Великая Отечественная война оставила глубокие раны на теле и в душе Краснодара.
Краснодар до войны был цветущим южным городом — белые акации, широкие улицы, запах свежего хлеба и табака. Никто тогда не мог представить, что этот благодатный край станет ареной одной из самых страшных трагедий XX века.
Великая Отечественная война ударила по Краснодару с особой жестокостью. Город вошёл в десятку самых разрушенных в России, а его история на долгие шесть месяцев превратилась в чёрную хронику оккупации.
Линии обороны и места скорби
Всё началось летом 1942 года. Оборона Краснодара распалась на два кровавых этапа. Сначала, с 7 по 12 августа, бойцы 56-й армии насмерть стояли на правом берегу Кубани, пытаясь удержать город, станицы Елизаветинскую и Пашковскую. Затем, когда силы иссякли, они отошли на левый берег и продолжали сражаться ещё два дня.
Главным символом этого отчаянного сопротивления стала Пашковская переправа. Сейчас её уже нет, но в памяти народной навсегда остался этот участок у нынешнего Пашковского микрорайона. Там, под непрерывным огнём, переправлялись последние защитники и мирные жители. Переправа стала мостом между жизнью и смертью.
А затем пришли они
Некоторые здания в оккупированном городе обрело зловещий смысл. На углу улиц Седина и Орджоникидзе расположилось «гестапо». На самом деле там орудовала айнзацкоманда 10a — каратели из «эскадронов смерти». Люди знали: тот, кто переступал порог этого дома, не возвращался.
Другое зловещее на тот момент место — Краевая детская больница. Там нацисты умертвили 320 пациентов и сотрудников — просто потому, что те были «неполноценны», возни с ними много.
На берегу Кубани у мясокомбината содержали военнопленных в небольшом лагере.
На территории «ЗИПа» возникло самое массовое захоронение жертв фашизма. А у промзоны «Каскада» проходил противотанковый ров — немцы сбрасывали туда убитых со всего города.
В районе Сенного рынка часто останавливались страшные машины, от которых люди сходили с ума от одного их вида — так называемые «душегубки».
Яблоновский мост взорвали свои же — советские солдаты взорвали старую переправу, чтобы отсечь немцев при отступлении. Взрыв этот прозвучал как погребальный звон по старому миру.
«Душегубки» — фургоны смерти
О «душегубках», или газвагенах, мир узнал именно после освобождения Краснодарского края. Позже найдутся свидетельства их применения и в других городах, но оглушительная весть о нечеловеческом изобретении пришла отсюда.
Это были герметичные фургоны, куда загоняли людей. Двигатель работал, и выхлопные газы поступали внутрь. Люди задыхались медленно и мучительно. Машины подъезжали к Сенному рынку или другим людным местам, загружали обречённых и увозили их в никуда. В городе, где каждый куст и каждый дом дышали ужасом, эти фургоны казались порождением ада.
Союзники-мародёры
Немецкое командование, как ни странно, следило за формальной дисциплиной. Повального мародёрства среди немцев не было. А вот румыны, их союзники, отличались особой «любовью» к чужому добру. Они отбирали у населения всё: от курицы до последнего мешка кукурузы.
Жительница оккупированного Краснодара вспоминала: «У соседки такой румын украл курицу и полмешка кукурузы. Его задержали проходившие мимо немцы, которые всё вернули. А румыну дали по лицу этим самым мешком. Он что-то там заорал на своём, и недовольный ушёл». Немцы били своих союзников не из жалости к русским, а из презрения: они считали румын убогими и неспособными даже к «дисциплинированному» грабежу.
Маленькая героиня Лида Воскресенская
Всего за время оккупации захватчики убили более 13 тысяч краснодарцев и 6 тысяч военнопленных. В городе работали восемь концентрационных пунктов. Организованного сопротивления не было — лишь небольшие подпольные группы. Но и они не сдавались.
Самый пронзительный подвиг совершила 14-летняя Лида Воскресенская. У неё на глазах гестаповцы убили её родных. Девочка ничего не забыла. Она нашла способ отравить пятерых немецких офицеров. Её пытали, а затем повесили напротив здания комендатуры — на углу улиц Октябрьской и Горького. Сейчас там установлена мемориальная доска. А из всех могил подпольщиков до наших дней сохранилась только одна — её и тех, кто погиб вместе с ней.
Предчувствие свободы
Уже в конце января 1943 года жители почувствовали: что-то меняется. В окрестностях гремели бои, и глухие раскаты канонады доносились до центра. Немцы сворачивались, упаковывали награбленное, уходили. Но перед уходом они свирепствовали особенно зверски.
В последние дни оккупации и в первые часы после освобождения краснодарцы увидели страшную картину: на столбах вдоль центральных улиц висели десятки повешенных. Их вешали за малейшее подозрение в симпатиях к советской власти. В лагерях расстреливали военнопленных — тащить их с собой немцы не захотели.
Освобождение
Утром 12 февраля 1943 года по городу пронеслось: «Наши!». Краснодар освободили войска 46-й армии под командованием генерал-майора И. П. Рослого. Люди выбегали на улицы. Бойцов Красной армии встречали не просто с радостью — с облегчением, со слезами.
Солдаты несли на плечах детей, женщины раздавали последние куски хлеба. Фотографии тех дней сохранили живую радость лиц, истёкших кровью, но не сломленных.
Краснодар был разрушен, изранен, но он выжил. Память о тех днях осталась в названиях улиц, в мемориальных досках и в тишине братских могил, где спят те, кто отдал свои жизни за то, чтобы над Кубанью снова светило мирное солнце.