Официальное объяснение звучит слабо
Когда людям говорят, что мобильный интернет и SMS отключают ради борьбы с беспилотниками, это уже давно звучит неубедительно.
9 мая 2026 года в Москве обещают ограничить мобильный интернет, SMS и даже белый список сайтов. Домашний интернет и Wi-Fi при этом должны работать. Официальное объяснение - безопасность праздничных мероприятий и борьба с угрозами БПЛА.
Но беспилотнику не нужен SMS, чтобы лететь. Он не получает координаты сообщениями, как человек получает код от банка. Дрон будет лететь по GPS, который уже давно уверенно глушат. Дрон будет использовать движение по инерции, у него заранее заложен маршрут, встроена карта высот и объектов, есть видеокамера, радиомаяк а также возможно использование других сигналов.
Сотовые вышки можно использовать без SIM-карты
Есть и более интересный вариант. Сигналы сотовых вышек можно использовать как подсказку для навигации. GPS World еще в 2017 году писал, что LTE-сигналы могут помогать автономной навигации без нормального GNSS-сигнала.
Для пассивного приема сигнала от радиовышек дрону не нужна SIM-карта, не нужен тариф и даже не нужен мобильный интернет.
Если в городе оставили включенными базовые станции, они все равно излучают сигнал. Дрон может слушать этот сигнал, даже не регистрируясь в сети. Тогда отключение мобильного интернета почти не мешает такой навигации.
Чтобы действительно помешать навигации по сигналам вышек, нужно полностью обесточить вышки сотовой связи. Но в этой ситуации ваш телефон вообще не будет ловить сигнал и превратиться просто в будильник с часами.
Мобильные сети дроны все же используют
При этом нельзя говорить, что дроны вообще не используют мобильные сети. Используют. 3GPP прямо описывает связь БПЛА через сотовые сети, включая команды, управление и телеметрию.
Были и публичные сообщения о 4G-модемах с SIM-картами в ударных дронах. The War Zone писал о найденном Шахад-136 с 4G-модемом и SIM-картой.
То есть мобильный интернет может мешать части дронов. Но объяснение отключим SMS и дрон не наведется выглядит слишком примитивно. SMS может быть триггером или резервной командой, но не нормальной навигацией.
Для чего на самом деле нужно отключение мобильной связи и интернет сети
Такой сценарий больше всего похож на противодействие террористам и устройствам вокруг планируемого места атаки.
Человек в машине может отправить координаты через Telegram. Камера может передать фото местности. Телефон может дать геометку. Модем может открыть удаленный доступ. Трекер может показать место, где находится груз. Одноразовая SIM-карта может принять команду. SMS может быть не навигацией, а простым сигналом - начать, ждать, сработало.
Против этого отключение мобильного интернета и SMS уже выглядит разумнее. Оно мешает не столько самому беспилотнику в воздухе, сколько людям, телефонам, модемам, камерам и триггерам на земле.
Локальные запуски и наземная координация
После операции 1 июня 2025 года Reuters писал, что украинские дроны были спрятаны в деревянных конструкциях на грузовиках и доставлены к районам российских авиабаз.
РБК со ссылкой на Минобороны РФ писал, что в Мурманской и Иркутской областях FPV-дроны запускались с территории, находящейся в непосредственной близости от аэродромов.
То же самое касается диверсий и сбора данных на земле. В июне 2025 года Ведомости писали об обрушении мостов и авариях на железной дороге в Брянской и Курской областях.
В мае 2026 года Ведомости со ссылкой на ФСБ писали о задержаниях людей, которые, по версии ведомства, собирали данные об объектах ОПК, транспортной инфраструктуре и военнослужащих. Координация, как утверждалось, шла через Telegram.
Почему все объясняют беспилотниками
Борьба с дронами понятное и удобное объяснение. Оно звучит безопасно. Никто не хочет, чтобы над городом летали беспилотники. Поэтому под этим объяснением можно вводить меры, которые на самом деле намного шире.
Лимит международного трафика 15 ГБ не похож на борьбу с диверсиями
Если вводят лимит вроде 15 ГБ на зарубежный или VPN-трафик, это плохо похоже на борьбу с диверсиями. Для координат, сообщений, фотографий и коротких видео 15 ГБ - огромный объем. На такую связь хватит с запасом.
Зато 15 ГБ быстро закончатся, если человек смотрит YouTube, пользуется зарубежными сервисами или держит VPN включенным каждый день.
Именно такой лимит обсуждался в 2026 году. Forbes писал, что Минцифры просило операторов ввести плату за использование более 15 ГБ международного трафика в месяц на мобильных сетях.
Коммерсант писал, что операторы просили отсрочку, потому что не успевали подготовить биллинг для такой схемы.
Ведомости также писали, что операторы технически не готовы к введению платы за трафик сверх 15 ГБ.
