В прошлом августе побывал в Северной столице на выставке «Жизнь замечательных собак» от Русского музея. Выставка проходила с 17 мая по 10 ноября 2025 года. Разбирать снимки я не спешил и только сейчас до них добрался, так что это не реклама, а обзор уже давно пройденного.
Замысел выставки изначально показался довольно простеньким: мол, давайте покажем посетителям изображения самых разных пёсиков в отечественном искусстве, что удалось наскрести по сусекам. Но авторы проработали тему столь детально, что выставка действительно представляет собой антологию жизнеописания собак в контексте человеческого общества и культуры в России.
На фото – картина Фавсты Шихмановой «Дама в саду» (середина 1910-х годов). Порода собаки – колли.
Во вводном тексте к выставке авторы отмечают, что сейчас в немалом числе заведений распространён подход «дог-френдли». По сути, эта выставка тоже «дог-френдли», но в переносном значении – авторам хотелось, чтобы посетитель ушёл с неё с дружелюбным тёплым чувством в душе.
Позитивный настрой нам формируют ещё до захода в залы экспозиции. Лестница в Мраморном дворце, где проходит выставка (это филиал Русского музея, если кто забыл), украшена силуэтами собак, сердечками и буквами «ЖЗС», что видно на заднем плане. «ЖЗС» – то есть «Жизнь замечательных собак».
А этих бронзовых собачек современного скульптора Марины Островской можно почесать за ухом, как советует табличка на постаменте. Они пришли на выставку из частного собрания.
Первый раздел «Глаза в глаза» показывает портреты собак, которые смотрят нам в глаза. А мы, в свою очередь, смотрим им в глаза.
Далеко не все картины будут сопровождаться этикетками такого огромного шрифта, и чем дальше, тем меньше будет использоваться данный приём, но зато сразу видно, что авторам выставки хотелось выделить.
Ещё один элемент оформления – стилизация под книги. Для всего зала эта стилизация применяется только здесь, и далее оформление под корешки книг несуществующей серии «ЖЗС» будет только для названий разделов.
Покажу парочку портретов первого зала поближе. Этого пса по кличке Пегас Илья Репин знал по усадьбе Здравнёво под Витебском, где он бывал летом на протяжении нескольких лет. Пегас сопровождал художника во время его прогулок и выступал терпеливым натурщиком. Критик Владимир Стасов считал, что данный портрет сравним по красоте с портретами Мусоргского, Кюи и Толстого. Согласимся.
Картина «Собака (Этюд)» (1894) хранится в Екатеринбургском музее изобразительных искусств, где я, кстати, бывал. Далее, если я не указываю, откуда картина, то она из Русского музея. Надо сказать, что своз внешних экспонатов на этой выставке довольно большой, хотя теоретически музейщики могли бы полениться и ничего не заказывать со стороны.
Ах, да, порода собаки – ирландский красно-белый сеттер.
Мой любимый Петров-Водкин. Петровы-Водкины подобрали Ласку с улицы, и с тех пор она жила у них как полноправный член семьи. Ласку любили гости Петровых-Водкиных Андрей Белый и Александр Блок, последний держал её на коленях, когда читал рукопись поэмы «Двенадцать». Данный портрет написан художником на его даче в Хвалынске.
Картина «Собака» (1919) хранится в собрании музея-квартиры Исаака Бродского. Порода – финский шпиц.
Не буду пересказывать вам вводный текст к разделу, он пространно излагает очевидную мысль, что собаки были важными животными для людей, отчего даже художники их писали. Самое интересное в тексте – приведённая в нём цитата Ивана Тургенева из стихотворения в прозе «Собака»:
Собака сидит передо мною – и смотрит мне прямо в глаза.
И я тоже гляжу ей в глаза.
Она словно хочет сказать мне что-то. Она немая, она без слов, она сама себя не понимает – но я её понимаю.
<...>
Нет! это не животное и не человек меняются взглядами...
Это две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга.
И в каждой из этих пар, в животном и в человеке – одна и та же жизнь жмётся пугливо к другой.
Откуда я знаю породы всех показанных собак? Очень просто: маленькие медальончики с названием пород сопровождают каждый экспонат, как здесь сразу под витриной. Данная немецкая овчарка выполнена из дерева Ниной Зеленской в 1934 году.
