Барсуки - разбойники
Глава вторая. Нора с чёрным ходом и рыжим сюрпризом
Барсуки потоптались у входа. Рыська чувствовал, что ситуация уходит из-под его контроля, а он этого ох как не любил. Он привык сам контролировать ситуацию. Но, с другой стороны, лиса явно принимала их за кого-то другого, и это можно было использовать.
— Заходим, — решительно сказал он. — Только играем по обстановке. Я буду старший инспектор. Крюк потянет на технического специалиста. Малой... ты будешь практикант. Рот открываешь только когда задают вопрос, и то не всегда.
— А если я не пойму вопрос? — испуганно спросил Малой.
— Тогда просто кивай. И делай умное лицо.
— У меня не получается умное лицо. Оно всегда получается какое-то озадаченное.
— Вот и хорошо. Сойдёт за глубокую задумчивость.
Внутри мастерской царил тот особенный творческий беспорядок, который бывает только у очень увлечённых своим делом личностей. Вдоль стен громоздились корзины с грибами: от крошечных опят до здоровенных белых. На полках выстроились горшочки с какими-то настойками. Пучки трав свисали с потолочных балок, задевая гостей по головам, отчего Крюк пару раз шарахнулся, он принял травы за летучих мышей. В углу тихо жужжало нечто, напоминающее увеличенную в десять раз швейную иглу, воткнутую в деревянную колоду.
Центр мастерской занимала она — Суповарка-8000.
Это был агрегат таких размеров, что барсуки невольно остановились, задрав головы. Представьте себе котёл, к которому приделали всё, что только можно приделать: несколько труб разного диаметра, манометр из полого стебля тростника с нанесёнными на него делениями угольком, рычаг из берёзовой ветки, клапан, притёртый глиняной пробкой, и даже небольшая топка с горном, в которой уютно светились угли. Всё это великолепие было обмотано лыком, пересыпано песком для теплоизоляции и издавало то самое ритмичное пыхтение, которое барсуки слышали ещё с холма.
— Впечатляет? — с гордостью спросила лиса. — Я Клава, изобретательница. Клава — это Клавдия. Но полное имя я не люблю, оно слишком длинное. Пока произнесёшь уже суп переварится.
— Очень приятно, — сказал Рыська, стараясь держаться солидно. — Старший инспектор Рысь. Со мной вместе технический специалист Крюк и практикант Малой.
Клава перевела взгляд на Крюка. Тот всё ещё держал дубину, и лиса задержала на ней взгляд.
— А это что у вас? — спросила она. — Новый измеритель прочности?
— Аргумент, — коротко сказал Крюк.
— А, — понимающе кивнула Клава, — веско. У меня тоже есть аргумент для особо твёрдых случаев.
Она порылась в своих карманах и извлекла маленький молоточек. Просто молоточек с деревянной ручкой и металлическим бойком. Но ручка была обмотана синей изолентой из лубяных волокон, а на бойке кто-то аккуратно выцарапал слово «ВНЕЗАПНОСТЬ».
— Видите? — Клава подмигнула. — По металлу стук, к проблеме особый подход. Так, ну что, давайте покажу агрегат?
Она не ждала ответа. Ей явно не терпелось продемонстрировать своё творение. Клава подбежала к котлу, погладила его лапой, как живое существо, и начала объяснять:
— Суповарка-восемь-ноль-ноль-ноль. Модификация восьмая, уровень сложности высокий. Принцип действия: в загрузочный бункер закладываются ингредиенты, вот сюда, видите?
Она показала на широкое отверстие в верхней части агрегата, прикрытое деревянной заслонкой.
— Далее ингредиенты поступают в моечную камеру. Мойка происходит речной водой, которая подаётся самотёком из ручья по системе полых стеблей. Вода проходит фильтрацию через песок и мох, это моё собственное изобретение! Затем чистые ингредиенты попадают в варочный отдел. Нагрев происходит древесным углем из топки. Температура контролируется через манометр на пару. Как только стрелка доходит до красной черты срабатывает предохранительный клапан и сбрасывает избыточное давление. Пар уходит в трубу, а суп доходит до готовности на малом огне. Вуаля!
Она закончила и посмотрела на барсуков сияющими глазами. Малой, забыв про инструкцию, открыл рот и спросил:
— А что такое вуаля?
— Это такое французское слово, — пояснила Клава. — Означает «вот, смотрите, получилось». Я его от сороки выучила. Она, правда, сама не знала значения, но я вычислила логическим путём.
Рыська кашлянул. Роль старшего инспектора требовала каких-то инспекторских действий.
— А можно, — сказал он самым строгим голосом, на какой был способен, — увидеть агрегат в работе?
