О сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух... и криминальная хроника. В самом деле, если бы какому-нибудь сценаристу-визионеру, скажем, Чарли Кауфману или братьям Коэн, предложили придумать историю о том, как тучный инкассатор, внешне напоминающий «перекормленного Чарли Мэнсона», ворует из банка семнадцать миллионов, забыв выключить камеры, но при этом не попадается, а его подельники отказываются отдавать деньги, аргументируя это заботой о его тюремном комфорте, — любой здравомыслящий продюсер отправил бы такого гения домой доучивать матчасть. «Слишком абсурдно, — сказал бы он. — Зритель не поверит». Но реальность, как известно, имеет дерзкое обыкновение плевать на продюсеров и на законы жанра.
Фильм «Зачинщики» (2016) с Кристен Виг в одной из ролей стал для нас не просто поводом вспомнить забавную криминальную хронику, а своеобразным ключом к пониманию того, как в ломаном ритме современной культуры преломляется дихотомия «правда vs вымысел». Сегодня, когда документальное кино использует приемы игрового, а новостные ленты пестрят сюжетами, достойными премии «Оскар» за сценарий, разговор о границе реального и абсурдного перерастает из простой рецензии в серьезное культурологическое исследование.
Документальная основа смеха
Традиция эксплуатации тега «Основано на реальных событиях» уходит корнями в нуар 40-х годов. Тогда это работало безотказно: зритель шел в кино, чтобы пощекотать нервы, зная, что где-то в Чикаго или Лос-Анджелесе действительно произошло нечто ужасное. Это придавало просмотру остроту запретного плода. Однако нуар — это всегда трагедия, фатум, рок. Смеху там места не было. Максимум — горькая усмешка обреченного.
Создать же трагикомедию на реальном криминальном событии — задача, граничащая с сакральным действом. Режиссер здесь уподобляется жрецу, который должен удержать в равновесии две чаши весов: смерть и смех. Пережмешь с трагизмом — получишь депрессивную драму, которая оскорбит память жертв (если они были) или просто будет скучной. Перегнешь в сторону фарса — обесценишь реальную боль и превратишь историю в балаган. «Зачинщики» интересны тем, что балансируют на этой грани с удивительной ловкостью, во многом потому, что сама реальность дала для этого все инструменты.
История Дэвида Гента, инкассатора, укравшего миллионы, парадоксальна именно своей «несерьезностью». В ней нет жестоких убийств, кровавых разборок или сложных детективных интриг. Есть абсурд. Есть человеческая глупость, помноженная на человеческую жадность и удивительное, почти иррациональное везение. В этом смысле «Зачинщики» смыкаются с другой великой традицией — традицией народного анекдота, где реальное происшествие обрастает деталями и превращается в миф.
Военная шутка и теория хаоса
Мы упоминали печальная военная шутка: «На поле боя первым гибнет план боя». Это, пожалуй, центральная метафора всего эссе. В эпоху постмодерна любое планирование, особенно в сфере девиантного поведения, обречено на провал. Мы живем в мире, где количество переменных превышает вычислительные способности человеческого мозга.
Злоумышленники из «Зачинщиков» — это идеальные герои нашего времени именно потому, что они проваливают всё, что можно провалить. Но их провалы не ведут к катастрофе (по крайней мере, для них самих до определенного момента), а создают комический эффект. Реальность вносит правки в их сценарий, и эти правки оказываются смешнее любой писательской фантазии.
Культуролог мог бы провести параллель между этой ситуацией и философией постструктурализма, где автор (в данном случае — преступник) умирает, уступая место интерпретатору (реальности, случаю). Гент и его подельники пишут текст преступления, но читает и переписывает его жизнь. И жизнь, надо признать, оказывается талантливее.
Особенно забавно звучит деталь о том, что накануне из того же банка точно так же украли деньги. Логика безопасности («снаряд два раза в одну воронку не падает») — это классическая логика, основанная на теории вероятности. Но реальность решила: «Как бы ни так». Это торжество хаоса над детерминизмом, случайности над закономерностью, которое в «Зачинщиках» подано не как трагедия банковской системы, а как комедия положений, разыгранная на подмостках реальной жизни.
Кристен Виг, Екатерина Климова и семиотика случайности
Интересен и тот факт, с которого начинается повествование: зритель путает Кристен Виг с Екатериной Климовой. На первый взгляд — это просто забавное недоразумение, маркер невнимательности массового зрителя. Но в контексте культурологического анализа это приобретает иной смысл.
В эпоху глобализации и визуальной унификации культурные коды перемешиваются. Американская актриса становится «своей» для русского зрителя, потому что она вписывается в его эстетическую матрицу, сформированную, в том числе, и отечественным кинематографом. Это маленькое свидетельство того, как работает современная мифология: образы тиражируются, теряют национальную принадлежность и становятся частью общего визуального лексикона. Кристен Виг для русскоязычной аудитории — это не только «Девичник в Вегасе», но и «почти Климова», то есть персонаж, встроенный в знакомый семиотический ряд. Это лишний раз доказывает, что восприятие искусства сегодня — это сложный процесс перекрестных ссылок, где реальность (внешность актрисы) уступает место гиперреальности (её сходству с другой знаменитостью).
