Начать свою службу закону мне довелось в одном из районных отделов милиции нашего города. Наше подразделение было маленьким, поэтому нас разместили в одном кабинете совместно с «Инспекцией по делам несовершеннолетних». Сотрудники инспекции занимались в основном, тем, что оформляли и вели личные дела и карточки на «трудных подростков», разбирали различные конфликты между детьми или с участием детей, посещали неблагополучные семьи, отрабатывали материалы доследственной проверки, по происшествиям, в которых были задействованы несовершеннолетние. В общем, работа, как говориться, «непыльная». Работали они как обычные гражданские чиновники - с 9 до 18 часов - 5 дней в неделю. Два - три раза в месяц каждого из них ставили на суточные дежурства в опергруппе. Иногда привлекали к мероприятиям по охране общественного порядка, но это было не часто. В силу всех этих причин, для мужиков работа в ИДН считалась «несолидной», отчего там преобладал женский коллектив. Мужики, если и попадали в ИДН, то обычно долго там не задерживались, стараясь перейти в другие подразделения.
Среди сотрудниц Инспекции была одна - старший инспектор - Валентина Васильевна – баба очень веселая – «хохмачка». Она часто шутила, подкалывала, - иногда даже довольно грубо, - притом, не только своих коллег, но и посетителей. Когда она приходила в кабинет, шутки и приколы лились от нее нескончаемым потоком, от чего смех в кабинете не умолкал до самого вечера. Хоть и очень вредной она была бабой, но о ней у меня остались очень добрые воспоминания. Из-за ее веселого нрава на нее просто невозможно было злиться.
Иногда Валька рассказывала всякие смешные случаи, либо какое-то происшествие излагала в таком виде, что все со смеху падали. Особенно мне запомнился один ее рассказ про свою деревенскую бабку.
Валькина бабка жила в деревне, была простой малограмотной колхозницей-крестьянкой. Когда началась вторая Мировая война, немцы вскоре захватили территории, где она жила. Во время оккупации в деревне разместили немецких солдат, одного из которых поместили квартирантом в хату к Валькиной бабке. Естественно, что в то время она была еще совсем даже не «бабкой», а женщиной, так - сказать, в полном «соку». (Исходя из возраста Валентины Васильевны можно предподожить, что ее бабке во время войны было лет 30-35.) Ну, и как, вскоре, выяснилось, что «черт», то есть немец, вовсе не так страшен, «как ее малюют». Мужиченкой он оказался вовсе не злым и вполне уживчивым. Никаких особенных проблем ей не доставлял, от чего бабка быстро привыкла к нему и расслабилась.
Когда немец – квартирант находился в хате, он занимался своими делами, а она, как обычно хлопотала по хозяйству: то на чердак лезет по лестнице, то на печку… А в то время в их деревне (да и только ли в их?) у крестьянок как-то не принято было носить нижнее белье. Юбка, да подъюбник, а под ними голое тело. Разумеется, когда она лезла куда-нибудь наверх, то все ее «прелести» оказывались на виду для ниже стоявших. Немец просек это, засмущался. Как только она куда-то лезет, он краснеет, отворачивается, делает вид, что не замечает. Видя такое, бабка нарочно еще более того стала его, этим - самым как бы «дразнить». И вот, как-то однажды, немец, что-то лопоча на своем языке, торжественно преподнес ей сверток. Бабка разворачивает, а там что-то из ткани, аккуратно сложенное. Раскладывает, и видит… трусы! Совершенно новые, большие, аж до колен, с кружевами внизу, вокруг ног. Поблагодарила бабка немца за подарок, а сама смотрит на энти-самые труселя и налюбоваться не может: ткань нежная, теплая, мягкая, пушистая, вот бы бабы в деревне увидели, - все бы от зависти попадали. А ведь под юбкой никто и не заметит, – не задирать же подол нарочно. Да и жалко такую красоту на задницу натягивать. Думала бабка, думала, да и придумала. Как выдалось свободное время, аккуратно раскроила немецкие труселя по швам и смастерила из них кофточку… Даже кружевам место нашла – на воротник их приспособила. Кофточка получилась щегольская. Бабы деревенские как увидели, так и ахнули. А что немец? Немец покряхтел – покряхтел, да и рукой махнул. Видно решил, что никогда не понять «кулюторному немцу» «загадочной русской души».
Что еще можно добавить к этой курьезной истории в Валькином пересказе. Сколько лет было немцу? Старый он был или молодой? А может бабка сама чего-то хотела от него, потому и показывала, как бы невзначай, ему свои прелести? Надеялась, что догадается, поймет намек, а он дурак такой, не понял? История умалчивает. В любом случае, вся эта история с немецкими труселями, как-то не вписывается в официальную советскую теорию о «злобных немецких оккупантах» и героических советских гражданах «мужественно боровшихся с немецко-фашистскими захватчиками».
Август-сентябрь 2014г.