Как смерть Шерлока Холмса явила миру новую власть
Весной 1891 года, незадолго до своего 32-летия 22 мая. Артур Конан Дойль убил Шерлока Холмса. Великий сыщик, придуманный писателем, упал в Рейхенбахский водопад во время драки с профессором Мориарти. С настолько несправедливой гибелью вымышленного героя публика еще не сталкивалась — и начала яростно бороться за жизнь своего кумира. Рассказываем, почему Конан Дойль убил Холмса и как эта история научила фанатов отстаивать свои требования.
Текст: Ульяна Волохова
Глава первая, в которой Конан Дойль разбивает тысячи сердец
Рассказ «Последнее дело Холмса» был опубликован в декабре 1893 года в The Strand Magazine. Это был 26-й текст Конан Дойля о суперсыщике, в совершенстве владеющем дедуктивным методом. Шерлок Холмс уже сделал своего создателя — врача, решившего сменить медицину на литературу,— успешным и знаменитым писателем, а сам стал еще более знаменитым. Современники говорили, что из соотечественников Холмса известнее него только королева Виктория. Но она к тому моменту разменяла уже шестой десяток своего царствования и контролировала четверть мира, а Холмс существовал всего пять лет. И за этот срок успел обзавестись армией поклонников.
И вот очередной рассказ о нем сообщил, что гений сыска упал с обрыва где-то в горах Швейцарии в какой-то Рейхенбахский водопад, борясь с невесть откуда возникшим профессором Мориарти — гением преступного мира. Такой финал насыщенной, но короткой жизни Холмса привел их в ярость. Масштабы реакции реконструировать несложно — хотя бы потому, что декабрь 1893 года оказался черным месяцем для The Strand Magazine.
В этом журнале Конан Дойль опубликовал два цикла рассказов о Холмсе, они и две ранние повести («Этюд в багровых тонах» и «Знак четырех») составляли весь корпус текстов о сыщике. Стать домом для Холмса было большой удачей для The Strand Magazine. Первый рассказ, «Скандал в Богемии», был опубликован в шестом от основания журнала номере, и с тех пор почти ни один выпуск не обходился без Шерлока — публика моментально в него влюбилась. А узнав о его гибели, читатели массово стали отказываться от подписки на журнал. Он потерял более 20 тыс. человек своей аудитории и оказался в весьма сложном финансовом положении. Мнение редакции о судьбе Холмса, конечно, не совпадало с мнением автора: «Мы настойчиво, искренне и неустанно просили мистера Конан Дойля о пощаде. Как и сотни читателей, мы чувствуем, что потеряли старого друга».
Отказы от подписки стали только началом. Массовый и стихийный общественный протест под лозунгом «Оставим Холмса в живых» и годы спустя терроризировал и редакцию The Strand Magazine, и самого Артура Конан Дойля. Ему адресовали письма с угрозами и проклятиями, а особенно оскорбленные даже нападали на писателя на улице.
С настолько настойчивым и массовым давлением аудитории на автора культура сталкивалась впервые. Никогда читатель или зритель так яростно и длительно не требовал удовлетворить его потребность в развлечении. Источником этого небывалого явления была вторая промышленная революция. Индустриализация формировала в Великобритании нового читателя — грамотного горожанина с регулярным доходом и досугом. Журналы вроде The Strand Magazine превращали чтение в привычку: истории публиковались по частям, приучая аудиторию к героям и заставляя ждать продолжения.
Мир Шерлока Холмса идеально подходил для вкусов этой публики. Герой был харизматичным, рассказчик — доктор Ватсон — чуть наивен. Загадки и преступления выглядели почти мистическими, но блестящий ум расследователя рационализировал их и демонстрировал торжество логики над затуманивающим разум страхом перед необъяснимым. Рассказы о Шерлоке Холмсе были регулярным читательским опытом, возвращающим уверенность и уют в ускоряющемся мире. И вот Артур Конан Дойль вероломно разорвал отношения публики с ее кумиром и оставил читателей опустошенными и с разбитыми сердцами. Для такого поступка у писателя были очень веские основания.
