На войне время течет иначе. Иногда секунда растягивается в вечность, а часы пролетают как одно мгновение. В тот душный августовский день время для сержанта Алексея остановилось.
Воздух был густым от кирпичной пыли, пороховой гари и запаха раскаленного металла. Их рота уже третьи сутки выбивала противника с безымянной высоты. Артиллерия перепахала землю так, что на ней не осталось ни одной целой травинки.
Алексей помнил только оглушительный свист, а затем — ослепительную вспышку. Земля тяжело ударила в грудь. Когда он пришел в себя, в ушах стоял непрерывный звон, а по лицу текло что-то теплое и липкое. Осколок зацепил голову. Сил подняться не было. Он закрыл глаза, готовясь к худшему, как вдруг сквозь грохот боя пробился тонкий, срывающийся девичий голос:
— Потерпи, родненький, сейчас, сейчас…
Это была Анюта. Санинструктор. Девчонка лет девятнадцати, которую бойцы ласково называли «нашим ангелом». Ее хрупкие, перемазанные землей руки ловко и быстро накладывали повязку на его разбитую голову.
— Жить будешь, сержант, — попыталась улыбнуться она, забрасывая за спину тяжелую брезентовую сумку с красным крестом. — Давай, обопрись на меня, пошли к своим…
Они успели отползти всего на пару десятков метров за разбитый остов танка, когда совсем рядом разорвалась шальная мина. Алексея отбросило взрывной волной. Придя в себя, он с ужасом понял, что Анюта больше не говорит.
Она лежала на спине, раскинув руки, неестественно бледная, а на ее выцветшей гимнастерке расползалось темное пятно.
Алексей забыл про собственную рану. Забыл про слабость и звон в ушах. Злость на врага и невыносимая боль за эту девочку, которая только что вытащила его с того света, придали ему нечеловеческие силы.
Он подхватил ее на руки. Боже, какая же она легкая! Словно перышко. Светлые волосы растрепались, голова безвольно запрокинулась назад. На боку болталась та самая санитарная сумка — символ надежды для десятков солдат.
Шатаясь, проваливаясь в воронки, сквозь дым и разрывы снарядов Алексей нес ее в тыл. Гимнастерка прилипла к телу от пота, повязка на голове намокла от крови, но он не останавливался.
Только оказавшись в относительной безопасности, за холмом, где уже не свистели пули, его ноги подкосились. Он тяжело опустился на обломок разрушенной стены, бережно удерживая Анюту на коленях.
— Только дыши, сестренка… Слышишь? Только дыши, — хрипел Алексей, не отрывая взгляда от ее лица.
Где-то позади гудела война, но для него сейчас существовала только одна задача — дождаться санитарную повозку. Он спасет ее. Так же, как она спасла его. Потому что на этой страшной войне люди выживали только так — закрывая собой друг друга.