— О! — обрадовалась Клава. — Конечно! У меня как раз загружена пробная партия. Сейчас мы её запустим.
Она деловито засуетилась вокруг котла, проверяя крепления и подкручивая что-то маленьким гаечным ключом. Потом подбежала к топке, заглянула внутрь, помешала угли кочергой (кочерга была сделана из изогнутого корня орешника) и, удовлетворённо кивнув, дёрнула за рычаг.
Агрегат вздрогнул, загудел громче прежнего. В трубе что-то ухнуло. Стрелка манометра, тонкая сосновая игла, задрожала и поползла вверх.
— Сейчас, сейчас, — приговаривала Клава, не отрывая глаз от манометра. — Идёт нагрев. Давление поднимается. Клапан держит. Отлично держит!
И в этот самый момент клапан не выдержал.
Сначала раздался тонкий свист, словно кто-то наступил на мышь. Потом свист перерос в шипение. Потом пробка, притёртая глиной, с громким хлопком вылетела из гнезда, и струя пара ударила в потолок, обдав всё вокруг мелкими каплями горячей воды и, ко всеобщему удивлению, грибным пюре.
Пюре было повсюду. На стенах. На полу. На лисе Клаве (очки её моментально запотели и стали совершенно непрозрачными). На барсуках. Крюк, который стоял ближе всех к агрегату, принял на себя основной удар. Левое его плечо украсилось шляпкой белого гриба, а правое ухо оказалось залеплено чем-то, очень напоминающим разваренный подберёзовик.
Но это было ещё не всё. Клапан, вылетевший из гнезда, ударился о стену, срикошетил в угол и угодил прямо в то жужжащее устройство, которое стояло в углу. Устройство взвизгнуло, завращалось с утроенной скоростью и начало разматывать какую-то ленту, которая, как выяснилось, была рыболовной леской. Леска взметнулась в воздух, описала дугу и зацепилась за дубину Крюка. Дубина взмыла вверх, перевернулась в воздухе и рухнула на рычаг управления. Рычаг, в свою очередь, дёрнулся вперёд, приводя в действие механизм загрузки.
Загрузочный бункер открылся, и в нём обнаружилась новая порция грибов, которую Клава приготовила для следующего запуска. Грибы, а это были отборные подосиновики и лисички, посыпались не в варочную, а, из-за дёрнутого рычага, в какую-то совсем постороннюю трубу. Труба честно попыталась пропустить их через себя, но грибы застряли. Давление в системе резко подскочило. Манометр показал что-то совершенно немыслимое. И тут агрегат чихнул.
Это было именно чихание громкое, сочное, с оттяжкой, какое бывает у очень большого зверя, забредшего в заросли чихотной травы. Из всех отверстий Суповарки-8000 одновременно вырвались струи пара, воды и грибного фарша. Крюк, который как раз пытался отлепить от уха подберёзовик, получил новой порцией в спину и, не удержавшись на лапах, рухнул вперёд, прямиком в загрузочный бункер.
Бункер был широкий, но не настолько, чтобы вместить Крюка целиком. В него поместились голова, плечи и левая лапа. Правая лапа и задние ноги остались снаружи и беспомощно болтались в воздухе.
— Выключай! — заорал Рыська, чья роль старшего инспектора окончательно рассыпалась в прах. — Выключай свою машину!
— Где выключатель? — заметалась Клава, на ощупь пытаясь нашарить что-нибудь на стене (очки её по-прежнему были залеплены пюре). — Я помню, что он где-то здесь... Или это был не выключатель, а регулировщик... Нет, регулировщик у меня в Суповарке-4000... А в этой, вообще дистанционный пульт...
— Какой пульт?! — взвыл Малой, подпрыгивая на месте. — У вас тут всё сейчас взорвётся!
— Не взорвётся, — Клава наконец сдёрнула очки и протёрла их подолом фартука. — У меня есть аварийный клапан на такой случай. Вот он.
Она решительно шагнула к агрегату, протянула лапу и повернула что-то маленькое, почти незаметное. Раздалось шипение, потом чмоканье, потом бульканье, и всё стихло. Манометр медленно пополз вниз. Трубы остывали, издавая потрескивание. Последняя капля грибного пюре сползла по стене и шлёпнулась на пол.
В наступившей тишине отчётливо прозвучал голос Крюка. Голос доносился из бункера, отчего звучал гулко и слегка придушенно:
— Я застрял.
— Вижу, — сказала Клава озабоченно. — То есть не вижу, но понимаю. Сейчас будем извлекать.
Извлечение Крюка заняло около получаса. Сначала его пытались вытянуть за лапу, но не получилось, лапа была скользкая от пюре. Потом Клава притащила систему рычагов (четыре палки, связанные лыком), но рычаги не выдержали веса Крюка и сломались. Тогда Рыська, плюнув на конспирацию, предложил разобрать часть загрузочного бункера. Клава замахала лапами:
— Ни в коем случае! Там калиброванная сборка! Если я разберу бункер, то нарушится аэродинамика загрузочного тракта!
