке движущегося изображения. Однако красота работы Хейна и Крулика — в её безгрешной чистоте. Помимо того, что она предшествует эпохе врожденной медиаграмотности, здесь камера служит магнитом для молодых людей, которые еще не научились сдерживать свой восторг иронией.
Помимо того, что фильм цитируется в песнях и видео таких разных артистов, как Backstreet Boys и австралийская электронная группа Avalanches, в знак уважения, которым фильм пользуется в XXI веке, шедевр короткого метра Хейна и Крулика был выставлен в 2016 году в Мэрилендском университете. Дэйв Грол (который смотрел бутлег-копию в гастрольном автобусе со своими коллегами по Nirvana), Кэмерон Кроу и Эдвард Нортон — всего лишь трое из его известных почитателей.
Однако, по правде говоря, почти чудо, что хоть один кадр этого фильма вообще увидел кто-то из значимых людей. Поскольку он был записан на видеокассету, а не на кинопленку, «Heavy Metal Parking Lot» был не допущен для показа на кинофестивалях по всей территории США. Вместо того чтобы общаться с людьми, которые могли бы распространять или лицензировать их картину, Джон Хейн и Джефф Крулик продавали свой товар в магазинах пластинок, художественных галереях и музыкальных клубах в Вашингтоне, округ Колумбия, и Балтиморе. Как сами создатели признавались, к 1990 году они были готовы признать поражение.
Поймав удачу на видеопленку в Лэндовере, дуэт говорил фанатам, что их фильм был заказан MTV. Не говоря уже о том, что в 1986 году Music Television скорее выпустила бы в эфир нецензурное слово, чем клип Priest — по крайней мере, за пределами своей ночной специализированной программы Headbanger’s Ball — юные документалисты лгали и хватались за любую возможность. У них даже не было собственного оборудования. Громоздкая камера Sony Trinicon и микрофон были взяты напрокат на общественной телестудии, где работал Крулик.
На протяжении многих лет попытки воспроизвести магию HMPL показали, что привлекательность фильма принадлежала его участникам, а не формату картины. С вежливым и сдержанным контингентом, ни для кого не стало сюрпризом, что «Парковка Нила Даймонда» (Neil Diamond Parking Lot) не имела энергии и воздействия. «Парковку Гарри Поттера» (Harry Potter Parking Lot), в свою очередь, сдерживало то обстоятельство, что 11-летние не умеют водить машину. Даже интригующе названная «Парковка монстр-траков» (Monster Truck Parking Lot) меркнет по сравнению с безумным оригиналом Хейна и Крулика.
Должен признаться, раньше я был ярым снобом в отношении фильма «Heavy Metal Parking Lot». Считая, что его участники воплощают в себе худшие черты этого направления (очень) громкой музыки, я воспринимал людей на экране как неудачных представителей и без того подвергающегося насмешкам движения. Представляя себя лучшим в мире соло-гитаристом в непобедимой метал-группе, я задавался вопросом, был бы я вообще рад видеть этих людей в качестве своей публики. Нет, не был бы.
Понятно, что мне стоило бы поговорить с самим собой. Хотя я был на пару лет моложе многих из тех, кто появлялся на экране, менее чем через год после концерта Priest в Ландовере я собственными глазами увидел всех ключевых фигур зарождающегося метал-движения, вдохновленного Робом Хэлфордом и его группой. Без колебаний я тряс своей причёской «сверху деловой, сзади вечериночной» на концертах Metallica, Slayer, Megadeth и Anthrax. Если те люди у Capital Centre не были моими, то кто же тогда?
Конечно, если бы Джон Хейн и Джефф Крулик направили камеру на мое лицо где-нибудь в Англии в 1986 году, я, вероятно, рассказал бы о себе совсем не то, что рассказали ребята из Мэриленда. Однако теперь я понимаю, что разница заключалась бы лишь в географическом положении, а не в выдающемся интеллекте или безупречных манерах. Культура пикников перед концертами (в то время), вождения в нетрезвом виде, веселья всю ночь напролет и ежедневных вечеринок была чуждой моим английским глазам. Вот и все. Ландовер находится в Америке, детка, где все делается — или, по крайней мере, делалось — по-другому.
Описывая это сегодня, не могу не восхищаться тем, как множество молодых людей наслаждаются бунтарским весельем, не спрашивая сначала разрешения у «стражей» музыкальной индустрии. Объединенные страстью к тому направлению рок-н-ролла, которое (в то время) находилось в некотором отдалении от мейнстрима, эти тысячи людей, собравшиеся посмотреть на группу, к которой «взыскательные» стражи не проявляли ни малейшего интереса, вызывают искреннее восхищение.
«[Judas Priest] явно стремятся представить себя в образе настоящих крутых парней», — написал Чарльз Шаар Мюррей в своей рецензии для NME, которая отнюдь не была единичным случаем. «Можно предположить, что подобные фантазии о жестоком мире нужны им для того, чтобы противостоять огромному чувству неполноценности, которое таится в подсознании участников группы и их многочисленных поклонников».
Подождите, дальше будет хуже. Наблюдая за выступлением группы в Шеффилдском городском зале, Шаар Мюррей обрушился с критикой на зал, заполненный «прыщавыми подростками, блистающими джинсой и перхотью, размахивающими знаками мира… порождающими самый скучный и бессмысленный апокалипсис из всех возможных»..
Не знаю, насколько это важно, но одна из героинь фильма «Heavy Metal Parking Lot» — Эйлин Зелайя — впоследствии сделала блестящую карьеру в финансовом департаменте Международного валютного фонда. Более того, исследование, проведенное Национальной академией одаренных и талантливых детей в Великобритании, показало, что метал — это музыкальный жанр, который больше всего нравится умным подросткам.
Сегодня, конечно, метал — это такой же мейнстрим, как Coca-Cola. Прошлым летом новость о смерти Оззи Осборна была воспринята так, как будто ушел из жизни монарх. Чтобы придать событию еще большего размаха, Metallica выступила на сцене вместе с Леди Гагой, Coldplay исполнили песню Black Sabbath («Changes»), а Роб Хэлфорд спел кантри-классику «Jolene» ни с кем иным, как с Долли Партон. Я мог бы продолжать, но суть в том, что война закончилась. Победила сторона Judas Priest.
Конечно, я понятия не имею, рады ли теперь фанаты, заполонившие Capital Centre целых 40 лет назад, тому, что улицы Планеты Металл были облагорожены (джентрифицированы) до такой удивительной степени. Но что я могу сказать наверняка, так это то, что их собственный мир в том виде, каким он был раньше, их вполне устраивал. Если у фильма Хейна и Крулика есть непреходящий принцип, то он может быть именно таков: любой, кто считает, что людям на экране есть хоть какое-то дело до того, как их воспринимают другие, глубоко ошибается.
Со своей стороны, в 2022 году, в день «Ночи костров» (что весьма уместно), группа Judas Priest получила признание со стороны мейнстрима. Перед выходом на сцену во время церемонии включения в Зал Славы Рок-н-Ролла в Microsoft Theatre в Лос-Анджелесе на огромном экране были показаны кадры из долгой и плодотворной истории группы. Неизбежно и вполне заслуженно в этот монтаж вошла подборка клипов из фильма «Heavy Metal Parking Lot».