Павел Кодочигов – екатеринбургский писатель. Родился в 1923 году в Тюмени. Школу он окончил в 1940 году и готовился к поступлению на журналистский факультет Уральского университета. Но сразу после начала войны стал курсантом Новосибирского пехотного училища, а потом – Волховский фронт, ранение, ампутация ноги выше колена. После выписки из госпиталя двадцатилетний парень учился ходить на протезе, натирал до крови культю, но всё равно каждый день отмеривал сотни метров на городских улицах, не поддаваясь медицинскому приговору: «инвалид».
Павел Ефимович был человеком неугомонным, не говоря о том, что его терзала совесть за собственную короткую военную биографию и оставленную жизнь. Это как у Твардовского:
Я знаю, никакой вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они, кто старше, кто моложе
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь.
Речь не о том, но всё же, всё же, всё же…
В мирное время Кодочигов старался отдать долг памяти погибшим, воевавшим там же, где и он. Первый раз после войны он приехал на Новгородскую землю в 1961 году, а потом – в 64-м. И не куда-нибудь, а в деревню Мясной Бор – "памятное каждому волховчанину место". Там, прямо на кладбище, он услышал истории, о которых не мог молчать, и узнал имена героев, которые люди должны помнить.
Рая Маркина, Нина Леонтьева, литовский комсомолец Винцас Петраускас, учительница Марта Лаубе – они были расстреляны вместе с мирными жителями в сорок четвёртом, перед приходом советских войск.
Латышка Марта Лаубе так и не успела побывать учительницей. Когда началась война, она была студенткой французского факультета I Ленинградского педагогического института иностранных языков. Незадолго до начала войны она вышла замуж, стала Медоновой и готовилась к рождению ребёнка. Летом сорок первого уехала в Новгородскую область, домой, к маме. Там и родился её сын Боря. Муж сражался на фронте.
Когда немцы оккупировали Новгородскую область, Марта сразу начала собственную борьбу с фашистами. Прятала и лечила раненых красноармейцев, вместе с мамой, Эмилией Ермолаевной, начала снабжать продуктами партизан – делились последним. По заданию командования отряда пошла работать переводчицей в немецкую комендатуру и передавала важные сведения в отряд.
Павел Кодочигов, задумав книгу о Марте, собирал материал о работе подпольщиков, работал с архивными документами. Он решил написать всё так, как было на территории, занятой врагом, показать фашизм во всей его звериной сущности.
«С первых дней оккупации для военнопленных, для коммунистов и сочувствующих им… гитлеровцы строили лагеря… Арестованных держали в подвалах, в скотных дворах и гумнах.
Дурная слава шла о Жестяной Горке, где стоял небольшой отряд карателей. "В ямах-могилах у деревни Жестяная Горка зарыто не менее 2600 трупов!"
Уничтожая, немцы развлекались. Сбив человека с ног, устраивали на нём пляску смерти, переламывая рёбра коваными сапогами».
Рядом с трупами взрослых – мужчин и женщин – были тела детей с изуродованными лицами! Такие «ямы-могилы» были не только у Жестяной Горки, но и около других деревень Новгородской земли.
Правда о войне тяжела и страшна. И не менее страшно её забвение. Или преуменьшение масштабов трагедии. Именно об этом обеспокоенно размышлял Кодочигов.
«Фашизм – слово известное. От частого употребления слово изрядно поистёрлось, превратилось кое для кого в своего рода абстракцию и не задерживается в сознании, пока… не увидят за общими цифрами потерь, причинённых фашизмом человечеству, отдельных людей с их конкретными судьбами. Когда же увидят и пропустят через своё сердце, придёт настоящее потрясение. Потрясение от встречи с обыкновенным фашизмом…»
… Марту арестовали, когда она собиралась «на работу» в комендатуру, но, увидев в окно идущих к дому гитлеровцев, успела передать матери бумаги с важной военной информацией, чтобы та их спрятала до прихода наших. Как позже сказал майор Красной Армии, информации, собранной Мартой, «цены нет».
Марту расстреляли вместе с другими подпольщиками после изуверских пыток летом 1944 года. Никто не выдал местонахождение партизанского отряда.
Эмилия Ермолаевна просила советское командование разрешить перезахоронить дочь. Когда вскрыли могилу, мать сначала увидела руку своей девочки и прыгнула в яму.
«Марта лежала внизу, голова раздавлена, один глаз вытек.
- Марта! Марта! Что же с тобой сделали? Как изуродовали! Люди!!!
Мать, не отрываясь, смотрела на истерзанное тело дочери. Только мысль о внуке, оставшемся сиротой, дала ей силы жить дальше…
Павел Кодочигов, узнав о гибели Марты и её товарищей, мысленно постоянно возвращался в сорок четвёртый год. В январе он получил осколочное ранение в ногу, и его отправили в госпиталь. А в то самое время Марта и другие подпольщики ещё продолжали борьбу, пока не приняли мученическую смерть. Вот их имена:
Марта Лаубе-Медонова, 25 лет
Новиков Алексей Алексеевич, 75 лет
Маркова Раиса, 18 лет
Штыкова Нина, 18 лет
Петраускас Винцас, 18 лет
Первые сведения о Марте собрала новгородская учительница Ирина Александровна Жукова и оформила стенд о героях в музее.
Павел Ефимович Кодочигов написал книгу «Марта Лаубе», или «Здравствуй, Марта!» В 1991 году книга была выпущена московским издательством политической литературы, и вскоре издательство перестало существовать. Но книга осталась. И она продолжает жить в память о всех, сражавшихся с фашизмом.