Глава вторая, в которой Конан Дойль хочет сделать мир лучше
Решение сбросить Холмса с альпийского обрыва было вдохновлено поездкой писателя с семьей в Швейцарию в начале 1893 года. Среди достопримечательностей Конан Дойли посетили и Рейхенбахский водопад, который в начале весны предстал во всей своей полноводной мощи. Вероятно, он показался писателю достаточно величественным местом для гибели героя.
Избавиться от Шерлока Артур Конан Дойль решил потому, что тот начал ему мешать. Сочинение детективных интриг отнимало много творческой и физической энергии и порядком надоело: «Шерлок Холмс ассоциируется у меня с фуа-гра. Как-то я съел его слишком много, и теперь одно лишь название вызывает у меня дурноту». К тому же осенью 1893 года жена писателя Луиза заболела туберкулезом и требовала внимания, как и подрастающие дети, но главное — тратить все свое рабочее время на развлечение публики Конан Дойль никогда не хотел.
О том, что автора вообще-то занимают и более важные дела, чем детективные головоломки, Конан Дойль давал понять читателям и в «Последнем деле Холмса». В этом рассказе впервые за всю историю Шерлока поднимаются вопросы о добре и зле, о причинах преступлений и несовершенстве общественного порядка. А дальше и вовсе в прощальном письме Ватсону Холмс признается, что рад принести себя в жертву: «Мне приятно думать, что я могу избавить общество от дальнейших неудобств, связанных с его (Мориарти.— Weekend) существованием, но боюсь, что это будет достигнуто ценой, которая огорчит моих друзей. <...> Мой жизненный путь дошел до своей высшей точки, и я не мог бы желать для себя лучшего конца».
Вопросы всеобщего блага волновали Конан Дойля давно. Первое его крупное дело на этом поприще случилось в 1887 году, еще во время медицинской карьеры. Тогда он публично, через прессу, поспорил с активистами антивакцинационного движения о пользе прививок. Этот спор Конан Дойль проиграл — его оппонентам удалось добиться принятия закона о праве на отказ от вакцинации. Но вкус к общественным вопросам он почувствовал. В 1891 году он выпустил роман «За городом» — вполне феминистский по настроению текст о том, как сложно викторианской женщине выстраивать свою жизнь и отношения внутри жесткой социальной нормы.
Наряду с поддержкой вакцинации и размышлениями о положении женщин Конан Дойль был патриотом и сторонником имперской идеи. После гибели Холмса он попытался окончательно переключиться на эти темы.
Он написал несколько нравоучительных исторических романов. «Родни Стоун» — о патриотизме и мире английского бокса на фоне Наполеоновских войн, и «Дядюшка Бернак» — о разлагающих последствиях Великой французской революции. А также приключенческую книгу о том, почему британский империализм полезен Африке — «Трагедия пассажиров “Короско”»,— и автобиографический роман о внутреннем мире человека науки и прогресса «Загадка Старка Монро». Эти книги он ценил куда выше холмсианы и был уверен, что именно ими запомнится потомкам.
Прямая вовлеченность в общественную жизнь тоже занимала его. В 1900 году Артур Конан Дойль отправился в Южную Африку и несколько месяцев служил врачом-добровольцем во время англо-бурской войны. Вернувшись, он написал публицистическую работу в защиту действий Великобритании, стремясь повлиять на общественное мнение, критически настроенное к ходу, целям и результатам кампании. В том же году он баллотировался в парламент от центристской Либеральной юнионистской партии, хотя и безуспешно.
Для самого Конан Дойля все это — и исторические романы, и политические тексты, и участие в общественных кампаниях — было попыткой заняться «настоящим делом»: влиять на реальный мир, спорить о его устройстве и менять его. Погруженный во все эти дела, он отмахивался от предложений продолжить истории о Холмсе, напоминая о библейской мудрости: «Как пес возвращается на блевотину свою, так глупый повторяет глупость свою». Но именно пес вернул Шерлока Холмса к жизни.
