Этот рассказ открывает цикл «Дети Чёрного Солнца» — мира, где война в физическом мире обязательно отзывается в мире духовном. А мир Духа, так или иначе, пытается прорваться в нашу реальность и стать единственной возможной действительностью.
Макс опять лежал на деревянном полу. Шершавые доски впивались в щёку, от них пахло плесенью и гнилью. холодным лезвием пробиваясь сквозь щели в дешёвых шторах, делал комнату в съёмной квартире ещё более неприветливой чем она есть. Чёрные стены, кровать с клопами и протекающий потолок – всё это навевало неприятные воспоминания о недавно кончившейся войне.
По лбу мужчины бежал холодный пот, руки всё ещё тряслись, а тонкий слух сноходца улавливал только собственное прерывистое и тяжёлое дыхание, наполнявшее грязную комнату. Ещё один безумный сон о полётах и о древних силах, живущих в глубинах космоса. Силах, которые неподвластны рассудку человека даже с самой крепкой психикой.
Макс с трудом поднялся и сел на край кровати. Дыхание постепенно восстановилось и сноходец сосредоточился ещё на одном безумном видении.
Он снова летал к холодным звёздам и Чёрному Городу, что стоит на развалинах Нгха-Эргала во мраке вековечного космоса. Нгха-Эргал… это отвратительное слово было нашёптано Максу его демоническим проводником. Вороном - Посланником тёмных богов.
Всё это началось три года назад, Вторая Мировая Война, прогремевшая над погрязшей во сне Европой и Россией, стёрла границы между миром живых и миром мёртвых. За год до окончания войны, уповая на своё последнее оружие, в замке Вевельсбург нацисты призвали древний ужас, таившийся в недрах планеты. Это им не помогло, Союз всё равно взяли Берлин, разрушив чёрный алтари гитлеровских колдунов и астропатов. В результате, победа союзников и, казалось бы, воцарившийся порядок, должен принести мир. Однако выпущенная тьма уже проникла в самые тонкие вибрационные слои Терры.
Макс был одним из наглядных результатов этих безумных ритуалов 1944ого. Забытый всеми эксперимент неназванных чернокнижников. Тьма пробралась в его сны, тьма постучалась в запотевшее стекло его сознания в обличии чёрного Ворона. Тьма медленно, но верно поглощала его и разрушала само естество, превращая некогда здорового и цветущего молодого человека в марионетку Зла.
Он ещё раз напрягся, силясь вспомнить детали очередного полёта. Ворон снова разбил стекло — тонкую преграду между сном и реальностью — снова сидел на изголовьях его кровати. Его отвратительный скрипучий голос был зовом, зовом в миры пустоты и смерти. И сопротивляться этому зову было подчас невозможно. Иногда Макс закрывался одеялом и читал молитвы, он слышал, как Ворон злится, слышал, как чудовищная птица изнывает от священных слов, отравляющих тьму. В какой-то момент крик птицы затихал и сходил на нет, а когда Макс вылезал из-под одеяла комната была пуста, лишь несколько чёрных перьев лежали у изголовья кровати, а потом… потом он просыпался измученный, истощённой ночной битвой.
Но иногда сил сопротивляться не было. Молитвы выходили слабые и пустые, Ворон лишь смеялся над человеком, выкрикивая чуждые сноходцу имена, пронизывающие страхом до глубины души. В такие моменты огромная птица срывала одеяло и начинала долбить Макса клювом, попытки отогнать мучителя не проводили абсолютно ни к чему. Причинить Ворону боль было невозможно, однажды макс даже попробовал выстрелить в Ворона из трофейного «Вальтера», но всё это было тщетно. Он лишь продолжал отвратительно смеяться в жестокой ночи, переполненной одиночеством и болью утраты.
