Он годами носил кошелёк в заднем кармане. Не по рассеянности — расчётливо. Если бы кто-то решился покуситься на эту приманку, то немедленно попал бы ему в руки. Так Владимир Мартиросов, полковник полиции в отставке, ловил карманников на живца, всегда чувствуя кошелёк спиной. Сегодня он на пенсии, но глаза по привычке вычисляют «наших» в любой толпе — вот только вычислять почти некого.
Уличная преступность в Москве по итогам 2025 года сократилась почти на десять процентов, о чём сообщил Максим Жук. За последнее десятилетие из города практически исчезли воры-карманники — те самые щипачи, что до совершенства оттачивали ремесло и виртуозно обчищали карманы москвичей. О том, как был устроен их мир, не понаслышке знает человек, отдавший борьбе с уличной преступностью 36 лет.
Голубятники, ставшие ворами
Мартиросов проработал в уголовном розыске 36 лет. Свой первый отдел он возглавил в Бирюлево, после чего охотился на воров на Рижском рынке, в метро и на вокзалах. По его словам, карманники существовали всегда — с момента появления денег и кошельков. Но у московских был особый родовой признак: все столичные воры когда-то были голубятниками.
Суть промысла сводилась к тому, что владельцы московских голубятен переманивали, а проще говоря похищали друг у друга птиц. Для этого использовались специально обученные сизари, которые смешивались с чужими стаями над голубятнями и уводили их в свои дворы. Существовал и способ попроще: к чужой голубятне подбрасывали семечки и пшеницу, приманивая доверчивых птиц, а когда стая опускалась на землю, её накрывали специальными сетками-ловушками или ящиками с падающими дверцами. Похищенных голубей затем перепродавали.
Этим увлечением в своё время грешили абсолютно все московские карманники, вставшие на преступный путь ещё в юные годы. Некоторые остались верны ему на всю жизнь. Так, знаменитый вор в законе, карманник Анатолий Голованов по прозвищу Лисёнок держал в Москве собственную голубятню — Мартиросов до сих пор знает место, где она стоит.
«Детей учили чувствительности пальцев»
Карманниками становились не только владельцы голубятен. После Великой Отечественной войны их ряды пополнили беспризорники, обилием которых в столице не преминули воспользоваться бывшие осуждённые, покинувшие места лишения свободы. Между ними возникал своеобразный симбиоз: бывалые уголовники завлекали молодёжь в криминальные дела в качестве помощников, а те получали покровителей и профессию, с помощью которой всегда могли «заработать» на кусок хлеба. Профессионалы попросту брали детей на дело и показывали им азы ремесла.
Главным было научить детей чувствительности пальцев. Подобно музыкантам, что постоянно шевелят кистями — «память струн», — карманник тренировал подушечки. Мастер мог перебрать весь кошелёк в чужом кармане, даже не вытаскивая его, и понять, сколько внутри купюр, какие монеты и где сложена мелочь. Обучали при этом шустро. Сначала — магазин: открытая сумочка, взял верхнее, получилось. Потом — торчащий карман, из которого двумя пальцами вытаскивался бумажник. И, наконец, закрытая сумка с застёжкой, где уже подключали лезвие, разрезая её снизу.
Особенно усердствовали в этом цыгане, ходившие на дело большими группами: одни подходили и толкали, вторые резали сумки, третьи передавали добычу четвёртым. Схватишь за руку одного — а похищенный кошелёк уже у другого. Приобщали к кражам и взрослых, убеждая их, что быть карманником — это круто.
«Воров в законе было мало»
В лихие 1990-е на всю страну гремели мощные организованные преступные группировки, нередко вырастающие из воровских банд, которые карманники старательно пополняли новыми кадрами. Бывалый зэк приходил в свою квартиру в обычной пятиэтажке, где вырос, общался с соседями, знакомыми с детства, и в этих разговорах, будто ненароком, склонял их к криминалу.
Наибольшим авторитетом во дворах пользовались воры в законе, но их было считаное количество. В конце 1970-х на всю Москву насчитывалось всего несколько обладателей воровских титулов. Среди них — Николай Крошкин по кличке Портной, Александр Прокофьев, известный как Саша Шорин, Владислав Кирпичев, которого звали Дядя Слава или Кирпич, коронованный ещё до войны Анатолий Черкасов по прозвищу Толя Черкас и какой-то грузин, имени которого Мартиросов уже не вспомнит.
Все эти криминальные авторитеты придерживались строгих ограничений. Воровские титулы запрещали заводить семью и детей, иметь частную собственность, употреблять алкоголь и наркотики, ведь любая зависимость делала их уязвимыми. Настоящий вор в законе, как и карманник, никогда не должен был брать в руки оружие.
Книги Васи Бриллианта и «Белый лебедь»
Образцом такой непреклонности был знаменитый вор в законе Владимир Бабушкин по прозвищу Вася Бриллиант, возивший из тюрьмы в тюрьму только стопки книг — и ничего больше. Его убили в колонии «Белый лебедь» за позицию: он выступал против того, что «коллеги» открывали собственные фирмы, рестораны и превращались в бизнесменов.
Сегодня настоящих воров в законе почти не осталось. Те, кто так себя называет, чаще всего бывшие бармены и налётчики, коронованные непонятно за что. Та же участь постигла и касту карманников — она практически вымерла, хотя Мартиросов в своё время работал с ними очень много. За 36 лет он научился по одному взгляду, походке и мимике определять не просто преступника, а его специализацию. Ему ставили десять человек, и он говорил:
«Вот этот — карманник, этот — наркоман, этот только что освободился, этот похож на мошенника — могу сомневаться».
Всё читалось по цвету лица, глазам и рукам. Вместе с коллегами он занимался личным сыском — выслеживал преступников, чтобы предотвратить новые злодеяния. Ловили не только карманников и воров в законе, но и настоящих маньяков, данных о которых тогда почти не было.
Раздолье, исчезнувшее вместе с анонимностью
Приговором для щипачей стало повсеместное распространение банковских карт, заменивших наличку, и камер наблюдения. Обычно воры промышляли в определённых точках, но теперь каждый шаг каждого человека фиксируется, и при жалобе на кражу злоумышленника по камерам вычисляют быстро. Раздолье исчезло вместе с анонимностью — большие города практически победили карманников благодаря технологическому развитию.
Воры ушли в телефонное мошенничество, даркнет и криптовалюты. Теперь пацанята идут по улице и по несколько тысяч берут с телефонов, оставаясь невидимыми. Раньше Мартиросов каждому в толпе заглядывал в глаза, а сейчас пропускает мимо: видит только «своих», которых почти не осталось.
В своё время карманника сажали на четыре-пять лет за кражу пяти тысяч рублей, а государство его кормило, охраняло и лечило — невыгодно. За границей в некоторых странах таких просто штрафуют, и дело закрыто. Сейчас, по словам полковника, и в России власти задумались о подобном наказании, чтобы уменьшить нагрузку на бюджет, а освободившиеся средства направить на финансирование полиции.
Системный кризис
Сын Мартиросова проработал в МВД 26 лет, но потом разочаровался и ушёл, считая, что там царит системный кризис, которому не видно конца. Раньше в московскую милицию ехали из регионов ради высоких зарплат, жилья и прописки — человек зависел от системы, служил на совесть и боялся подвести сослуживцев. Сейчас зарплаты в Москве и регионах уравняли, и ехать стало незачем. Прежде сотрудники могли подработать во вневедомственной охране, СОБР или ОМОН, но теперь всё это отдали Росгвардии, и денежных потоков в МВД нет. Когда-то ездили по воинским частям и приглашали ребят.