Такая мера плохо бьет по условному диверсанту, которому нужно отправить несколько фото и координаты. Но она хорошо бьет по обычному массовому пользователю, который хочет смотреть зарубежное видео и пользоваться внешним интернетом.
Одобренный государственный VPN показывает настоящую проблему
Когда речь заходит об одобренных или белых VPN, то здесь противоречие становится еще заметнее.
Если VPN опасен сам по себе, зачем тогда делать государственный или разрешенный VPN. Значит, проблема не в VPN как технологии. Проблема в том, что обычный VPN позволяет человеку обходить запреты без контроля.
В 2025 году обсуждалась идея ГосVPN. Он должен был давать доступ к зарубежным ресурсам, разрешенным в РФ, но недоступным извне, и при этом не открывать запрещенные в России сайты.
В 2026 году появились предложения о белых VPN - списке разрешенных VPN-протоколов.
Разрешенный VPN в такой логике - это уже не свободный туннель наружу. Это управляемая дверь. Сюда можно, туда нельзя, этот сайт открывается, этот не открывается, этот трафик считается, этот блокируется.
Но и здесь есть свой абсурд. Если такой государственный или операторский VPN станет массовым, иностранные сервисы легко увидят его IP-адреса и смогут их закрыть. Частные VPN живут за счет множества адресов и постоянной смены инфраструктуры. А официальный шлюз будет большой, заметный и предсказуемый. Его проще заблокировать полностью.
Кроме того, если через такой шлюз действительно будет удобно выходить наружу, технически найдутся люди, которые попробуют строить поверх него новые туннели. А если его начнут жестко фильтровать, он перестанет быть VPN и превратится в обычный белый список сайтов.
Внешний интернет как отдельная услуга
Самая правдоподобная схема выглядит так. Внешний интернет хотят постепенно отделить от внутреннего.
Внутри - российские сайты, банки, маркетплейсы, госуслуги, российский хостинг, разрешенные сервисы. Это базовый интернет, который работает по умолчанию.
Снаружи - зарубежные сайты, иностранные сервисы, видео, облака, платформы, внешние API. Это уже не обычный интернет, а отдельная услуга через лимит, через оплату, через оператора, через фильтрацию и белые списки.
Тогда становится понятнее роль мобильных операторов. Государству не обязательно выдавать каждому человеку приложение ГосVPN. Гораздо удобнее сделать все на стороне оператора. У оператора уже есть SIM-карта, паспортные данные, тариф, биллинг, оборудование, маршрутизация и обязанность выполнять требования регулятора.
Оператор может сказать - российский интернет входит в тариф, а внешний трафик идет отдельно. Первые 15 ГБ условно включены, дальше плати. Запрещенные сайты все равно не откроются. Разрешенные зарубежные ресурсы будут работать через контролируемый шлюз. Частные VPN и иностранные хостинги будут постепенно выдавливаться.
Это не фантазия на пустом месте. Роскомнадзор прямо напоминает, что операторы должны пропускать интернет-трафик через ТСПУ. Интерфакс писал, что с 1 января 2023 года операторы обязаны пропускать весь интернет-трафик через ТСПУ.
Сам РКН писал о штрафах за нарушения требований по пропуску трафика через ТСПУ.
В такой картине государственный VPN - это не приложение на телефоне. Это скорее операторский или корпоративный туннель за границу, за который платит оператор или организация, а потом стоимость перекладывается на клиентов. Пользователь видит не VPN, а новую цену за внешний интернет.
Более жесткая гипотеза
Есть и более жесткая гипотеза. Все это может быть подготовкой не просто к ограничению VPN, а к фактическому отделению зарубежного интернета от российского, что уже неоднократно обсуждалось.
Внутренний интернет остается обычной базовой услугой, а выход за границу превращается в отдельный платный коридор. Этот коридор продается не напрямую каждому человеку, а крупным корпорациям и операторам связи. Оператор получает разрешенный государственный туннель наружу, платит за него как за инфраструктуру, а потом становится кассиром. Он собирает деньги с абонентов за саму возможность пользоваться внешним интернетом.
В такой модели логично появляются белые списки иностранных ресурсов. Если дать пользователю просто государственный VPN наружу, он сразу попробует построить внутри него свой собственный туннель. Подключиться к зарубежному серверу, поднять прокси, спрятать трафик в разрешенный HTTPS и снова выйти в обычный интернет.
Чтобы этого не произошло, государственный шлюз должен выпускать не куда угодно, а только туда, куда разрешено. Не весь зарубежный интернет, а список. Этот сайт можно, этот сервис можно, этот API можно, этот банк можно, а все остальное закрыто.
Зачем все так сложно и чем это отличается от обычного доступа в интернет?