Личные собаки художников или те собаки, к которым они по той или иной причине привязывались, неплохо справляются с ролью «друга человека». Несколько иначе выглядят собаки из раздела «Высшее общество». Думаю, хозяева аристократических собак тоже их любили, но нередко пёсикам приходилось выполнять функцию атрибута, элемента моды.
Перед нами – гипсовая скульптура мопса великой княгини Александры Иосифовны (1888–1889) авторства Артемия Обера. Данную работу, по оценке искусствоведов, можно считать своеобразным символом моды на мопсов в высшем свете Российской империи.
Картина «Парадная лестница в Академии художеств» (предположительно 1794) художника Михаила Щеточникова. Возможно, художник изобразил посетителей ежегодной академической выставки, но это не точно.
На площадке между двумя лестничными маршами мы видим левретку, которая кажется совсем уж крохотной на фоне масштабной архитектуры. Вот это новость: даже Академия художеств в конце XVIII века была дог-френдли. Сейчас поди попробуй в музей с собачкой пройти!
Наверное, самая старая картина выставки – это портрет царицы Марфы Матвеевной (урождённой Апраксиной), супруги царя Фёдора Алексеевича. Это первая в русской портретной живописи собака. Картина написана в 1681–1682 годах неизвестным художником, представителем школы Оружейной палаты.
К сожалению, свет из окна не позволил нормально сфотографировать картину, поэтому давайте посмотрим на её копию в Сети:
Порода собаки – континентальный той-спаниель разновидности папийон. На Руси-то, небось, и таких слов не знали.
Классика русской живописи – «Екатерина II на прогулке в Царскосельском парке» (рубеж 1800–1810-х) Владимира Боровиковского. Это поздний авторский повтор с изменённым фоном, ранний первый вариант можно найти в Третьяковке.
Порода собаки – левретка.
Отмечу, что авторы выставки весьма удачно используют интерьеры Мраморного дворца. Где нужно, они сочетают темы с красивыми залами, поэтому дореволюционные картины об аристократии и царях у нас тут. Для реалистической, советской и современной живописи используется другой дизайн помещений. При этом мы уже поняли, что структура выставки – не хронологическая, а тематическая, пусть некоторые темы и группы экспонатов неизбежно будут связаны с каким-либо историческим периодом.
Раздел «Верные друзья детства» рассматривает изображения собак в искусстве как спутников детей. Здесь все дети похожи – и аристократы XVIII века, и разночинцы XIX-го, и советские пролетарии XX столетия. Собаки, само собой, будут немного разными, но любовь детишек к пёсикам не зависит от сословий и эпохи.
Картина «Мальчик с собакой» (1792) Карла Кнаппе. Кнаппе – русский художник немецкого происхождения, родился и всю жизнь прожил в Петербурге. Он любил писать животных и звание академика получил за картину «Болонская собачка с битыми птицами», поэтому неудивительно, что данное полотно как будто в первую очередь посвящено собаке, а не мальчугану.
Порода собаки указана как «метис». Ну, допустим, данную собаку, принадлежавшую какому-то относительно благородному семейству, мы ещё можем так высокопарно называть, а вот дальше многие «метисы» – это, по факту, беспородные дворняги.
Крохотная картина «Вот-те и батькин обед!» (1824) Алексея Венецианова из собрания Третьяковской галереи. Собака – вновь какой-то «метис». Изначально художник назвал картину «Мальчик, горюющий о том, что уронил бурак с молоком».
Для творчества Венецианова эта работа важна, так как была одной из первых показанных публике работ, где он обратился к крестьянским образам. Незадолго до того в 1819 году он уехал в своё имение в Тверской губернии, где активно занялся «крестьянским жанром», и вот в 1824-м на академической выставке среди прочих картин посетители увидели мальчика с собачкой.
Зимний сад середины XIX века вписался в маршрут по разделу о друзьях детства, но авторы выставки не отчаялись и пристроили сюда мраморную скульптуру итальянского автора Джозуэ Мели «Преданность» (1854). Порода собаки – спаниель. Да, это не образец русского искусства, но зато по теме подходит.
А вот силуэты борзых в кустах – сомнительное решение, ибо все знают, что обычно у кустов любят делать собаки.
