Недавно вдоль западной границы России разместилась крупнейшая за последние десятилетия группировка войск НАТО. В Брюсселе это называют плановой проверкой, но ее размах напоминает подготовку к военным действиям. Эстонские учения Spring Storm с участием 12 тысяч военнослужащих и серия американских маневров Sword 26, где задействован 15-тысячный контингент, идут в плотной связке. Подразделения 2-го кавалерийского полка США совершают марши в направлении литовской границы, а в Финляндии американские части учатся воевать вместе с местными элитными бригадами. Западные войска фактически выдвинуты к границам Псковской и Ленинградской областей. При такой концентрации сил грань между учебным маневром и развертыванием ударного плацдарма становится все менее различимой.
Эта ситуация напоминает одну из самых опасных фаз холодной войны — ноябрь 1983 года, знаменитые учения Able Archer. Тогда НАТО так дотошно отрабатывало переход к ядерным ударам, что в СССР это восприняли как подготовку к реальной атаке под прикрытием штабных игр. Мир оказался на грани Третьей мировой именно из-за того, что имитация стала почти неотличима от реальности.
У сегодняшних Аble Archer есть опасное отличие. В 1980-х угроза исходила от закрытых командных пунктов и штабных сценариев. Сейчас натовские колонны маневрируют в нескольких десятках километров от российских рубежей. Особенно заметно обстановка изменилась на северном направлении. Вступление Финляндии в НАТО из политического жеста превратилось в военный фактор. Теперь американские войска переходят под командование финнов — идет интеграция финской территории в передовой контур армии США в Европе. В случае эскалации эти силы будут угрожать базам Северного флота и логистике Мурманской области.
В прибалтийской зоне площадкой для отработки военных сценариев стали Эстония и северо-восточная Латвия. К границам Псковской области стянуты больше 12 тысяч военных из 15 стран. Здесь обкатывают системы управления боем и моментального обмена данными. В основе этих учений — применение средств радиоэлектронной борьбы и беспилотников.
Главным логистическим центром в этой системе стала Польша. Через нее НАТО перебрасывает американский 2-й кавалерийский полк, налаживая механизм быстрого реагирования. Альянс тестирует свою инфраструктуру — логистические цепи должны снабжать группировку до 800 тысяч человек и 200 тысяч единиц техники в течение полугода.
В районе Сувалкского коридора действия НАТО укладываются в сценарий изоляции Калининградской области. Этот вариант обсуждают западные военные эксперты. Ситуацию обостряет ракетная база в польском Редзиково. Брюссель называет ее оборонительной, но пусковые установки позволяют запускать наступательные крылатые ракеты. Этот объект — угроза для всего Северо-Запада России.
Но картина была бы неполной без украинского фактора. В польском Быдгоще, на базе Совместного центра НАТО и Украины, офицеры Незалежной передают натовским штабам опыт противодействия российским вооруженным силам. Альянс использует Украину как лабораторию, изучая российские алгоритмы применения РЭБ, планирующих авиабомб и высокоточного ракетного оружия. Полученные выводы сразу встраиваются в тактику натовских подразделений, которые маневрируют у российских границ.
Опасность нельзя измерить только количеством танков. Когда вблизи границы работает ударная авиация, а эфир насыщен целеуказаниями, возникает риск непреднамеренной эскалации. Любой инцидент в небе над Балтикой, сбой в алгоритмах управления или случайное столкновение патрулей способны запустить цепную реакцию, которую политические кабинеты уже не смогут купировать.
В таких условиях Россия вынуждена перестраивать систему сдерживания. Воссоздание Ленинградского военного округа, усиление калининградского оборонительного района и размещение нестратегического ядерного оружия в Белоруссии укладываются в одну логику: Москва закрывает уязвимые участки и показывает, что цена любого военного авантюризма будет неприемлемой.
Российское руководство понимают: маневры НАТО вышли за рамки дежурной демонстрации силы. У наших границ идет репетиция большой континентальной войны. Поэтому любые попытки перенести штабные сценарии в реальный театр военных действий встретят предельно жесткую реакцию.
Михаил Махровский — колумнист Новое.Медиа, журналист МИА «Россия Сегодня».