Любимые старые фильмы пересмотрены нами бессчетное количество раз. Немудрено, что с каждым просмотром киношные ляпы, сюжетные неувязки да и просто моменты, не подкрепленные логикой, становятся заметнее и бросаются в глаза все чаще. Например, почему самое козырное место в камере занимал Василий Алибабаевич? Откуда в драке взялся друг Гоши? И кем был Шурик — физиком или лириком?
Как Николай так быстро вычислил, где живет Гоша?
В фильме «Москва слезам не верит» друг семьи Екатерины, Николай, отправляется на поиски Георгия Ивановича, обладая весьма скудной информацией: «работает в каком-то институте научном» и «у него после аппендицита шрам». Однако домой Гошу он приводит спустя всего несколько часов (и это с учетом их душевных посиделок на кухне!).
Пролить свет на то, как Тосиному мужу удалось разыскать в многомиллионном мегаполисе человека, почти ничего о нем не зная, помог сценарист картины Валентин Черных. Согласно его роману «Москва слезам не верит», легшему в основу знаменитого фильма, поискам посодействовал бывший любовник Людмилы, Еровшин. Подключив связи, он вычислил адрес и фамилию Гоши, а Николаю поручил лишь съездить за ним и доставить домой.
При создании кинокартины любовная линия Еровшина и Людмилы была полностью исключена из сценария.
Откуда взялся друг Гоши, который помог ему разобраться с хулиганами?
Когда Александра и Гоша бросаются вслед за Никитой, чтобы помочь ему отбиться от шайки Валерки Копылова, к ним присоединяется друг Георгия Ивановича — Гена. Как он появился так быстро? Неужели живет в соседнем доме? Откуда он знал, куда идти, если заранее не было известно, где хулиганы будут поджидать Никиту?
Внести ясность в этих вопросах вновь помог одноименный роман сценариста Валентина Черных. Согласно книге, Гога позвонил товарищу по телефону-автомату и договорился встретиться с ним у метро через 20 минут. В оригинальном сценарии Никита выходил из дома вместе с Гошей и Александрой, а не отдельно от них. А в руки хулиганов герои попали, только когда вошли во двор, в котором жил молодой человек.
Почему лучшее место в камере занимал Василий Алибабаевич, а не Никола Питерский?
Когда товарищ Трошкин входит в камеру, надзиратель первым делом советует ему: «Вам нужно занять лучшее место». «А где здесь лучшее?» — спрашивает герой Леонова. «Возле окна,» — с укором в голосе отвечает милиционер, словно это прописная истина. Как выяснится позже, место у окна принадлежало Василию Алибабаевичу — скромному заключенному, совсем не похожему на криминального авторитета. Как это возможно? Ведь куда логичнее было бы, если бы подобными привилегиями обладал какой-то бывалый зэк, например Никола Питерский.
Рационального объяснения этой несостыковке нет. Остается только догадываться, что Василий Алибабаевич был не так прост, как кажется. Не зря же он попал в камеру к злостным рецидивистам, да еще и занимал там самое видное место.
Почему царь Иван Грозный крестится троеперстием?
В фильме «Иван Васильевич меняет профессию» довольно много исторических неточностей. Например, в сцене, когда царь попадает в лифт, он крестится троеперстием. Тогда как на Руси оно было введено лишь в 1650-х годах, спустя 65 с лишним лет после кончины Ивана Грозного. Согласно исторической правде, самодержец должен был креститься двумя перстами.
Как бояре не распознали самозванцев в Бунше и Милославском, если те разговаривали на современном языке?
Иван Грозный, попавший в XX век из XVI, обращается к современным людям на языке, который вызывает у них замешательство: «Ты чьих будешь? Чей холоп, спрашиваю?», «Ах ты, бродяга, смердный прыщ!», «Аз есмь царь!». Устаревшая лексика подчеркивает, насколько велика пропасть между представителями разных времен.
И если обилие в речи архаизмов и историзмов убеждает Зиночку и кинорежиссера Якина в том, что перед ними царь Иоанн Васильевич, то почему-то современный лексикон Бунши и Милославского остается для средневековых жителей незамеченным. Возможно, Гайдай предвидел, что внимательные зрители заметят логическую недоработку сюжета. И потому начал фильм с некоего предупреждения о том, что на экране «ненаучно-фантастический, не совсем реалистический и не строго исторический фильм». А значит, любые казусы в нем оправданы.
Как учительница русского языка и литературы могла допустить в речи такую ошибку?
В разговоре с Ипполитом Надя допускает непростительную для учительницы русского языка ошибку. Внезапно опомнившись, она восклицает: «Мое платье! Я забыла одеть праздничное платье». А ведь с таким-то именем героиня наверняка должна была помнить известное мнемоническое правило: «Одевают Надежду, а надевают одежду».
На озвучке Валентина Талызина, голосом которой говорит Надя, действительно сделала непозволительную для персонажа оговорку. Однако ни режиссер, ни другие участники съемочной группы этого почему-то не заметили.
***
• Спасибо, что дочитали статью до конца!
• Будем благодарны каждому лайку ♥♥♥
• Кстати, рекомендуем к прочтению и другие наши статьи 👇👇👇
***
Превью статьи: