Деда зовут Николай Степанович, он живёт в Рязани с моей мамой, то есть со своей дочкой. Бабушка, его жена Анна Васильевна, умерла в две тысячи пятнадцатом, с тех пор дед один. Ходит медленно, слышит плохо, но читать любит, до сих пор держит подписку на «Рязанские ведомости», газету разворачивает утром за чаем.
Нас трое, кто каждый год приезжает к нему девятого мая. Я, мой двоюродный брат Дмитрий, и моя мама, его дочка. Обычно привозим цветы, сладкое, что-нибудь полезное. В прошлом году дарили тёплый халат. В позапрошлом аудиокнигу Симонова в красивой коробке, она до сих пор лежит в целлофане, дед не слушал.
Январский созвон
Собирались в январе по видеосвязи. Мы с Димой в Москве, мама в Рязани. Разговор начала мама. Сказала, что деду стало тяжелее с памятью, и что она хочет что-то, что поможет ему вспомнить. Не принудительно, а тихо.
Говорили два часа. Обсуждали варианты. Новую книгу про войну. Альбом с нашими фотографиями. Колонку, куда можно было бы записать ему голосовые сообщения от родни. Цифровую фоторамку с фотографиями семьи.
Каждый вариант не подходил по одной причине. Книги он сам купит, у него полка с Граниным и Шолоховым. Альбом с нашими фотографиями он уже получал в девяносто лет, пролистал один раз. Колонку с голосовыми он не научится включать. Фоторамку он назвал бы безделушкой.
Коробка на антресоли
Дима в конце разговора сказал, что у деда в квартире есть старая коробка из-под обуви, в которой лежат его письма с фронта. Не сложенные, не систематизированные, просто пачка, которую он достаёт раз в два-три года, перебирает и снова убирает на антресоль. Писем тридцать два, мы их все не читали ни разу.
У мамы родилась идея. Взять эти письма, аккуратно отсканировать, вычитать дедовской почерк с её помощью, она его понимает, и напечатать маленькую книжицу. Не для того, чтобы дед читал сам. А чтобы лежала рядом с коробкой. И чтобы дед знал, что мы эти письма прочитали.
Это важная разница. Не подарить ему что-то. А показать, что мы его услышали, даже через семьдесят лет.
Мама взяла коробку с письмами. Четыре вечера за столом аккуратно раскладывала, прикасалась тряпочкой. Листы пожелтели, многие из карандаша, чернила местами почти стёрлись. Она фотографировала на телефон, я их с Димой потом распознавали в приложении, где можно вручную вычитывать. Где не могли разобрать, мама показывала деду, спрашивала между делом. Он читал, вспоминал, диктовал. Так мы прошли через тридцать два письма.
Параллельно я зашла на gift-ai.ru с рабочего ноутбука, скорее посмотреть, как сервис отреагирует на сложную тему. Описала деда в четырёх фразах. Ветеран, девяносто семь лет, память уходит, хочется помочь сохранить. Мне вывели пять идей, очень аккуратных. Одна из них была про «собрать архив семейной истории, пока есть возможность». Мы уже шли по этой дороге, но подтверждение не помешало.
Печатали в Рязани, в маленькой типографии, где работает мамин знакомый. Он распечатал в пятидесяти экземплярах, на бумаге цвета старой рукописи, мягкая обложка, восемьдесят страниц. Обошлось в 6 100 рублей. Из пятидесяти двадцать взяли мы, тридцать отдали на местный школьный музей, где недавно открыли стенд про рязанских ветеранов.
Девятое мая
Девятого мая приехали рано утром. Дед сидел у окна в своём кресле, на столе его кружка, та самая, белая с надколотым краем, которую я помню с детства. Поздоровались, сели рядом. Мама достала из сумки книжку, положила деду на колени.
Дед взял, посмотрел на обложку. На обложке было его имя и даты, 1944-1946. Он открыл первую страницу и увидел свой почерк. Читал минуту. Потом закрыл книжку, долго держал в руках, не говорил ничего. Потом сказал тихо, что не ожидал, что эти письма кто-то прочитает. Он их сам перечитывал каждые несколько лет, а нам никогда не показывал, потому что думал, что нам неинтересно.
Сидели с ним до вечера. Он читал отдельные куски вслух. Рассказывал то, что сам вспомнил по ходу. Про друга Колю, который погиб под Будапештом. Про хлеб, который он вёз в обозе в январе сорок пятого, двадцать второго числа. Про ту женщину в деревне, которая отдала ему варежки, потому что он был в перчатках не по размеру.
К вечеру дед уснул в кресле, книжка осталась у него на коленях. Мама накрыла его пледом и поставила книжку на стол рядом с кружкой.
Через три недели мама позвонила, сказала, что дед просил её принести ему чистую тетрадь. Записывает то, что вспоминает, когда перечитывает книжку.
Что мы поняли
Урок, который мы извлекли. В девяносто семь не нужны вещи. Нужно подтверждение, что твоя жизнь кому-то важна. Подтверждение стоит недорого, 6 100 рублей на типографию и два месяца внимания. А значит оно больше, чем любой халат.
Если в вашей семье есть старший родственник, у которого есть письма, фотографии или дневники, подумайте в эту сторону. Не откладывайте. Если не знаете, с чего начать, опишите человека в четырёх фразах на gift-ai.ru, получите пять идей. У нас сработало с одной из них.
#9мая #деньпобеды #дедушке #ветеранам #семейнаяпамять