Письмо солдата домой.
Давно уже закончилась ВОВ (22.06.1941г. - 09.05.1945г.). Отгремели канонады, остались в памяти кровопролитные бои. Нет уже в живых тех, кто воевал в ВОВ. Нет в живых тех, кто сломил шею фашисткой гидре несмотря ни на что, но осталась память людская. Память о том, как тяжело далась победа над фашизмом русскому народу. На Руси почти в каждой семье есть память о солдате. О том, как воевал его дед или бабушка и через какие адские трудности и муки пришлось им пройти, чтобы потомки могли жить свободными людьми, а не рабами. Порой приходилось выбирать между жизнью и смертью.
В моей семье также есть память о том как воевал дед Сергеев Павел Григорьевич павший под г. Ленинградом (ныне Санкт Петербург) в боях с немецко-фашисткими захватчиками. Моя бабушка Сергеева Ксения Петровна рассказывала. Дед Сергеев П.Г. работал в г.Реже на механическом заводе сварщиком. Его фотография висела на доске почёта. Когда наступила ВОВ деду дали бронь, но он отказался и пошёл воевать. Как же это я такой здоровяк и останусь дома, когда другие воюют,- говорил он своей жене, которая не желала его отпускать на войну, будь-то предчувствуя, что-то нехорошее. Ты уж прости меня Сима, что не послушаюсь тебя и пойду воевать с фашисткой нечестью,- говорил он ласково своей жене, нежно поглаживая своей большой ладонью её по голове. Вот победим немцев, и я вернусь, и мы с тобой заживём лучше прежнего,- говорил дед бабушке. А бабушка ревела навзрыд, обхватив своими руками деда и уткнувшись ему в плечо, рыдая горючими слезами. Она очень любила деда и наверное чувствовала, что больше никогда не увидит его живым. Только любящий человек способен на такое, где-то на подсознательном уровне, не имея возможности объяснить природу этого явления. Бабушка оставалась одна с тремя маленькими детьми дома. Дед был высокого роста 180см и широк в плечах за глаза его звали «берёза». Служить в советскую армию, дед попал на «катюшу». Как то летом бабушка получила от дедушки письмо-треугольник. – «Вот сижу и пишу тебе Сима, а слёзы горько капают сами по себе, как вы там без меня-то одни. Как дети-то, здоровы ли, сыты ли. Я здоров, не ранен, у меня все хорошо, если можно так сказать. Недавно был бой и я не могу не сообщить тебе случай произошедший со мной в бою. Во время боя я увидел около дома совсем маленькую, плачущую девочку. От такого зрелища сердце так сильно сжалось в груди, аж до боли и я пошёл к ней, чтобы взять её на руки успокоить и унести от сюда там, где не стреляют. Вдруг неожиданно из-за угла дома выскочил немец, он схватил девочку за ногу, поднял её вверх и с размаху ударил об угол дома, головой. Сима ты знаешь, я оторопел даже на какое-то время от увиденного зверства. Меня аж всего передернуло и перекосило от увиденного, мурашки по спине пробежали, глаза можно сказать вылезли из орбит, руки задрожали. Не знаю, что больше меня переполняло в тот момент злость или ненависть, но мои ноги сами несли меня к немцу. Я готов был разорвать этого недочеловека, зверя в человеческом обличии, на мелкие куски. В тот момент ярость и негодование обуяло мной так, что я не чувствовал времени и усталости. Хотелось только одного уничтожить эту мерзопакостную фашисткую нечисть и стереть с лица земли враз и навсегда. В несколько прыжков и я оказался около немца. Немец направил автомат на меня, но я уже стрелял в него пиная ногой ему в живот. Немец отлетел от меня метра на четыре и упал замертво на землю. Гад, сволота, мерзавец конченый клокотало у меня внутри. Ну, немца-то я убил, а вот девочку спасти уже не смог, когда я подбежал к ней, она уже была мертва и голова у неё была разбита и кровь на углу дома и её маленьком бездыханном тельце. Я сразу же вспомнил тебя и детишек, и так у меня защемило сердце в груди, как так можно убивать детей. Это же самое настоящее зверство. В чём виноваты эти маленькие, безвинные, только начавшие жить детишки. Кем надо быть, чтобы так поступать с детьми. Война войной, а детишки-то тут причём, они же совсем маленькие, невинные, беззащитные ангелочки. Не знаю, что больше переполняло меня, жгучая ненависть к фашистким нелюдям, или же вина за то, что не успел спасти маленькую малышку. Необъяснимая боль разрывала моё сердце и грудь. После этого я подал рапорт о переводе меня в разведроту, хочу бить этих фашистких нелюдей нещадно, до последнего гада, до последнего патрона, до последней капли крови. Сима, я очень тебя люблю и наших детей. Если бы ты знала, как я скучаю по вам.
А ещё у нас на передовой бывает случается так, что не хватает еды, но мы не отчаиваемся. Тут как-то взрывом убило лошадь, так мы ночью подползли к ней и отрезали от неё заднюю ногу и сварили тайком т.к. кругом запрещают, есть падаль, а кушать сильно хочется. Зато все поели досыта. За меня не бойся, я же у тебя сильный и любимый тобой, а значит со мной ничего не должно случиться. Ну, буду заканчивать пиши, как сама, как дети всего ли вам хватает, не болеете ли. Скоро мы Сима разобьём этих проклятущих фашистов, и я вернусь к тебе живым и здоровым, и заживём мы лучше прежнего, вот увидишь моя дорогая. Сима ты береги детей и себя тоже. Поцелуй за меня деток. Люблю вас всех, родные мои и крепко, крепко обнимаю.»
Дед не дожил до конца войны. После такого случая дед перешёл служить в разведроту, где и погиб, когда он с товарищами ходил за линию фронта за «языком». При возвращении их группу обнаружили немцы, и дед остался прикрывать отход группы товарищей разведчиков через линию фронта. При наступлении труп деда был обнаружен и предан земле в братской могиле с другими погибшими солдатами. Об этом и многом другом после войны рассказал моей бабушке солдат друг деда, воевавший с моим дедом Павлом Григорьевичем вместе и который обещал деду, если останется жив, то расскажет всё семье погибшего друга.
Многого я уже и не помню, но вот письмо которое мне пересказала бабушка, я почему-то запомнил. Почему не знаю оно мне запомнилось. Я тогда был ещё маленьким и многого не понимал, но очень было жалко, что мой сильный, героический и справедливый дед погиб на фронте и не пришёл домой к своей жене и детям. Мы родные и близкие, внуки и правнуки всегда будем помнить эту войну, её тяготы и лишения, а также своих родных погибших на этой войне, которые ценой своей жизни дали нам, возможность жить счастливо. Цена победы, которой она досталась нашим семьям и нашему русскому народу неимоверна велика. В каждой семье есть свой герой, который воевал и приближал победу. Мы потомки наших отцов и дедов в неоплатном долгу за их великий подвиг и подаренный нам мир. Цена этому миру была в 27 миллионов человеческих жизней и это только в СССР. Вечная вам память, честь и хвала солдаты своей страны, своего отечества.