В зале рядом – продолжение раздела.
«Портрет сына» (1960-е) советского художника Бориса Угарова. Порода собаки – лайка.
Статуэтка «Мальчик с собакой (Юный пограничник с собакой)» (1950–1970-е) Галины Столбовой массово тиражировалась Ленинградским фарфоровым заводом, поэтому кто-то мог её видеть в быту или в каких-то коллекциях. На этой выставке образец статуэтки оказался благодаря одному частному собранию.
В этикетке сказано, что прототипом мальчика мог стать Никита Карацупа, знаменитый пограничник 1930-х годов, а под овчаркой подразумевается его пёс Ингус. Который вообще-то был Индусом, но после войны во время развития дружеских отношений с Индией такую кличку посчитали неполиткорректной и собаку переименовали. Да и Карацупа начал службу далеко не в детстве... Впрочем, истории о нём и его псе крепко обосновались в советской детской литературе, поэтому почему бы не омолодить героя для соответствующей публики?
Картина «Брат-репетитор» (1874) художника Алексея Боброва, на мой взгляд, не совсем совпадает с темой друзей детства. Дети тут, конечно, есть, и собака смешанных пород присутствует, но картина как будто не об этом, больше подходит для следующего раздела.
Вот, кстати, и он, раздел «В присутствии собак». Здесь собака представлена как относительно случайный элемент окружения человека, его повседневной жизни. Она может быть частью толпы горожан, как этот спаниель на картине Леонида Соломаткина «Шарманщик» (1872).
Частью семейного портрета, как кавказская овчарка на картине Завена Аршакуни «В мастерской» (1980). Суровый пёс.
Частью городского пейзажа, как дворняжка на картине Евсея Моисеенко «В Старой Ладоге (Автопортрет с женой)» (1978).
Или острого социального наблюдения, что мы видим в этой композиции, написанной на фанере. Художник Татьяна Назаренко, «Женщина с собачками» (1995).
Ну или натюрморта. Да, это уже знакомая нам собака Лайка Петрова-Водкина. Картина «Утренний натюрморт» написана им в 1918 году.
Часто в таких произведениях заметно, что собака словно сливается с окружающим пейзажем или интерьером. В этом задумка авторов, которым не хотелось акцентировать внимание на пёсиках. Поэтому этот гладкошёрстный фокстерьер на картине Василия Перова «Ботаник» (1874) обладает почти идеальной маскировкой в жёлтом поле со своими рыжими и коричневыми пятнышками.
А эта дворняга будто нарочно похожа на пятно или какую-то лужу на асфальте. Картина Владимира Рыбачка «Снова дождь» (1997–1998) немного грустная, но приятная глазу тех, кто с детства привык к видам мелких железнодорожных станций и любит их эстетику.
Помните известную комедию «Особенности национальной охоты»? В ней авторы сравнили несравнимые явления: в исторических сценах они показали псовую охоту, а в современности герои фильма бухают охотятся самостоятельно. На выставке решили не смешивать два типа охоты, поэтому сперва мы переходим в раздел «Псовая охота».
Псовая охота стала весьма популярной в Российской империи. В ней использовались различные породы борзых и гончих собак. Постепенно сложилась и самая распространённая охотничья порода – русская псовая борзая. Их мы видим на картине Ильи Галкина «Охотники» (1898) из собрания Эрмитажа.
Псовая охота как массовое увлечение аристократов и императоров, естественно, вымерла после революции, а вот неторопливая ружейная охота с собакой как была, так и есть. У такой охоты нет сословных преград. Вот здесь на картине 1930-х годов «Охота» художник Константин Панков, весьма вероятно, изобразил сам себя в сопровождении лайки.
Пейзаж на картине явно не равнинный. Панков был родом из северных районов Тобольской губернии, что ныне Ханты-Мансийский автономный округ. По отцу – ненец, по матери – манси. С детства, по собственному признанию, он охотился, а в своём творчестве пытался изобразить те места, которые прекрасно знал.
Конечно же, в этом разделе будут знаменитые «Охотники на привале» (1877) Василия Перова. Порода собаки – легавая. Вообще оригинал картины хранится в Третьяковке, это авторская копия, ничем не хуже.