Дело в том что сегодня государство все еще не контролирует все каналы выхода за границу. Трафик уходит наружу разными путями: через операторов связи, корпоративные сети, частные VPN, иностранный хостинг, прокси и другие обходные маршруты. Поэтому внешний интернет пока остается не единой государственной услугой, а набором разных технических дорог.
Именно это может измениться при появлении государственного VPN или государственного протокола доступа наружу. Выход во внешний интернет превратится в монопольный коридор: пакеты идут через разрешенный шлюз, доступ считается, фильтруется и оплачивается. В этом смысле массовые госзакупки VPN могут выглядеть не как обычная закупка средств безопасности, а как подготовка к модели, где Рунет становится внутренней сетью, а доступ за рубеж продается через операторов и крупных поставщиков связи.
От VPN к государственному прокси
Обычный VPN защищает пользователя от провайдера. Сосед, Wi-Fi-точка, мобильный оператор и промежуточные узлы не видят, что именно передается внутри туннеля.
Но если разрешенный VPN построен как государственный шлюз, защита может работать только до этого шлюза. До государственного сервера канал действительно зашифрован. Провайдер или оператор не читают содержимое. Но на стороне государственного сервера трафик может расшифровываться, проверяться, фильтроваться и только потом уходить наружу.
Технически это уже не VPN в привычном смысле, а доверенный государственный прокси. Пользователь видит защищенное соединение, но доверие перенесено с обычного интернета на государственную точку расшифровки.
Если такая система будет требовать специальный клиент, сертификат, профиль безопасности или обязательную настройку устройства, она сможет видеть намного больше, чем простой список IP-адресов. В такой модели под контроль попадают имена сайтов, ссылки, запросы, часть передаваемых данных, логины, токены, персональные сведения и поведение пользователя в сети.
Именно поэтому идея одобренного VPN опаснее обычной блокировки. Блокировка просто говорит - сюда нельзя. А государственный шлюз говорит - сюда можно, но только через меня.
Это уже не защита пользователя, а перенос доверия к тому, кто стоит посередине. На словах такой канал может называться безопасным, потому что его не прочитает сосед или случайный провайдер. Но если вся расшифровка и фильтрация происходят на государственной стороне, пользователь получает не приватность, а централизованное наблюдение.
В самом жестком варианте такая система превращает внешний интернет в досматриваемую платную услугу. Оператор продает доступ, государственный шлюз решает, куда можно идти, белый список ограничивает направления, а точка расшифровки видит поведение пользователя.
Тогда речь уже не о борьбе с дронами, не о борьбе с опасным VPN и даже не просто о блокировках. Речь о модели, где каждый выход во внешний интернет становится управляемым, оплачиваемым и наблюдаемым.
Госзакупки VPN тоже укладываются в эту логику
Госзакупки VPN тоже можно читать в этой логике. Ведомости писали, что в I квартале 2026 года госкомпании и госучреждения стали чаще закупать корпоративные VPN.
Формально это защищенные каналы для организаций, а не VPN для обхода блокировок. Но сам тренд показывает, что для государства и крупных структур VPN - это не свобода доступа, а управляемая служебная труба.
Как все складывается вместе
Отключение интернета на праздник - это краткосрочный режим. Белые списки - это список того, что можно оставить. Лимит на зарубежный трафик - это способ сделать внешний интернет отдельной платной услугой. Борьба с VPN - это борьба с неконтролируемым обходом. Одобренные VPN - это попытка оставить только управляемый обход. Давление на хостинг - это способ убрать частные туннели и вынудить пользоваться контролируемой инфраструктурой.
А беспилотники в этой схеме - удобное объяснение для публики. Оно не полностью выдумано. Мобильный интернет действительно может использоваться для координации атак или для связи отдельных БПЛА. Но оно не объясняет всю систему. Не объясняет лимиты на зарубежный трафик. Не объясняет одобренные VPN. Не объясняет белые списки. Не объясняет монетизацию внешнего доступа.
Главный вывод
Речь может идти не о защите от дронов как главной цели, а о строительстве управляемого внешнего интернета.
- Не интернет включен или выключен, а другая модель.
- Внутренний интернет работает как базовая услуга.
- Внешний интернет становится отдельным платным доступом.
- Маршруты наружу контролируются.
- Запрещенные ресурсы не открываются.
- VPN разрешен только тогда, когда он не мешает фильтрации.
- Операторы становятся кассирами и шлюзами.
В нужный момент мобильный интернет можно отключить точечно или полностью.
Именно поэтому объяснение про дроны и SMS выглядит слишком слабым. Оно подходит для телевизора, но плохо подходит для технического анализа. Если дрону нужно лететь, ему не нужен SMS. А если государству нужно управлять людьми, устройствами, трафиком и доступом наружу, тогда отключение мобильного интернета, белые списки, лимиты, одобренные VPN и платный зарубежный трафик выглядят как части одной системы.