Макс напрягся, силясь поймать ускользающие воспоминания. Сегодня ночью он опять не смог отогнать жестокую птицу и Ворон вновь заставил его взойти на гору, а затем сделать единственный шаг вниз. И полёт… Эта гора стояла во снах Макса, огромная древняя, рукотворная… Созданная из тысячи мегалитов и построенная существами, опережающую человеческую расу в развитии на многие миллионы лет. Делая шаг за шагом, он поднимался по ступенькам, изрезанным древними, как сама вечность, рунами. Столь отвратительными и ужасными, что описание их было бы оскорблением для всего светлого и прекрасного, что есть в этом мире.
Шаг за шагом Макс взбирался на гору, медленно и неумолимо поднимаясь на самую вершину, где возвышался идол, олицетворяющий существо несравненно более ужасное, чем создатели горы, ступенек и рун. Они поклонялись этому демону веками, задолго до того, как человеческая раса очнулась ото сна, задолго до атлантов и лемурийцев. Они уже построили эту ужасающую пирамиду, ставшую горой блуждающего во снах паломника.
Макс в очередной раз взглянул на монструозную фигуру, сидящую на троне. Его мраморное лицо было идеальной белой маской с прорезями для пары злобных глаз, выражающих лишь ненависть и отчаяние по отношению ко всему живому. Древний бог неназванных мастеров, восседающий на развалинах Чёрного Города посреди бескрайних просторов космоса. Само воплощение ужаса и смерти. Безликий.
Ворон смеялся, он сел на плечо идола и в очередной раз предложил Максу подойти к краю обрыва. Картина, простирающаяся на многие мили, поражала, безжизненная пустошь, отголосок могучей цивилизации ставшей прахом истории. Ворон продолжал выкрикивать имена забытых богов, продолжал славить Безликого, но Макс уже не слушал, эта атмосфера стала для него привычкой, стала обыденностью. Его не ужасала ни демоническая статуя, ни выжженная земля, ни чёрные руны, ни, тем более, карканье вестника смерти и Апокалипсиса. Макс сделал очередной шаг. А затем очередной полёт к звёздам и Чёрному Трону.
Ворон летел рядом, указывая ему путь среди мериадов космических тел, путь который Макс ненавидел всем сердцем. Ворон вёл его в Город с чёрными башнями и чудовищными жителями, чей облик с трудом поддаётся описанию. Их бледная кожа была результатом жизни в полной темноте. Мрачное отражение Чёрного Солнца, пылающего холодным светом над городом, что выстроен прямо на кольцах планеты, похожей на наш Сатурн. Воздух им был не нужен, они дышали сами эфиром, пронизывающим пространство и время. Несмотря на это, их грудные клетки были во много раз больше человеческих, смутное напоминание о жизни в горах, где воздух более разряжён, а температура гораздо ниже чем у подножья. Вместо ногтей у тварей были алые когти, а посреди пальцев еле заметные перепонки. Ещё одно напоминание прошлой жизни.
У них были огромные рты, наполненные рядами острых как бритва зубов расплывались в жутких улыбках. У каждой из этих тварей было по три глаза. Два – холодных тёмных оттенков, были на нужных местах, а третий – вертикальный, сравнительно больший чем остальные, сиял словно красный рубин посредине лба. У всех них были длинные синие волосы, сплетённые в тугие хвосты или косы, ниспадающие до плеч у мужчин и ниже колен у женщин.
Их одежды ограничивались разноцветными набедренными повязками, женщины также не прикрывали верхнюю часть туловища. Красная повязка для стражников, золотая для торговцев, зелёная для крестьян. А иногда в окнах домов, или за оградами мелькали тела, не утруждавшие надеть на себя даже такую неприглядную одежду.
Вся их деятельность внушала подлинное отвращение для Макса. В своём желание подражать людям, они торговали, ковали инструменты, клали кирпичи, стояли на страже, вооружённые странными копьями, напоминающими молнии. Всё это было так похоже на привычный мир Макса, что он невольно задумывался, а подражают ли они людям, или может люди подражают им. Это вызывало жуткое чувство, которое сноходец старательно отгонял от себя.