Пробегая между разделами выставки, обратим внимание на оформление их названий. Так и захотелось приобрести для личной библиотеки такую книжную серию, если бы она была в природе!
Раздел «Портрет с собакой». Тут по названию всё понятно. Главное в данном «поджанре» – человек. Собака при этом очень часто будет походить на своего человека, хотя, казалось бы, вряд ли кто-то из хозяев осознанно подбирал себе собачку, исходя из сходства мордочки.
Нет, ну правда, очень похожи.
Данные работы – Зураба Церетели. Он ещё и картины пишет... Данные полотна предоставлены на выставку им самим.
Слева – «Александр с Тоником и Джином» (2012). Не ясно, подразумевается ли здесь, что алкаш допился до чёртиков и ему стали мерещиться вместо спиртных напитков дружелюбные гончие собаки, или он как бы на самом деле обозвал своих псов именами Тоник и Джин.
Справа – «Любимые бульдожки» (2015). Это тот же самый мужик, что слева, или нет? Или это вообще автопортрет? Немного похож на автора. Это признание, что Церетели страдает алкоголизмом? Столько вопросов без ответов...
Тут тоже бульдог, но другой. Обычно бульдогами называют английских бульдогов, от которых в своё время вывели французских бульдогов, как у Шаляпина на этом портрете. Не путайте с мопсами – это другая порода, у мопсов более сплюснутая морда и уши заворачиваются и прилегают к голове.
Знаменитый портрет написал Борис Кустодиев в 1922 году. А пса звали Ройка.
Тут собака – натуральная копия людей.
Картина «Две испанки с собакой» (1920-е) Наталии Гончаровой из собрания Третьяковской галереи иллюстрирует давний интерес художницы к Испании и испанской культуре. Некоторые находят в картине влияние средневековой живописи, кто-то видит сходство фигур испанок со старинными испанскими соборами. Марина Цветаева назвала этих женщин «кружевными цитаделями». Собачка здесь весьма условная, отчего авторы выставки не смогли определить её породу и обозначили ту как «собирательный образ собаки».
Это ещё один французский бульдог. Несмотря на схожий с мопсами аристократический дух, этого бульдога по кличке Гюгюс, он же Клоун, купили с рук на улицах Парижа у какого-то торговца. Так в благородной семье Юсуповых у маленького Феликса появилась не менее благородная на вид собака. Вообще изначально она отзывалась на кличку Наполеон, надо было оставить.
Портрет Феликса Юсупова написан Валентином Серовым в 1903 году.
Выставка продолжается этажом выше, где самое большое пространство занимает раздел «Концептуальные собаки». Короче, собаки в постмодернистском обличье. Здесь была ещё пара мелких разделов «Книжная графика» и «Народная игрушка», но на фоне буйства современного искусства другие темы теряются.
Металлическая скульптура Андрея Люблинского 2023 года пришла на выставку из питерского экспозиционного пространства «Стрит-арт хранение». Она обыгрывает англоязычный термин «watchdog» и, собственно, так и называется: «Watchdog». «Watch dog» – это просто «сторожевой пёс», но слитное написание уже давно обозначает так называемый сторожевой или контрольный таймер (watchdog timer), который проверяет работоспособность дистанционно подключённых устройств – банкоматов, серверов, камер наблюдения. Вот, пожалуйста, вам и камера наблюдения в виде сторожевого пса.
Как правило, собаки в этом разделе – неопределённой или вовсе выдуманной породы. Сами понимаете, реализмом здесь не пахнет.
Картина «Друг» (2020) петербургского художника Турбена тоже из пространства «Стрит-арт хранение».
Каких «концептуальных» собак только нет. И маленькие, как один из вариантов наградной статуэтки журнала «Собака.ru» 2025 года.
И огромные, как этот надувной пёс под названием «Карнавал нейронных сетей» (2017–2021). Работа Ивана Горшкова взята на выставку из частного собрания коллекционера Сергея Лимонова. И не жалко этому коллекционеру такую громадину хранить... Хотя сейчас собачку надувает электронасос, а на постоянном хранении она, возможно, в сдутом виде собрана и убрана подальше в чулан.
Смешное чучело собаки Баринова из проекта «Движение в сторону Йые». Авторы – О&А Флоренские, 1995 год. Собственность авторов.
