Июль 1941 года. Иваново. Пока на фронте гремели танковые сражения и Красная Армия отступала к Москве, в глубоком тылу зрел свой, теневой фронт. Патриотический подъем, о котором писали газеты, был лишь одной стороной медали. Другая выглядела куда страшнее: голод, хаос эвакуации и волна вооруженных людей в лесах, не желавших воевать, но жаждавших грабить.
22 июля 1941 года в спецзаписке Наркому госбезопасности СССР описывались настроения, от которых становилось страшно. В деревне Холщёвниково бывший кулак Диев откровенно заявлял: «Довольно, повластвовали коммунисты, сейчас надо всех коммунистов давить». А некий слесарь Шадрин из Вязниковского района строил мрачные планы: «Если собраться таким тысяч пяток… да с оружием в руках – тогда уж они с нами ничего не сделают».
Эти слова оказались пророческими. Осенью 1941 года по лесам Владимирского края (тогда части Ивановской области) пошли вразнос «лесные короли» - банды, сколоченные из дезертиров и уголовников. Их не волновала политика, у них была одна цель: «любыми средствами жить», как цинично заявит позднее на допросе главарь кольчугинской банды Кузнецов.
Именно всем этим пришлось вплотную заняться чекистам Ивановской области. Основной костяк дел вёлся оперативниками УНКВД под командованием старшего лейтенанта госбезопасности Михаила Швыркова. Приходилось нарабатывать свои методы работы.
«Без документов, значит, враг» - первый удар Швыркова
19 июля 1941 года, когда фронт только начал откатываться на восток, Швырков подписал директиву № 0/782. Слог документа резкий, военный. Он предписывал начальникам райотделений одно: брать всех военных без документов. «Красноармейцы своё прибытие объясняют потерей части, отпуском по болезни...» - констатировал Швырков.
Он понимал, что за этими историями во многих случаях скрывается угроза для людей. Тыловики из военкоматов поначалу разводили руками, а Михаил Фёдорович требовал: дезертиров – в трибунал, отставших – под конвой. Он создал систему, которой не было раньше: заслоны на вокзалах, пристанях и даже у ресторанов.
Но главной его идеей стала тотальная «зачистка» квартирного учета. В августовской директиве № 0/973 1941 года начальник УНКВД по Ивановской области Афанасий Сергеевич Блинов и его заместитель по работе с милицией капитан М. Жуков буквально приказывают проверять каждый частный дом: «Контрреволюционный элемент... оплачивает крупные суммы, лишь бы жить без прописки». Руководителя полностью поддерживает Швырков, решает бить по карману домовладельцев – вплоть до суда. Это был жесткий, но работающий метод: лиши банду поддержки среди криминальной прослойки населения – и зверь выйдет из леса.
Банда Кузнецова
Документы НКВД рисуют портрет типичного бандита тех лет. Возьмем Василия Павловича Кузнецова из Кольчугинского района. Рецидивист, уклонист, дважды дезертир. Он не хотел умирать за Родину, но очень хотел, чтобы другие работали на него.
В октябре 1942 года, скрываясь в землянке, Кузнецов совершил то, что следователи назовут «террором против власти». 4 июля он хладнокровно стрелял из берданки в председателя колхоза Харитонова. Тот косил траву на колхозном поле. Кузнецов ранил его, просто чтобы никто не смел бандиту перечить. Дальше – больше.
В августе банда молотила в лесу ворованную рожь. Когда колхозники попыталась помешать, Кузнецов открыл огонь уже по ним. Но пиком наглости стала ночь на 8 октября 1942 года. Взломав замки колхозных складов в деревне Микляиха, Кузнецов и его подельник Юрочкин вывезли 20 пудов муки (почти 328 кг). Сторож Седов попробовал остановить – получил выстрел в упор. Когда в землянке настигли Кузнецова, при нем нашли обрез и все тот же мешок из-под муки – вещдок, который говорил сам за себя.
Тень немецкого шпиона - дело дело Зотова
Но Швырков и его люди понимали: бандитизм – это часто лишь верхушка айсберга. В марте 1943 года в дело вступил пом. оперуполномоченного Яровицын. Он вел дело № 835 о банде Зотова в Коврове. Зотов был не просто дезертиром. Он провел 5 месяцев в фашистском плену. Следствие выяснило нехорошую деталь: по приметам описание этого человека сходилось с неким Зотовым Михаилом, которого УНКВД по Смоленской области разыскивало как агента абвера.
«Переброшен на выполнение заданий в тылу…» - сообщали смоленские коллеги. Теперь грабежи и кражи (а их банда совершила 21, 5 с вооруженным насилием) приобретали политический оттенок. Хотя Зотов все отрицал, его судьба была решена. Но Швырков и тут проявил прагматизм: если на фронте нужны защитники страны, почему же не стать таковым преступнику?
Справедливость по-военному: от расстрела до штрафбата
Самая удивительная деталь этой войны – послевоенная (и даже прифронтовая) реабилитация бандитов. Изучая архивное дело Кузнецова (№ П‑11468), натыкаешься на поразительный факт. За организацию банды, два дезертирства и покушение на председателя колхоза военный трибунал приговорил Кузнецова к расстрелу. Но грянул Указ ПВС СССР от 12 февраля 1943 года. «Высшая мера» была заменена 10 годами с отсрочкой приговора (с возможностью реабилитации) и отправкой на фронт. Уголовного преступника отправили на передовую. Держать подобных людей вдали от опасности в то время, когда большинство мужчин было на фронте, было бы неправильно. Поэтому они отправлялись в «штрафники».
Борьба с бандитизмом для старшего лейтенанта Швыркова стала личным сражением. К 1944 году открытых банд в области не осталось: их выбили патрули, засады и информаторы. Швырков, Блинов, Жуков – это люди, чьи подписи стоят под жесткими машинописными строчками, навели порядок там, где армия была бессильна. Они доказали – в войне побеждает не только тот, кто берет высоты, но и тот, кто способен зачистить свой тыл от «воронья», наживающегося на горе страны.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.