Когда Макс в очередной раз приземлился на главной площади они вновь, как и раньше, принялись угощать его винами, чей вкус напоминал свиную кровь, предлагали жареное мясо совершенно непонятного происхождения, странный красный хлеб на вкус напоминавший кукурузу. При этом они не переставали улыбаться и кланяться сноходцу, они что-то скрежетали на своём омерзительном языке, что-то похожее на пожелание добра и счастья. Эти пожелания от таких богомерзких тварей было слышать вдвойне отвратительно. За многие месяцы полётов к чёрному городу, Макс научился различать отдельные фразы в их языке и даже немного говорить на этом бесовском наречии, обмениваясь с тварями будничными фразами.
Знакомая максу тварь женского пола в синей набедренной повязке в очередной раз наполнила золотой кубок алой субстанцией, к вкусу которой сноходец уже давно привык и даже находил его несколько приятным. Макс осушил чашу и попросил ещё. Женщина услужливо поклонилась и, щёлкнув пальцами, прорычала стоявшему поодаль воину какую-то команду. Тот в свою очередь послал, стоящего рядом стражника за вином.
Но то что произошло дальше привело человека в ужас несравнимый ни с чем, что он испытывал до этого момента. Посланный за пойлом страж вывел рабыню – это была довольно высокая, симпатичная женщина с голубыми грустными глазами. Она была коротко стрижена – знак раба, из одежды на ней была лишь серая набедренная повязка, прикрывавшая нижнюю часть тела. Её спина была испещрена алыми рубцами – результат недавней порки. Но не этого привело Макса в ужас, он и до этого видел в Чёрном городе рабов разных рас, маленькие, снующие туда-сюда антропоморфные существа разных видов, подгоняемые своими гораздо более высокими мучителями в красных набедренных повязках. Нет. Не это испугало сноходца до глубины души. И не то что человеческая женщина была по колено стражнику. Макс внезапно осознал, что он сам одного с демонами роста и даже выше некоторых высоких мужчин.
Сердце сноходца забилось всё сильнее. Страх сковал его также как в первый визит в Чёрный Город. Макс не мог оторвать взгляда от человеческой женщины, поднёсшей ему кубок, наполненный вином. Жрица, кланявшаяся Максу, забрала у женщины кубок и снова, расплывшись в услужливой улыбке, поднесла сноходцу напиток. Руки дрожали. Сознание путалось. Вино было алое, словно кровь человека, глубокое и мутное с исходящим от него запахом железа.
Макс кричал. Кричал что было сил, однако свой крик он не слышал, только какофонию омерзительных скрежетчатых звуков, напоминающих карканье ворона. Жрица начала смеяться и смех её напоминал отвратительный скрежет металла по стеклу, к ней присоединились, стоящие на площади твари. Не выдержав эту какофонию Макс взмыл в небеса… а затем темнота… и вот он уже лежит у себя на полу.
Макс сидел на крае кровати с металлическим послевкусием во рту. Голова его кружилась и разрывалась от привычного приступа мигрени. Он, пошатываясь, двинулся по направлению уборной. Свет отключили, Макс уже третий месяц не платил за электричество. Он умылся и прополоскал рот. В этот самый момент Луна вновь выглянула из-за облаков. Маленько окошко у потолка в ванной пропустило в помещение бледный неприятный человеческому глазу свет, скользнувший по лицу сноходца, обнажая правую сторону лица и то что Макс увидел в отражении зеркала окончательно повергло его в ужас. Его золотистые волосы были теперь цвета мрака, с кое где проглядывающимися перьями. Зелёные глаза, обычно виноватого вида, стали омерзительного жёлтого оттенка. И выражали они лишь безумную жажду крови и войны. Уголки рта, обычно опущенные вниз, создавшие впечатления грусти и печали, теперь поднимались до ушей, создавая отвратительную улыбку, обнажающую 36 острых как бритва клыков.
Чем больше зла плодят люди в мире реальном, тем сильнее Безликий жаждет прорвать границу реальности.