Мы помним Беликова. Вечный калоши, зонтик, чехол для часов, «как бы чего не вышло». Но вопрос, который годами мучает читателя (ну меня так точно): а где его жена? В рассказе мелькает Варенька Коваленко - смешливая, громкая, грудастая. И вдруг - бац! - Беликов не женился. Варенька испарилась. Куда? Почему Чехов не дал герою семейного футляра? Ответ страшнее, чем вы думаете. Это скрытая автобиография. Сам Антон Павлович десятилетиями прятал себя в футляр от самого главного - от любви.
Сначала перечитаем финал: куда делась невеста?
Варенька появляется, хохочет, поёт, манит. Беликов мучается, худеет, зеленеет. Наконец делает предложение - через третьих лиц, разумеется. А потом случай: он видит Вареньку на велосипеде (срам!), идёт к брату жаловаться, тот спускает его с лестницы. Варенька видит падение Беликова - и тоже смеётся. Смертельный смех. После этого Беликов слёг и умер. А Варенька? «Уехала куда-то». И всё. Чехов даже не дал ей прощальной реплики. Как будто женщина была галлюцинацией. Почему? Да потому что для человека в футляре настоящая женщина - катастрофа. Она не помещается внутрь. Она - жизнь. А жизнь убивает футляр.
Версия первая: Жена - это слишком страшно для Беликова
Попробуем представить Беликова женатым. Абсурд? Он бы предъявлял супруге инструкции, как правильно стелить простыни. Он бы кутал детей в вату. Он бы проверял, не звенит ли в чайнике лишнее. Брак для него - не уют, а зона боевых действий. Поэтому Чехов и убирает Вареньку. Он даёт герою шанс - и тут же этот шанс отнимает. Беликов не выдерживает столкновения с живым, смеющимся, велосипедным. Его убивает даже не падение, а то, что женщина посмотрела на него и рассмеялась. Смех - полная противоположность футляру. Вот куда пропала жена: она просто не смогла бы существовать в одном пространстве с этим телом без души.
Версия вторая: А что, если Чехов писал себя?
Держитесь. Антон Павлович Чехов всю молодость и зрелость был классическим «человеком в футляре». Не верите? Посмотрите его письма. Он боялся женщин, которые слишком громко смеются. Он избегал брака до 41 года, хотя в него были влюблены тысячи. Он говорил: «Женюсь, когда мне будет семьсот лет». Он терпеть не мог быт, детей, шум. В его отношениях с Ликой Мизиновой - той самой, которая стала прообразом Нины Заречной в «Чайке» - он вёл себя как Беликов: боялся признаться, боялся удержать, боялся приехать. Лика уехала с другим - Чехов переживал, но вздохнул с облегчением. И написал «Человека в футляре» через несколько лет после их разрыва. Совпадение? Сомневаюсь.
Что же в итоге? Автобиография или диагноз эпохе?
Чехов не был Беликовым до конца. Он всё-таки женился - на Ольге Книппер. Но жили они порознь (театр, болезнь, переезды). Он так и не научился быть мужем в привычном смысле. И когда пишет финал «Человека в футляре», где Беликов умирает, а Варенька просто «уехала куда-то» - он выписывает себе рецепт от одиночества. Рецепт, который не принял. «Уехала куда-то» - это самая чеховская фраза. Она означает: женщина не исчезает. Просто герой засовывает её в небытие, потому что боится её присутствия. Боится жизни.
А как же современность? Сколько вас в футляре?
Давайте честно. Сколько из нас, сидя на диване после работы, отменяют свидание, потому что «завтра рано вставать»? Сколько выбирают переписку вместо разговора? Сколько прячут чувства за мемами и иронией? Мы - нация Беликовых. Только вместо калош у нас айфоны в чехлах. Исчезнувшая жена - это метафора любой близости, которую мы боимся. Мы сами выгоняем своих Варенек, а потом спрашиваем: куда же они делись? Чехов ответил сто лет назад. Никуда не делись. Просто мы их не позвали внутрь.
Напишите в комментариях: а в чём ваш личный футляр? Тишина? График? Страх, что засмеют? Или, может, вы сами когда-то были Варенькой - «уехали куда-то», потому что вас не впустили? Расскажите - и мы вместе посмеёмся и погрустим. А если не готовы - просто поставьте зонтик 🌂. Чехов бы оценил.
Подписаться. И помнить: даже в самой невинной строфе дремлет заговор.