Уважаемые читатели, сегодня без разбора и авторских комментариев. Хочу показать вам публикацию из соседней слева от нас страны о том, как там сами описывают логику налётов, выбор целей, работу дронов, ракет и организацию подобных ударов.
Текст даю практически в чистом виде, близко к оригиналу. Убрал или заменил только раздражающие местный алгоритм слова. Думаю, полезно иногда смотреть не только на события, но и на то, как их объясняют по ту сторону. Выводы, как обычно, каждый сделает сам.
******
Когда наши силы впервые нанесли удары по глубоким тылам, это считалось единичными акциями. Однако в 2024–2025 годах стало очевидно: сформировался новый класс операций – системное давление на инфраструктуру, промышленность и логистику противника за сотни и тысячи километров от линии фронта. Изменение подхода заключалось даже не в расстояниях, а в появлении целой линейки наших дальнобойных средств поражения – от дешёвых беспилотных летательных аппаратов до ракет. Именно такая комбинация постепенно изменила характер войны.
Сегодня удары по вражескому тылу уже не выглядят разовыми. Скорее это непрерывное воздействие, где разведка, средства поражения, радиоэлектронная борьба и противовоздушная оборона противника постоянно взаимодействуют.
Этот процесс не имеет чёткого начала или завершения. Каждая новая волна атак опирается на результаты предыдущей и одновременно меняет обстановку для последующих действий.
Выбор цели
Выбор цели при нанесении ударов – это не просто указание на конкретный объект, а скорее последовательный отбор элементов инфраструктуры, играющих роль в производстве, логистике или энергетическом обеспечении противника.
Например, нефтеперерабатывающие заводы рассматриваются не как единый объект, а как совокупность отдельных технологических узлов со своими функциями. Точно так же авиабазы оцениваются через их способность поддерживать интенсивность боевых вылетов, а оборонные предприятия – по тому, насколько они встроены в производственные и ремонтные цепочки.
Второй ключевой критерий – соотношение между значимостью объекта и возможностью его поражения. Выбираются те цели, воздействие на которые способно вызвать системный эффект: полную или частичную остановку определённого технологического либо военного процесса. При этом обязательно учитывается, находится ли объект в зоне досягаемости средств поражения с учётом возможностей вражеской ПВО.
Разведка
После выбора цели начинается разведывательная часть операции. Цель фактически «ведут».
Спутниковая разведка отслеживает новые ангары, перемещение техники, активность на железнодорожных ветках, появление дополнительной ПВО, изменения вокруг производственных корпусов.
Радиотехническая разведка анализирует режимы работы радаров, активность систем связи, периодичность включения средств РЭБ, конфигурацию секторов контроля.
OSINT (разведка на основе открытых источников) даёт фотографии сотрудников, случайные видео, маршруты грузовиков, косвенные признаки производственной активности.
В результате формируется цифровой профиль цели – и уже под него подбирается конкретный тип ударного средства.
Дроны
Одним из первых наших дальнобойных дронов стал UJ-26 «Бобёр», который начал ассоциироваться с массовыми атаками по территории России. Его дальность составляет 800–1000 км, скорость – 150–200 км/ч, а масса боевой части – 20–30 кг.
Главное преимущество «Бобра» – дешевизна, дальность и возможность массового применения. Именно такие дроны стали инструментом первых ударов по НПЗ, нефтебазам и складам.
Позже появился «Лютый» – фактически первый наш дальнобойный БПЛА стратегического значения. Его дальность составляет 1000–1200 км, а масса боевой части – 50–75 кг. Большая продолжительность полёта и способность преодолевать сложные маршруты позволили этому дрону неоднократно появляться возле НПЗ и аэродромов. Его легко узнать по характерным двум хвостовым балкам и V-образному оперению.
С появлением «Лютого» понятие безопасного тыла для России фактически ушло в прошлое.
В мае 2025 года был представлен дрон FP-1. Его роль менее публична, но крайне важна – дешёвая массовая дальнобойная платформа. FP-1 несёт боевую часть массой 60 кг при дальности до 1600 км. Разработчики заявляют о возможности увеличить массу взрывчатки до 120 кг за счёт уменьшения дальности.