Глава третья, в которой Конан Дойль признает за фанатами силу
Конечно, и до смерти Шерлока Холмса вымышленные миры влияли на реальный. Этот эффект в полной мере проявился с приходом сентиментализма, а за ним романтизма. Именно тогда читатели научились переживать о судьбе героев, подражать их образу жизни, а также отправлять письма авторам с предложениями изменить финал и избежать драматических развязок.
Однако все же чаще читатели, попереживав, принимали авторскую волю и жили дальше, не вступая в длительный конфликт с создателем текста. В случае с Шерлоком Холмсом ситуация оказалась иной. Против Артура Конан Дойля сработала эпоха. К концу XIX века читателей стало не просто много — они сформировали то, что сейчас принято называть массовой аудиторией. Их «голосом» стали интерес, деньги и отказ их тратить.
Интереса к историческим романам и общественным инициативам Конан Дойля эта аудитория почти не проявляла. Ни его публицистика, ни другие книги после гибели Холмса не получили сопоставимого отклика. Он получал холодную реакцию, скромные продажи и постоянные напоминания о том, чего от него на самом деле ждут. И Конан Дойль сдался. Тем более что у него появился новый сюжет.
Фабулу «Собаки Баскервилей» подсказал приятель Конан Дойля — репортер Daily Express Бертрам Флетчер Робинсон. Он любил собирать по Англии разные локальные легенды и жуткие предания. Одно такое — девонширский вариант мифа о «дикой охоте», в результате которой демонические псы разорвали на куски местного жителя в XVII веке,— он рассказал Конан Дойлю, и тот загорелся. Вместе они превратили этот сюжет в историю о древнем проклятии аристократической семьи, которую преследует дьявольская собака. Приятель свозил Конан Дойля на свою родину в Девоншир, водил его по торфяным болотам в туманах, и тот понял, что расследовать такое мистическое, почти готическое дело как раз и нужно доверить Шерлоку Холмсу.
Сразу и полностью капитулировать перед натиском поклонников писатель не стал. «Собака Баскервилей» была представлена как рассказ о расследовании, проведенном до событий у Рейхенбахского водопада, и публиковалась по частям девять месяцев — с августа 1901-го по апрель 1902 года — в The Strand Magazine. Благая весть о том, что сыщик все-таки выжил в схватке с Мориарти, пришла позже — в 1903 году, в рассказе «Пустой дом». После этого приключения и расследования Шерлока Холмса стали выходить регулярно и продолжались до 1927 года.
Так состоялась одна из первых крупных побед аудитории над авторской волей. За прошедшие с тех пор более чем сто лет феномен силы поклонников не только окреп, но и стал одной из движущих сил культуры. Массовые реакции, от восторга до давления, начали формировать карьеру артистов, судьбу персонажей и даже направление развития целых индустрий.
Фанатская истерия запустила сверхславу Фрэнка Синатры и The Beatles. В 1968 году поклонники завалили письмами NBC, добиваясь, чтобы телеканал продлил сериал «Звездный путь» на третий сезон,— и победили, а любители «Доктора Кто» не раз спасали шоу. Фанфикшен давно уже превратился в самостоятельную культурную экосистему с миллионами текстов и читателей. Да что уж, поклонники Шерлока Холмса тоже по-прежнему сильны и продолжают влиять на существование своего кумира — третий сезон «Шерлока» с Бенедиктом Камбербэтчем начинается с эпизода, целиком построенного на теориях с форумов о том, каким образом Холмс инсценировал свою смерть.
Капитуляция Конан Дойля показала: культура больше не принадлежит только автору — он вынужден считаться и с теми, кто ее потребляет. Конечно, не все готовы играть по этим правилам. Джордж Р.Р. Мартин демонстративно не идет на поводу у фанатов «Игры престолов» и принципиально игнорирует их ожидания, но, кажется, именно этого они от него и ждут.
К хорошему быстро привыкаете, если это Telegram-канал Weekend.Не подписываться — моветон.