- Я спасу его, чего бы мне это ни стоило! - провозгласила Людмила Петровна, входя в Кёнигсбергский собор с таким видом, будто собиралась не на органный концерт, а на штурм Кёнигсберга.
Подруга Ирка, которая тащилась следом с двумя стаканчиками кофе из автомата, только вздохнула.
- Люда, ты его даже не знаешь.
- Знаю! Он сидел на лавочке у Рыбной деревни, читал Шопенгауэра и у него были такие страдальческие глаза! - Людмила Петровна поправила берет - на калининградском ветру это было бессмысленно, но традиция требовала. - Мужчина с книгой, на берегу Преголи, в дождь... Это крик о помощи, Ирка!
- Это был просто дождь. В Калининграде всегда дождь.
- А вот и нет! Это была судьба!
Мужчину, спасение которого Людмила Петровна возложила на свои хрупкие плечи, звали Виталик. И Виталик действительно прятался. Тридцать семь лет, программист-удалёнщик, съёмная квартира на Ленинском проспекте, и единственная женщина в его жизни — продавщица в «Бристоле», которая всегда угадывала его любимые чипсы со сметаной и луком.
Виталик не считал себя несчастным. Он считал себя благоразумным.
Но Людмила Петровна считала иначе.
- Операция «Янтарная комната», - объявила она, расчерчивая на салфетке в «Клопсах» план Кафедрального собора, Рыбной деревни и прилегающих аллей. - Цель - извлечение объекта из добровольного заточения.
- Объекта? - переспросила Ирка, жуя клопсы. - Ты про того мужика с книжкой?
- Не смей называть его «тем мужиком»! Он тонкая романтическая натура, которую грубый мир загнал в цифровую клетку!
Ирка вздохнула и потянулась за третьей клопсой. С Людмилой Петровной она дружила двадцать лет и давно усвоила: спорить бесполезно. Если уж эта женщина решила сделать мужчину счастливым - берегись, мужчина. И всё, что находится у него на пути.
Первая попытка была классической. Людмила Петровна засекла, что Виталик каждое воскресенье в четыре часа дня покупает кофе в маленькой кофейне на Литовском валу. Ровно в 15:58 она уже сидела за соседним столиком с книгой «Как понять мужчину за 30 дней» и делала вид, что читает.
- Простите, - сказала она, когда Виталик потянулся за салфеткой. - Вы не подскажете, который час?
Виталик посмотрел на часы. Потом на телефон. Потом снова на часы. Это была самая долгая минута в его жизни.
- Половина пятого, - выдавил он.
- О! А я думала - пять! Как приятно познакомиться с точным человеком! А вы часто здесь бываете?
Виталик медленно, очень медленно попятился к выходу, не отрывая взгляда от Людмилы Петровны, как партизан от взведённой гранаты.
- Не очень, - соврал он. И исчез.
Больше по воскресеньям он туда не приходил.
- Ничего, - сказала Людмила Петровна, переключая тактику. - Он думал, что спрячется на Косе. Как бы не так!
В следующее воскресенье она организовала «случайную» встречу на Куршской косе. Танцующий лес был полон туристов, но Виталик зачем-то ушёл в глубь дюн - видимо, надеясь, что среди тридцатиметровых сосен его никто не найдёт.
Людмила Петровна нашла.
- Какая неожиданность! - провозгласила она, материализовавшись из-за корявой сосны, которая гнулась от ветра и тяжести женской судьбы. - Вы здесь? А я вот думала, пойду, подышу воздухом! А вы один? Мужчина в такой красоте - и один?
Виталик подозрительно оглянулся. Рядом не было ни души. Только ветер шевелил песок и неотвратимо наступающая женщина в берете.
- Я с компанией, - быстро сказал Виталик. - Они вон там, за дюной. Очень большая компания. С собаками.
- Ой, я обожаю собак! - Людмила Петровна захлопала в ладоши. - Пойдёмте знакомиться!
Виталик пошёл. Но совершенно в другую сторону. И так быстро, что даже песок за ним не успевал.
Он перестал выходить из дома. Всю следующую неделю Виталик работал, заказывал продукты с доставкой и вздрагивал при каждом звонке в дверь. Днём он задергивал шторы, а ночью ему снились сны, в которых он шёл по Кенигсграбену, а из каждого угла выплывал берет и заботливый женский голос спрашивал: «Ты не замёрз? Ты нормально питаешься? А почему у тебя нет девушки?»
- Она маньячка, - пожаловался он котам. Коты были виртуальные, на экране, но морду сделали сочувственную.
Но Людмилу Петровну так просто не остановить.
- Он прячется, - сообщила она Ирке по телефону. - Значит, ему плохо. Если человек прячется от счастья - это симптом!