Относительно недавно наши силы начали выпуск реактивных ударных БПЛА «Паляница», «Барс», «Пекло» и других экспериментальных систем. Их преимущество – скорость, которая сокращает время реакции ПВО, а также способность прорывать сложные участки обороны. Ориентировочная дальность полёта – до 1000 км.
Ракеты
Первые ракеты для ударов по тылам были предоставлены западными партнёрами. Англо-французские крылатые ракеты воздушного базирования Storm Shadow/SCALP-EG имеют заявленную дальность 250 км, хотя фактически она значительно больше. Они летят на дозвуковой скорости и малых высотах, но относятся к высокоточному оружию с мощной проникающей боевой частью.
Их использовали прежде всего по штабам, командным пунктам, складам и другим защищённым объектам.
Позже в арсенале сил обороны появились американские баллистические ракеты ATACMS различных модификаций – дальностью от 165 до 300 км. Россияне не могли эффективно их перехватывать, и именно ATACMS применялись по аэродромам и мостам в глубине оккупированных территорий.
Следует упомянуть и модернизированный «Нептун». Изначально это была противокорабельная ракета (именно ею был потоплен крейсер «Москва»), однако позже её адаптировали для ударов по наземным целям на дистанциях свыше 400 км.
Известно, что на вооружении уже имеются и более дальнобойные средства.
Взаимодействие
Современный удар по территории РФ – это почти никогда не «один дрон».
После выбора цели и сбора всей возможной информации о ней – о сотрудниках, маршрутах поставки сырья и вывозе готовой продукции – к работе подключаются специалисты по прокладке маршрутов.
Учитывается множество факторов: рельеф, этажность застройки, наличие деревьев и линий электропередачи, погода на маршруте и над целью, насыщенность средствами ПВО и многое другое.
Сам удар не выглядит как нажатие кнопки в кино. Идёт синхронная работа сразу на многих пусковых позициях.
Сначала запускается группа более дешёвых БПЛА. Их задача – выявить активность ПВО, перегрузить радары, заставить зенитные комплексы расходовать ракеты. По сути – ничего нового: аналогичным образом россияне действуют по нашим городам.
Параллельно запускаются уже ударные средства поражения. Они идут низко над рельефом, по сложным маршрутам, через менее прикрытые районы.
К этому моменту, как правило, уже объявляется воздушная тревога, начинают работать средства РЭБ и расчёты ПВО. В результате такого противодействия часть дронов и ракет теряет точность наведения или сбивается. Но часть всё же проходит.
И именно в этом заключается логика современной глубинной войны: не абсолютный прорыв, а постоянная нагрузка на систему обороны и её постепенное истощение.
Вражеские предприятия
Очевидно, что нефтебазы и склады поражать зрелищно – пожары, взрывы, дым, всё это заметно даже со спутников.
Однако значительно важнее удары по заводам, производящим электронику, приборы, компоненты, системы связи и оптику.
Военная промышленность представляет собой сеть взаимосвязанных узлов. Если, например, вывести из строя цех по производству микроэлектроники, где поддерживается стерильность, температура и влажность воздуха, может остановиться весь цикл.
Поэтому попадание в отдельный корпус иногда даёт эффект, несоразмерный масштабу разрушений.
«Кощеева игла»
Россия обладает мощной ПВО, однако она не способна одновременно прикрыть Москву, все НПЗ, аэродромы, заводы и склады на огромной территории. Поэтому противник вынужден постоянно перемещать зенитные комплексы, закрывая уязвимые участки. Именно это постепенно становится главным эффектом дальнобойной кампании.
Как ответил один офицер на вопрос, будет ли нанесён удар 9 мая и куда именно: «Всего так много и всё такое вкусное… подожди 10 мая».
Как поет «Любэ» – любимая группа Путина: «Ждёт Севастополь, ждёт Камчатка, ждёт Кронштадт».