Говорят, правда иногда страннее вымысла. Судьба Олега Борисова — лишнее тому подтверждение. Его жизнь началась с путаницы, а закончилась в день, когда в доме воцарилась мертвая тишина. Родители привезли из роддома сверток, развернули и... обомлели. Вместо долгожданного мальчика в пеленках лежала чужая девочка.
Скандал в советском роддоме был грандиозным. Пока перепуганные врачи метались по коридорам, мать запомнила единственную примету — зеленка на лбу у сына. Младенца вернули, но медсестра на прощание бросила сакраментальную фразу: «Обратно его не приноси! Сказала, что твой — вот и воспитывай». Позже она родила еще одного сына — удивительно похожего на первого. И усомнилась снова.
С этого момента началась жизнь артиста, которому пришлось доказывать всем, что он не Альберт, а Олег. Не фарцовщик, а гений сцены. И не разменная монета в руках режиссеров.
Часть 1. Король эпизода, которого бросил театр
Олег Борисов войдет в историю советского кино как мастер тончайших переходов: за маской разбитного цирюльника Голохвостого скрывалась душа, склонная к глубочайшему трагизму. В фильме «Слуга», за который его признали лучшим актером года по версии журнала «Советский экран», он фактически сыграл самого себя: человека, который наблюдает за гибелью старого мира, не в силах что-то изменить.
В театре Олега Борисова боялись. Не потому, что он был скандалистом. А потому, что он был одержим. Он мог остановить репетицию и часами спорить с великим Товстоноговым о трактовке образа, доводя гениального режиссера до белого каления. Товстоногов как-то признался, что работать с Борисовым — «как в аду»***.
Всего он сменил семь театров. В 1964 году он ушел из Московского драматического театра имени Пушкина, не поладив с главным режиссером Равенских, и оказался в Ленинграде. В БДТ он прослужил почти 20 лет, но и там чувствовал себя чужим. Главные роли доставались другим, а ему — лишь роль «свиты» при короле Товстоногове.
В 1983 году, когда режиссер отдал главную роль в спектакле «Смерть Тарелкина» другому актеру, копившееся годами напряжение выплеснулось наружу. Он написал заявление об уходе. Второй раз за карьеру. И второе рождение.
Часть 2. Один театр на троих
Следующий этап стал, пожалуй, самым болезненным. Он ушел к Олегу Ефремову во МХАТ, надеясь, что на новой сцене наконец получит свободу. Но на деле оказался меж двух огней: молодые режиссеры боялись ставить спектакли с участием мэтра, который привык вживую перекраивать ткань пьесы.
Борисов основал собственное предприятие, чтобы играть то, что хочется ему. С афиш исчезли фамилии великих постановщиков. Остался только он — оголенный нерв времени.
Последние годы жизни он отдал антрепризе, которая в 90-е была единственным способом выжить.
Часть 3. «Беретик», который выбрал другого
Киев. Театр имени Леси Украинки. Ранние 50-е. Именно там он впервые увидел ту самую девушку — не вживую, а на фотографии в гримерке приятельницы. Белокурая девушка в берете, студентка факультета журналистики. Он сразу спросил: «А кто этот Беретик?».
Алла Латынская была из театральной семьи. Ее отец, директор театра, на дух не переносил актеров. Увидев худенького парня, который претендовал на руку его дочери, тесть насторожился. Но в отличие от многих коллег, Борисов смог разбить лед. Он не просил денег, не завидовал успехам знаменитого рода — он просто любил.
Их брак с Аллой продлился 40 лет. Он называл ее своей главной ролью. В дневниках он напишет: «Когда-то в Киеве, сам того не ведая, приобрел золото».
Часть 4. Тайна, которую он унес в могилу
В конце 70-х врачи поставили ему страшный диагноз — хронический лимфолейкоз, смертельная болезнь крови. Это был приговор, но Борисов скрывал его 16 лет.
Он молчал, потому что считал свою болезнь личным делом. Постоянные переливания крови, от которых отекало лицо, искажая черты знаменитого артиста, он прятал за гримом. Чтобы съездить на процедуры, он отпрашивался со съемок, но никогда не жаловался. Только ближайшие родные знали, что каждый выход на сцену для него — прыжок с парашютом, где купол может не раскрыться.
В 1991 году, когда силы уже были на исходе, они с Аллой обвенчались в церкви. Для человека, который сомневался в своем происхождении всю жизнь, это был финальный аккорд. Примирение с верой.
Часть 5. Пустой дом и дневники
Последние страницы дневника Борисова, которые потом читала его вдова Алла Романовна, посвящены не театру и не ролям. Он писал о кошке Маше и собаке Кеше. Пес Кеша, казалось, чувствовал, что хозяин уходит, и бродил по комнатам, не находя себе места.
28 апреля 1994 года народный артист СССР Олег Борисов скончался от последствий хронического лимфолейкоза. А через месяц, в точности через 30 дней, ушел из жизни и его верный пёс Кеша — как символ абсолютной, животной преданности.
После смерти мужа Алла Романовна хранила архив. Ее сын Юрий, режиссер и сценарист, погиб 16 ноября 2007 года от обширного инфаркта. Ему было 51. Юрий упал прямо на ступенях Московской филармонии — в том самом городе, где отец когда-то мечтал о покое. Он ушел так же внезапно, как и отец, и был похоронен рядом на Новодевичьем кладбище.
Алла осталась одна. Потом она передала дневники в государственный архив. Это настоящий клад — тысячи страниц, исписанных бисерным почерком человека, который так и не узнал, чей он сын, но точно знал, чьим мужем и отцом был.
Порой кажется, что судьба Олега Борисова написана им самим. Трагическая, гордая и до конца не понятая. С двойным дном — как и его лучшие роли.
П.С. В 2019 году в Киеве на Владимирской горке, где снимали знаменитую сцену из «За двумя зайцами», энтузиасты установили скамейку в память об актере. На ней выгравирована его фраза из дневника: «Главное, чтобы были любимые и любящие люди, которые будут тебя помнить». Что ж, Алла Романовна помнит. И хранит его свет.