- Или инстинкт самосохранения, - заметила Ирка. - Люда, может, ну его? Есть же другие мужчины.—
— Другие не страдают! А у этого - сама аура! Я два дня отслеживала его соцсети. Он ставит лайки на постах про меланхолию и джаз!
- Может, он просто джаз любит?
- Не спорь, Ирка! Я женщина, я чувствую!
Третья попытка была гениальной. Людмила Петровна разузнала, что Виталик по вторникам ходит в бассейн. Причём в тот самый, в СК «Юность», и приходит ровно к семи утра, когда народу почти нет.
В семь утра вторника Людмила Петровна, которая вообще-то предпочитала просыпаться не раньше одиннадцати, стояла в раздевалке в стильном купальнике и с шапочкой для плавания, на которой красовалась надпись «Русалка желает познакомиться».
Виталик, войдя в чашу бассейна и увидев её, сначала замер. Потом резко развернулся. Потом вспомнил, что находится в воде, поскользнулся и с громким всплеском ушёл под воду.
- Ой, мужчина упал! - завопила Людмила Петровна, подплывая. - Давайте я вас поддержу! Осторожно, тут скользко! Вы не ушиблись? Ах, какая у вас холодная рука! Вам нужно согреться! Я знаю отличное место на Профсоюзной, там варят глинтвейн!
- Это бассейн, - прохрипел Виталик, отбиваясь от спасительных рук. - Тут не может быть глинтвейна.
- Я про вечер! Вы не против, если я дам вам свой телефон?
Виталик нырнул. Проплыл под водой двадцать пять метров, вынырнул у бортика и, не оглядываясь, выбрался из бассейна. Больше он в «Юность» не ходил.
- Он сменил бассейн на ФОКОТ, - доложила Людмила Петровна через неделю. - Я выяснила. Завтра иду туда.
- Люда, - устало сказала Ирка. - Ты не женщина. Ты спецслужба.
- Я просто неравнодушный человек! Кто, если не я, вернёт ему радость жизни?
Ирка хотела сказать, что, возможно, радость жизни Виталика заключалась именно в том, чтобы от неё прятаться. Но промолчала. С Людмилой Петровной не спорили. Её можно было только пережидать, как калининградский шторм.
Кульминация наступила на Фестивале фейерверков в День города.
Виталик, наученный горьким опытом, надел кепку, тёмные очки, поднял воротник и замешался в толпе на набережной. Он чувствовал себя почти в безопасности. Кругом было сто тысяч человек. Разве можно найти одного в такой толпе?
Можно.
БОМММ! - грохнул фейерверк.
И в этот момент чья-то тёплая, настойчивая рука легла ему на плечо.
- Какой удивительный фейерверк! - прокричала Людмила Петровна прямо ему в ухо. - Вы не находите? А вы знаете, что в старом Кёнигсберге в этот день...
Виталик даже не оглянулся. Он просто побежал.
Он бежал по набережной, лавируя между влюблёнными парами и толпами туристов. Мелькнули старые склады, потом Рыбная деревня, потом какой-то мост. Он бежал так, будто за ним гнались все женщины Калининграда сразу.
А за ним бежала одна. И орала:
- Постойте! Вы упадёте! Вы подвернёте ногу! У вас шнурок развязался!
Виталик влетел в Кёнигсбергский собор - там хоть алтарь, там хоть тишина. Главное - оторваться.
Он вбежал в центральный неф, тяжело дыша, оглянулся - и увидел ЕЁ.
- Вы знаете, - произнесла Людмила Петровна, грациозно входя следом (откуда она взялась? как? она же отстала на триста метров?), - я всегда считала, что орган помогает раскрыть душу.
Виталик понял, что проиграл.
Он выпрямился, снял кепку, очки - каждый жест был исполнен достоинства обречённого - и сказал:
- Как вас зовут?
- Людмила Петровна.
- Очень приятно. Я Виталик. И я сдаюсь.
И в этом моменте, посреди величественного собора, под негромкие аккорды органа, который как раз заиграл что-то пронзительное и баховское, Виталик впервые за три недели преследований улыбнулся.
- Вы не хотите кофе? - спросил он.
Людмила Петровна торжествующе улыбнулась.
- Хочу, - сказала она. - Я всегда хочу кофе. И я угощаю. У меня с собой термос и плюшки.
Она достала из бездонной сумки термос, два пластиковых стаканчика и пакетик с корицей.
- Вы любите с корицей? — спросила она.
- Теперь - да, - ответил Виталик.
А Ирка, которая стояла у входа в собор и всё это видела, покачала головой и подумала: «Женщина создана сделать мужчину счастливым. А уж где она его найдёт - в бассейне, в лесу или в соборе - это вопрос времени и хорошей физической подготовки».
Орган замолк. А в Калининграде снова пошёл дождь. Но теперь, кажется, для двоих это был уже не крик о помощи, а просто погода.
