Сегодня я совершил дерзкий налёт на территорию сэра Баскервиля.
Он отвлёкся на свою дурацкую косточку, а я — шмыг! — и уже у миски. В ней лежала сосиска. Настоящая. Пахла так, что уши заворачивались.
Я схватил её и — в укрытие, под вентилятор. Пухом одуванчика клянусь, как же я люблю этот ветерок! Раньше я жил без вентилятора и даже без коврика. А теперь у меня есть охлаждающий коврик — лежу на нём, как король на облаке. В общем, сосиска рядом, я герой.
Но тут случилась трагедия.
Я откусил. И понял: мои зубы не для этого. Вообще. Мясо — это не сено. Оно не хрустит, не пахнет лугами, и после него хочется плакать, а не прыгать.
Пришлось отдать сосиску обратно Баскервилю. Он, конечно, победно зарычал. А я сделал вид, что так и задумано: «Это была проверка твоей бдительности, пёс».
Потом пришла Банникула, обнюхала меня и сказала: «Фу, принц, от тебя пахнет колбасой».
Я такого позора не выдерживал даже в тёмные времена.
Лежу на коврике, под вентилятором, жую сено и смотрю на графиню. Она рядом. У неё чёлка смешная, а глаза хитрые.
И я думаю: ну и ладно. Сосиски — не наше. Зато у меня есть любовь, прохлада и ни одного врага, кроме пылесоса.
А ночью у нас с Банникулой запланировано коварное мероприятие. Будем создавать дизайнерские дырочки в пледе. Она сказала, что присоединится, если я дам ей самый мягкий уголок для первой дырки. Я согласился. Искусство требует жертв.