Так, стоп, что? Какой ещё Баринов, какое Йые? Давайте почитаем аннотацию:
Загадочная страна Йые, которую в проекте «Движение в сторону Йые» (1995) исследует вымышленный профессор Баринов, названа в память улицы в эстонском городке, а чучела собак напоминают мягкую игрушку, которую в 1990-е продавали прямо на улицах и на оптовых рынках. Так советская модернистская цивилизация, с её героическими историями покорения Арктики и космоса, на глазах становится детской сказкой для взрослых, где мифология и реальность не различимы. Баринов у Флоренских, исследующих изменения исторического нарратива, соединяет в своей биографии черты русского учёного XIX века и советского учёного до полного их слияния: в его «истории» фигурируют не только собаки, но и редкие часы, которыми великий конструктор Кулибин якобы поражал воображение императрицы Екатерины Второй в Горьком.
Ну, теперь стало гораздо понятнее! (Нет.)
Эта картина вызывает чувство непередаваемой тревожности. Однако называется она вполне безобидно – «Пляж». Не знаю, что художник Владимир Дубосарский пытался сказать, но мне позагорать на этом пляже как-то не захотелось.
Пожалуй, хватит современного искусства. Примерно так я выгляжу после просмотра и осмысливания произведений этого раздела.
Если что, данная картина называется «Спиной вперёд» (2023) из собрания Галереи Марины Гисич, автор – Никита Пирумов. Даже не спрашивайте, что всё это значит. Нам, пролетариям, не понять высоких материй.
А если серьёзно, то создаётся впечатление, что авторам выставки в данном разделе, наиболее сложном и противоречивом по наполнению, не удалось содержательно объяснить сумбурный набор нестандартных пёсиков. Может, было лень, а может, делали в последний момент. Вводный текст раздела, откровенно говоря, не даёт полноценный контекст темы, а к многим экспонатам этикетаж краткий, только название с автором и никаких объяснений.
Последний раздел выставки – всего лишь скромная комнатка в тупике второго этажа, но зато с хорошей тематикой. Называется «Героические собаки». Раздел включает сюжеты и образы советской эпохи, когда собака была верным помощником человека в таких важных «героических» делах, как исследование Арктики, защита государственной границы и освоение космоса.
Произведения могут быть и поздними, как, скажем, этот самодельный космический аппарат с Лайкой. Автор – Ольга Флоренская, 1999 год. Собачку-то и не сразу разглядишь.
Кажется, что ей страшно перед полётом. Нам тоже страшно, потому что мы знаем, что Лайка в ходе полёта «Спутника-2» 3 ноября 1957 года погибла. Бедненькая. Но зато её имя увековечено в истории нашей страны.
Другие собаки хотели бы повторить космические подвиги, если верить картине Петра Рейхета «Мы все хотим побывать на Луне» (1990), предоставленной на выставку семьёй художника. По крайней мере, это было бы хорошим объяснением, почему собаки воют на Луну, мне нравится.
Мордочка немецкой овчарки с гипсовой скульптуры Михаила Белашова и Екатерины Белашовой-Алексеевой «Пограничник» (1937). Мужик мне был неинтересен, поэтому в кадре только собака. Встречается мнение, что и эта скульптура вдохновлена историей Карацупы и Индуса-Ингуса. Что ж, здесь хотя бы взрослый погранец, а не какой-то мальчонка, что больше похоже на исторические факты.
Скульптура перед нами, насколько я понял, оригинальная, та самая, которую авторы продемонстрировали на выставке «РККА» в 1938 году. Впоследствии она была растиражирована для парков и иных мест.
Последнее фото на сегодня передаёт настроение в конце пути. Не хочется прощаться с увиденными собачками, хотя понимаешь, что будут и новые встречи с пёсиками, и новые выставки со свежими впечатлениями. «До следующей навигации» (1979) – так называется картина Петра Рейхета из собрания Музея Арктики и Антарктики. С учётом того, что в советские годы Рейхет ездил в три полярные экспедиции, можно уверенно предположить, что такую картинку он не выдумал, а видел своими глазами.
А на сегодня всё. До следующей навигации!
О некоторых других временных выставках в Петербурге и Москве рассказываю тут: