Тех психологических аспектов, которые могли бы его подвести к сведению счётов с жизнью, в условиях, когда на него не воздействуют, мы в почерке в принципе не увидим. А вот то состояние, в котором он находился, — некое состояние безысходности — можем. Татьяна Кузнецова Кузнецова призналась, что раньше уже изучала другие почерки Эпштейна, но на предмет сексуальных патологий. Она подчеркнула, что педофилия — это именно про патологию, и в других образцах она видела меньше паттернов маниакальности, но больше расчёта, манипулятивности и высокого интеллекта. В самой предсмертной записке графолог увидела мощный внутренний конфликт. В начале текста — внутренний крик, раздражение и гнев, но дальше Эпштейн берёт себя в руки, постепенно прилипая к строке. Такой паттерн, объясняет эксперт, свойственен ему вне зависимости от ситуации: он мог контролировать себя, обладал отличной интуицией, хорошо чувствовал людей, мимикрировал и подстраивался под собеседника. Кузнецова обратила внимание на последние
«Кресты, кресты, кресты»: Графолог нашла гнев и безысходность в предсмертной записке Эпштейна
8 мая8 мая
533
2 мин