«В комнате повисла мертвая тишина»
22 июня 1941 года в четыре часа утра в домах внезапно зазвучало страшное слово — война. Как вспоминает Лидия Карловна, все произошло почти мгновенно: дверь резко распахнулась, и в квартиру «не вошли, а именно вбежали» соседи Андрей Георгиевич и Тамара. Обычно их появление приносило радость, но в этот раз всех поразили их бледные лица и заплаканные глаза.
«Алексей, война! На нас напали фашисты», — крикнул Андрей Георгиевич.
Алексей, супруг учительницы, бросился к репродуктору и включил его. Из него зазвучал голос диктора, который «четко и до жути звонко» сообщал о вероломном нарушении Германией договора о ненападении. В комнате повисла мертвая тишина — казалось, люди даже перестали дышать. Дети прижались к родителям и замерли, а голос безжалостно продолжал: мирной жизни больше нет.
«Есть война, кровь, боль, смерть», — словно резюмировал он.
Дальше последовало сообщение Народного комиссариата обороны о мобилизации. Призывались мужчины соответствующих возрастов, им предписывалось немедленно явиться в военкоматы. Услышав годы рождения их с Лидой мужей, Тамара разрыдалась в голос.
«А я совсем отупела», — охарактеризовала свое состояние Лидия Ронис.
«До свидания, милые ребята!»
Первым на фронт ушел директор школы Николай Георгиевич Суровикин. По словам учительницы, это был «простой и очень славный человек», из тех, про кого говорят: рубаха-парень. Вслед за ним мобилизовали завуча Дениса Емельяновича Данича, человека, которого в школе знали как очень умного и серьезного педагога.
Потом настал черед любимца учеников — преподавателя химии Захара Петровича Трубникова. Провожать его пришли все старшеклассники. Они шепотом называли своего учителя «Захарушкой», но уже тогда за этим прозвищем чувствовалась особая любовь и тревога.
«До свидания, дорогой Захар Петрович! — срывающимся от волнения голосом говорил отличник 9-го класса Коля Тисейко. — Побейте фашистов и возвращайтесь домой. Помните, что мы вас очень-очень ждем!»
Как вспоминает Ронис, к учителю тянулись десятки рук, а он, стараясь скрыть волнение, тайком смахивал слезу и отвечал: «До свидания, милые ребята! Я обязательно вернусь к вам, и только с победой».
Вскоре провожали еще одного любимого педагога — Андрея Георгиевича. Он говорил уже иначе, с тихой сосредоточенностью: «Много мы путешествовали по карте родной страны. А теперь пойду защищать родные места с оружием в руках и успокоюсь только тогда, когда ни одного фашистского гада не останется на нашей земле».
Женщины и старики — на смену мужьям и сыновьям
В своих заметках Лидия Карловна признается, что надежды односельчан на скорую победу не оправдались. Враг, не встречая должного отпора в первые месяцы войны, продвигался все дальше на восток.
Женщины, старики и подростки сменили ушедших на фронт мужей, сыновей и отцов. Ежедневно с восходом солнца ученические звенья их школьной бригады расходились по участкам: пропалывали подсолнечник, кукурузу, клещевину, пшеницу.
«В большом и нужном труде посерьезнели и повзрослели ребята, огрубели и покрылись мозолями их руки. Но юношеский задор и жизнерадостность не покидали молодежную бригаду», — отмечает Ронис.
Иногда, ненадолго распрямив усталые спины, ребята позволяли себе короткие передышки и шутки. В такие минуты, по воспоминаниям учительницы, звучал даже смех.
«Ой, ребята! Опять фриц икает», — восклицал Леня Федосеев, услышав в небе гул самолета-разведчика.
И действительно, все отчетливее над полями раздавались отрывистые звуки вражеского самолета. В ответ, описывает автор дневника, наши зенитки короткими выстрелами «выбрасывали в небо белые бутоны разрывов».
