У деда была своя азбука — точки и тире, через которые по воздуху передавались сообщения. У бабушки — арабская вязь, персидская поэзия и английский язык. У мамы — инженерная связь и переводы. И только сейчас, спустя много лет, я начинаю понимать, насколько глубоко всё это проросло во мне.
Мой дедушка, Георгий Георгиевич Ситников, в десять лет попал на обложку журнала «Радио-любитель». Шёл 1924 год — самое начало советского радиолюбительства, когда страна только училась ловить волну. Мальчик, собравший работающий передатчик, был событием почти невероятным.
Потом была Испания — 1937-й, фронтовая радиосвязь. Балканы — 1943–1944 годы, начальник радиосвязи спецгруппы Красной армии. ГРУ. Сталинская премия. Звание Почётного радиста.
Вся его жизнь проходила в эфире — между странами, фронтами, временами. Там, где во время войны решается всё: проходит сигнал или нет.
Я успела его застать. Он умер, когда мне было восемь. И этого хватило, чтобы что-то осталось во мне навсегда.
Я помню, как дед рассказывал мне про азбуку Морзе. Про то, что у каждой буквы есть свой код — комбинация точек и тире, которую можно простучать ключом, и её поймёт тот, кто умеет читать сигнал.
Для семилетнего ребёнка это звучало как настоящее волшебство.
Тогда я ещё не понимала, что мне впервые показывают одну из самых важных вещей: смысл может передаваться через невидимое — если существует код и есть тот, кто способен его принять.
Дед был человеком отдельным. Много лет прожил в Англии, работал переводчиком и разведчиком. После сталинских времён в нём осталась тяжёлая настороженность — почти болезненная. В семье быстро дали понять: лишних вопросов задавать не надо.
Поэтому я помню его скорее не через разговоры, а через взгляд.
Он смотрел на меня так, будто видел насквозь. Будто знал меня изнутри.
Тёплых разговоров у нас было немного, но иногда он рассказывал, как настраивал приёмники и выходил на связь с дальними странами. И мне казалось чудом, что человек в Москве может слышать другого человека на другом конце земли — просто через воздух.
А ещё была бабушка.
И это уже совсем другой воздух. Другая интонация.
Бабушку я помню телесно. До семи лет, пока она была рядом, моим главным миром были её руки. Она шила мне платья и кукольную одежду, вкусно кормила, обнимала так, что внутри становилось спокойно.
Это был мир ласки, в котором я жила.
Бабушка была языковедом. Знала персидский, редкие арабские наречия. Вместе с дедом прошла Испанию. В 1939 году в тылу родила первую дочь — мою тётю Аню. А в мае 1945-го, через две недели после Победы, в Москве появилась на свет моя мама Ольга.
У нас дома лежали удивительные книги — арабская «Шахерезада» с редкими иллюстрациями, тяжёлые тома с вязью, восточными орнаментами, принцессами и тиграми.
Я ребёнком замирала над ними, листала страницы, не понимая языка, но чувствуя, что внутри скрыт целый мир.
И эти сказки бабушка сама переводила с арабского на английский.
А мама — тоже связист, тоже человек языков — потом читала их мне уже по-русски. С бабушкиных английских переводов.
Бабушка переводила сказки на английский. Мама потом читала их мне по-русски. А я, маленькая, слушала и не понимала, что мне передают не только саму историю, но и нечто большее: сам способ, которым смысл проходит через людей и языки — и не теряется.
И лишь теперь я вдруг увидела всю эту картину целиком.
У деда был свой код — точки и тире азбуки Морзе.
У бабушки — арабская вязь, персидская поэзия, английский язык.
А мама соединяла сразу два мира — языки и инженерную связь.
Целая семья людей, которые всю жизнь передавали сигналы. Просто каждый — на своём языке.
И самое удивительное — я ведь ничего специально не выбирала.
В институт связи в Петербурге я пошла почти случайно. В семье говорили: «Связь — серьёзная профессия». И я поступила.
А потом оказалось, что иду по дедушкиному следу, даже не осознавая этого.
Сейчас я занимаюсь программой КомпАс — системой, которая помогает увидеть внутренний рисунок человека, его настройки, его способ быть в мире.
Про то, что у каждого человека есть своя комбинация ритмов, линий и внутренних сигналов. И если научиться её читать — вдруг становится видно, кто этот человек на самом деле.
И знаете, что меня по-настоящему поразило?
Это ведь ровно то, о чём дед рассказывал мне в детстве, когда объяснял азбуку Морзе.
Только тогда код состоял из точек и тире. А теперь — из внутреннего рисунка человека.
И когда я читаю чью-то карту, в этом тоже продолжается связь с бабушкой и мамой. Тот самый перевод — с языка, которого человек сам о себе ещё не знает, на язык, который можно услышать и понять.
Когда-то бабушка переводила сказки с арабского на английский. Мама — с английского на русский. А теперь я точно так же вслушиваюсь в другой, незнакомый человеку язык — и пытаюсь перевести его в слова, которые помогут ему узнать себя.
Я им благодарна.
🎯
Любаша Ветер. Инженер радиосвязи, автор программы КомпАс — гид по настройкам человека.