— У вас тут, извините, живой барсук застрял, — напомнил Рыська. — Какой ещё аэродинамика?!
В конце концов Малой, который всё это время молча изучал конструкцию, робко предложил нажать маленькую кнопку на обратной стороне агрегата. Клава бросилась смотреть, что это за кнопка (она честно забыла о её существовании), нажала, и часть бункера с мягким щелчком откинулась в сторону, освобождая Крюка.
Крюк вывалился наружу, весь в грибах, как праздничный пирог. Он тяжело дышал, но дубину свою не выпустил, что свидетельствовало о недюжинной выдержке.
— Ну вот, — сказала Клава, отряхивая фартук. — Испытания прошли успешно.
— Успешно?! — хором воскликнули Рыська и Малой.
— А что? Агрегат показал, где слабые места. Предохранительный клапан нужно делать из более плотного материала. Трубу подачи немного расширить. Аварийное отключение вывести на видное место. И грибы загружать не все сразу, а порционно. Это очень ценный опыт!
Она достала из кармана огрызок грифеля и лист берёсты и принялась что-то быстро записывать. Рыська, глядя на неё, вдруг понял, что эта лиса ничуть не смущена происшествием. Наоборот, она выглядела воодушевлённой и даже счастливой. Будто взрыв грибного пюре был лучшим событием недели.
— А вы, знаете ли, не похожи на обычную инспекцию, — заметила Клава, отрываясь от записей и подозрительно глядя на барсуков. — Обычные инспекторы не предлагают полезных технических решений.
Рыська понял, что маскировка трещит по швам.
— Ну, — сказал он, — мы, собственно, не совсем...
— Что, не совсем? — Клава прищурилась.
— Мы не совсем инспекция.
— А кто же?
Рыська замялся. Сказать правду («мы шли грабить ваш лес, но случайно провалились в ваш подвал») было как-то неловко. Сказать неправду и сочинять новую легенду не было сил.
— Мы переселенцы, — выпалил за него Малой. — Мы из Старого оврага. У нас там ручей пересох и жёлуди кончились. И мой Крепыш остался, а мы...
— Крепыш? — переспросила Клава.
— Жёлудь. Я с ним дружил. А теперь он там один.
В мастерской повисла тишина. Клава смотрела на чумазых, перепачканных грибным пюре барсуков, и взгляд её поверх очков был уже не оценивающий, а какой-то другой, пожалуй, понимающий.
— Значит, вы не комиссия, — сказала она задумчиво. — Вы просто три барсука без определённого места жительства. И, судя по всему, без определённого плана.
— План у нас есть! — возмутился Рыська. — Стратегический!
— Угу, — Клава усмехнулась. — И в этом плане, я полагаю, вы почему-то не учли, что в Тенистом овраге живёт лиса-изобретательница с полной мастерской опасных, но крайне полезных приспособлений? И если бы вы попытались тут что-нибудь... ну, предпринять, то исход был бы, скажем так, шумным?
Рыська открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Потому что лиса была права. Абсолютно, стопроцентно права. И почему-то это было даже не обидно, а скорее смешно. Хотя Рыська пока ещё не решил, будет он смеяться или злиться.
— Ладно, — сказала Клава. — Давайте для начала отмоемся. У меня за мастерской есть бочка с дождевой водой. Потом будете держать лампу и помогать с разборкой клапана. А заодно расскажете, что вы умеете. Потому что руки мне нужны. Головы желательно, но не обязательно. Руки нужны точно.
— У нас есть руки, — поспешно сказал Малой. — То есть лапы. И голова у Крюка. И у меня. У Рыськи тоже, только он ей редко пользуется.
— Эй! — возмутился Рыська.
Но Клава уже легко, заливисто, совершенно не обидно смеялась. И Крюк, который к тому времени уже отряхнулся от грибов, вдруг хмыкнул. И Малой захихикал. И даже сам Рыська через минуту почувствовал, что уши у него перестали прижиматься к голове, а хвост сам собой расслабился.
Вот так, совершенно неожиданно для себя, три барсука-разбойника не ограбили лес, а устроились подмастерьями к лuce-изобретательнице. Правда, сами они пока этого не понимали. Они думали, что просто задержались тут ненадолго, чтобы отмыться, передохнуть и придумать новый план.
Но новый план, как это обычно и бывает, придумался сам собой. И в нём уже не было места разбою. Хотя Малой по-прежнему мечтал о шоколадных шишках. И об этом как раз и пойдёт речь в следующей главе.