У Максима почему-то всегда портилось настроение на 9 мая. И он толком не понимал почему.
Он искренне чтил праздник, понимал его значение. Он как-то по-особенному смотрел военные фильмы, его действительно глубоко трогали военные песни.
Правда, у него в семье не было героических историй. Один дедушка воевал, но сразу после войны у них с бабушкой что-то случилось, и они развелись. Поэтому о нем толком ничего не было известно. Другой дедушка стал инвалидом в первые дни войны при бомбежке. Бабушки работали в тылу.
Но отсутствие семейных историй его не очень беспокоило. А в каком-то смысле даже помогло выработать свое «широкое» отношение к празднику: он гордился Победой в принципе, как говорилось в официальных сообщения, гордился подвигом народа.
В прошлом году заболел его товарищ и он с трепетом пронес фотографию его воевавшего деда в Бессмертном полку. А вечером смотрел на салют, но почему-то не кричал «Ура!» Это был один из тех моментов, когда у него внезапно портилось настроение. Причем портилось оно именно в связи с праздником. Но никаких объяснений этому он найти не мог.
В этом году все было еще хуже. Напланировав себе программу на 9 мая, утром он понял, что никуда не пойдет и ничего делать не будет. Максим, ничего особо не выдумывая, сообщил всем, с кем договаривался, что остается дома.
Весь день он пил чай, щелкал каналы на телевизоре, смотрел отрывками то военные фильмы, то концерты, то репортажи с празднеств. Его что-то мучило. Он безрезультатно пытался читать, играть, делать уборку.
Промаявшись так весь день, вечером он все же вышел на улицу. И почему-то пошел в парк, который был недалеко от дома.
Парк четко делился на две части: «обжитую» - многолюдную и с ларьками и, как он ее называл, «сумеречную» - исключительно со скамейками и не таким ярким освещением. Сумеречную зону любили владельцы собак, спортсмены-бегуны, гуляющие парочки и выпивающие компании. Все эти общественные группы прекрасно уживались и не конфликтовали, тем более что эта часть парка была довольно большой и места хватало всем.
В этот вечер в сумеречной части людей было совсем немного. Максим бесцельно прошел парк насквозь, потом вернулся и сел на одну из прекрасно установленных в стороне скамеек.
Ему вдруг стало очень грустно и досадно. Почему он не пошел на празднования? И себе испортил весь день, и товарищей отчасти подвел, и Юля могла обидеться на его невнятные объяснения... Мог бы нормально провести праздник. Нормально? Он вдруг зацепился за эту мысль. Что значит, нормально провести 9 мая? Это интересно. Нормально… Побывать на мероприятии, что-то посмотреть, послушать, пройти… Выпить? Как-будто это что-то плохое… Но почему он от всего этого отказался? Что с ним не так?
Вдруг рядом на скамейку бухнулся человек. Это было крайне неожиданно. Откуда он взялся, что ему надо, других скамеек что ли нет? Максим даже немного разозлился и красноречиво посмотрел на гостя.
Тот оказался довольно пьян. Не обращая никакого внимания на Максима, человек шумно возился на скамейке, что-то невнятно бормоча. Наконец он достал телефон и уставился в него, как будто вспоминая, зачем его достал. Затем начал убирать его обратно, снова что-то бормоча и производя множество совершенно не нужных движений.
И тут он как будто заметил Максима, замер и уставился на него.
— Изви… ните… — пробормотал он и продолжил свою работу по убиранию телефона.
Максим хотел встать и уйти, но быстро передумал. От человека не исходила опасность, а Максиму было так тоскливо, что после первоначальной досады, он почувствовал даже что-то похожее на облегчение: можно отвлечься от своих дум.
— Да ничего… — пробормотал он в ответ.
Человек, как будто удивленный, что ему ответили, снова уставился на Максима.
— А ты чего здесь? — пространно спросил он.
Теперь уже Максим удивленно вылупился на своего гостя.
— Сижу…
— Чего не празднуешь?!
— Так… — Максим замялся.
— Что так? — Гость посмотрел очень подозрительно. — Из этих что ли?!
— Чего? — Не понял Максим, чувствуя жгучую неловкость от всего этого разговора.
— Ну! Праздник что ли не признаешь?!
— Я? А, да нет! — До Максима дошло. — Я нормально отношусь, просто как-то в этот раз…
— Странный ты какой-то. Так а чего сидишь? Где друганы?
Максиму немного надоел этот странный разговор, и он внимательно посмотрел на мужика. Тот как бы понял, что не стоит доставать парня. И вдруг неожиданно протянул ему бутылку.
— Будешь?
— Э… Нет, спасибо…
— Странный какой-то… — Утвердился в своем мнении мужик и аккуратно приложился.
С минуту посидели молча.
— Слушай, ну так скажи, почему не празднуешь? Ведь праздник – важный. Не просто там какой-то… — В голосе мужика прозвучала какая-то серьезная нота, совсем не чувствовалось, что он пьян. Максим и сам хотел знать ответ на этот вопрос. А новый тон гостя как будто даже цеплял, не было желания отвязаться, поэтому он решил поддержать разговор.
— Честно говоря, я вот сам не знаю. Я тоже считаю, что праздник важный. Но меня почему-то не тянет… Праздновать… Вот так…
— Как вот так? Выпивая, что ли? Так и не пей! Ну ее, эту… Но сходи там на салют, на парад, в полку пройди. Ты вообще понимаешь, что значит Бессмертный полк? Это тебе не что-то там! Это ты представляешь, что живые идут вот со своими мертвыми! Это не просто так…
— Да, вот именно! Это не просто так! — Вдруг воодушевился Максим. — Это действительно не просто так. А мы к этому относимся как… к празднику… обычному что ли. Как к Новому году. Ну просто праздник.
— Почему как к Новому году? Это не как к Новому году…
— Ну вот скажите, — Максим как будто ухватил какую-то мысль и спешил ее понять, — вот Новый год и День Победы надо по-разному праздновать?
— По-разному, да. — Согласился мужик.
— А вы по-разному празднуете?
— Конечно по-разному?
— А в чем разница-то?!
— Ну на Новый год нет вот этого всего!
— Ну хорошо, нет этого, а празднование-то чем отличается?
Мужик открыл рот, но, ничего не сказав, уставился на Максима.
— Тьфу ты! Хрена ты умничаешь! В чем отличие… В том и отличие! Я вот праздную, вспоминаю… деда своего. И вообще…
— А дед, которого вы вспоминаете, он, по-вашему, вами доволен? — Выпалил Максим и, сам испугался сказанного.
Мужик блеснул глазами и хотел было разозлиться, но неожиданно взгляд его потух, он как-то обмяк и тихо произнес: — А вообще-то я не знаю… Но я вроде стараюсь. По жизни вроде не мудак. И работаю нормально. Но вот… А что я могу сделать, чтобы дед был мною доволен? — Неожиданно спросил он у Максима.
Максим смотрел перед собой, а потом очень тихо сказал: — Надо быть его достойным…— Он помолчал и добавил, стараясь утвердить пойманную мысль. — Надо быть достойным. Не просто праздновать, а достойными их быть. И я, может, поэтому и не праздную… Что слишком… Что недотягиваю до них…
Теперь уже мужик смотрел перед собой. Он достал сигарету и закурил.
— Не куришь?
— Нет.
— Ну ты загнул…