«К вечеру на улицах появились солдаты с котелками на ремнях, в серо-сине-зеленой форме. Говорят громко, а слова не разобрать. Враги? Мысль не в состоянии проанализировать случившееся: как и почему на нашей советской земле могли оказаться солдаты чужой, да еще фашистской, армии?» — задает риторический вопрос Лидия Ронис.
«В его выразительных глазах появилась пытливость и суровость»
Лидия Карловна рассказывает, как трое комсомольцев из их школы прошли спецподготовку и были отправлены на разведку в тыл. Один из них — Коля Тисейко — выполнил важное задание и вернулся, чтобы через несколько дней снова уйти в опасный рейс.
«Как он изменился за те несколько недель, пока мы его не видели! Он похудел и возмужал, а в его красивых выразительных серо-голубых глазах появилась незнакомая ранее пытливость и суровость», — делится учительница.
Коля обратился к ребятам с напутствием. По его словам, если выполнять все свои обязанности на отлично, война закончится скорее, а отцы и братья вернутся домой.
«Ни на минуту не забывайте, что сегодня весь великий советский народ — это армия, а каждый гражданин Родины — воин, солдат великой и непобедимой армии. Воины и партизаны бьют врага оружием, рабочие на заводах и фабриках, колхозники на бескрайних полях, учащиеся в школах — отличным трудом и учебой».
«Молчание пугало и бесило врагов»
По признанию Лидии Ронис, даже безоблачный солнечный день не проходил в дни оккупации без крови и слез. В один из таких над станицей очень низко пронесся самолет, покружил над рекой и опустился за ней недалеко от моста. «Станичники подумали, что это наш, краснозвездный, и кинулись к мосту, — вспоминает женщина. — Но там уже стояли цепные псы оккупантов и через мост никого не пускали, угрожая оружием. Из самолета вылезли два здоровенных фашиста и вытащили за собой двух парней со связанными сзади руками и в такой истрепанной одежде, что немыслимо было узнать, военные они или штатские».
На груди неизвестных болтались концы веревок, накинутые на шеи петлей. Истерзанные парни держались достойно и гордо откидывали головы при каждом ударе палачей. Их швырнули на землю и топтали ногами, а герои мужественно переносили все мучения и молчали…
Как пишет педагог, это мужественное молчание пугало и бесило врагов. Они облили пленных какой-то жидкостью, чиркнули зажигалками и подожгли. Душераздирающие крики прорезали воздух и стократным эхом понеслись по реке. Неизвестные герои из последних сил выкрикивали слова призыва: «Умираем за Родину! За народ! Час победы близко! Бейте фашистов!»
«9 мая: поет и ликует все вокруг»
Ученик Ваня Костенко был первым, кто принес радостную весть об освобождении станицы. Лидия Карловна убеждена, за шесть месяцев оккупации пережито столько, что на целую жизнь хватило бы.
«Поет и ликует все вокруг. Кажется, никогда в станице не было столько людей, как в этот день. И все же не хватает очень многих — тех, кто отдал свои жизни за долгожданную Победу и мир, чтобы сегодня дети могли со смехом и радостью бежать в парк на митинг Победы».
Народу в их молодом, как сама жизнь, парке собралось видимо-невидимо, но у многих женщин и матерей не хватило сил дойти до него. Сомлела у своей калитки Варвара Ефимовна Костенко, потерявшая на фронте своих сыновей. Мужественная Мария Антоновна Косенко пришла, но стояла, прислонившись к дереву, бледная и обессилевшая — она тоже потеряла обоих сыновей.
При общем ликовании, как подчеркивает Ронис, никто этого не забыл и не забудет.
«Вечная память героям, погибшим на фронтах Великой Отечественной войны во имя Победы и мира. Вечная слава тем, кто принес эту Победу. Пусть мир будет вечным. И чтобы он был вечным, будьте бдительны, люди…», — напутствует в завершении дневниковых записей Лидия Карловна.