Ну-с, товарищи читатели, наконец-то я поведую свои впечатления о “Театральном романе". А отношение к нему у меня, ой, как менялось!
Самое начало: восторг
Когда я только принялась за чтение, мне было очень интересно: герой-неврастеник, прелестная отсылка к "Фаусту" и история с кражей и возращением оружия — разжигало интерес. Подозрительный редактор Рудольфи, взявший роман Маскудова, роман, который точно не пропустит цензура... Наивность главного героя меня, конечно, поразила, но он просто ватался за любую возможность выбраться из серой жизни, хотя и сомнительную, да. Разумеется, вскоре странное издательство исчезло, а Рудольфи удрал за границу. И тогда...
Середина: разочарование
И тогда Максудов наткнулся на подозрительный Независимый театр. Меня особенно повеселил договор, где у автора только обязанности. Я подумала: "Неужели опять, опять Сергей Леонтьевич наступит на те же грабли?!". Это навело на меня скуку. Я всё равно решила закончить дело, и тут меня ждал сюрприз...
Конец: возрождение интереса
Конечно, я, ухмыляясь, дочитала до момента, когда пьеса ГГ не была принята Иваном Васильевичем. Причём не прямо, а с нелепыми советами для переработки творения:) И здесь меня Булгаков удивил. Пьеса всё-таки была принята! А дальше... Всё. Эх, как-то обидно было, что Михаил Афанасьевич её недокончил.
Цитаты из "Театрального романа"
«— Толстому подражаете, — сказал Рудольфи.
Я рассердился.
— Кому именно из Толстых? — спросил я. — Их было много… Алексею ли Константиновичу, известному писателю, Петру ли Андреичу, поймавшему за границей царевича Алексея, нумизмату ли Ивану Ивановичу или Льву Николаичу?»
«— Чего же я там буду делать?
— Вы будете сидеть на стуле, — командовал Рудольфи, — и на всё, что вам будут говорить, будете отвечать вежливой улыбкой…
— Но…
— А разговаривать буду я! — закончил Рудольфи».
«Украсть не трудно. На место положить — вот в чём штука»
«Одну минуточку, ах, какой вы! — воскликнул Рвацкий. — А говорят ещё, что писатели непрактичный народ».
«Бомбардов в ответ похвалил блины, оглядел комнату и сказал:
— Вам нужно жениться, Сергей Леонтьевич. Жениться на какой-нибудь симпатичной, нежной женщине или девице.
— Этот разговор уже описан Гоголем, — ответил я, — не будем же повторяться»