Нуар наизнанку и тюремный консультант
Фильм «Зачинщики» интересно рассмотреть и в контексте эволюции жанра «ограбления» (heist movie). Классический нуар или его более поздние версии (вроде «Ограбления по-итальянски») строились на профессионализме. Герои были мастерами своего дела, эдакими рыцарями большой дороги. Они вызывали восхищение своей ловкостью и умом.
«Зачинщики» же предлагают нам нуар наизнанку. Герои здесь — дилетанты. И их дилетантизм не просто двигает сюжет, он становится предметом эстетического наслаждения. Мы смеемся не над тем, что они неудачники (это было бы жестоко), а над тем, как реальность ломает их примитивные конструкции. Это смех узнавания. Потому что каждый из нас хоть раз в жизни строил грандиозные планы на понедельник, которые разбивались о быт, лень или внезапный звонок от начальника. Только в случае с Гентом масштаб грандиознее — 17 миллионов долларов.
Выход реального Гента из тюрьмы и приглашение его консультантом на съемки — это триумф постмодернистского подхода к искусству. Реальность не просто вдохновляет искусство, она садится в режиссерское кресло (или, по крайней мере, на стул консультанта). Жизнь и кино меняются местами. Фильм становится документальным свидетельством вымысла о реальности. Этот прием, напоминающий «Адаптацию» с Николасом Кейджем или метамодернистские игры в сериале «Настоящий детектив», здесь работает на ура. Ведь кто лучше самого дурака расскажет о том, как он дурачился? Его свидетельство — это и есть тот самый «удвоенный смех», о котором говорится в заголовке: смешно от того, что это правда, и смешно от того, как эта правда переработана Голливудом.
Этика смеха в эпоху отмены
Нельзя обойти стороной и этический аспект. В современной культуре, с её обостренным чувством справедливости и культурой отмены, делать комедию о преступлении — занятие рискованное. Особенно если преступление реальное. Почему зритель не возмущается? Почему общество не требует запретить «Зачинщиков» за романтизацию криминала?
Ответ кроется в природе самого абсурда. Гент и его компания не являются героями. Они — жертвы собственной глупости, и фильм не скрывает этого. Он не призывает подражать им, он предлагает посмотреть на них как на экспонаты в кунсткамере человеческих пороков. В этом смысле «Зачинщики» работают в поле традиционной морали: глупость наказуема, и высшая кара — не тюрьма, а то, как эта глупость выглядит со стороны. Смех здесь выполняет функцию социального регулятора. Мы смеемся, чтобы не стать такими.
Это кардинально отличается от романтизации гангстеров в «Крестном отце» или «Лице со шрамом». Там преступники возвышаются до уровня трагических античных героев. Здесь они низводятся до уровня персонажей фарса. И это, возможно, более честная позиция по отношению к реальной криминальной хронике, где чаще всего правят бал не гении зла, а мелкие жулики и проходимцы.
Реальность как соавтор
Возвращаясь к главному тезису: ценность «Зачинщиков» для культуролога — в их документальной основе, которая обнажает механизмы абсурда в реальной жизни. Мы привыкли думать, что искусство преображает реальность, приукрашивает или, наоборот, окарикатуривает её. Но в случае с этим фильмом реальность сама выступила соавтором, написав сценарий, который не укладывается в голове у нормального человека.
В этом смысле фильм перекликается с другим явлением современной культуры — мемом. Реальный факт (ограбление) сжимается до смешной картинки (истории с консультантом-неудачником) и расходится по сети коллективного бессознательного. Мы больше не нуждаемся в морализаторстве. Нам достаточно ткнуть пальцем и сказать: «Смотрите, вот так и живем». И этот смех сквозь зубы, смех от невозможности изменить эту абсурдную реальность, возможно, единственная адекватная реакция на вызовы времени.
Подписываясь на группу «Нуар» или пересматривая кадры из «Зачинщиков», мы становимся участниками странного ритуала. Мы не просто потребляем контент, мы подтверждаем, что мир, в котором инкассатор-недотепа крадет миллионы и забывает выключить камеры, — это наш мир. И он вдвойне смешон именно потому, что он абсолютно реален.
От комедии к мифу
Итак, «Зачинщики» — это не просто криминальная комедия. Это культурный артефакт, фиксирующий важный сдвиг в общественном сознании. Мы устали от пафоса, устали от героев. Нам хочется правды, даже если она глупая и нелепая. Нам хочется смеяться над собой, над своей неспособностью просчитать всё до конца, над своей верой в то, что «снаряд два раза не падает в одну воронку».
Присутствие Гента на съемках в качестве консультанта придает этой истории почти библейское звучание. Это история о блудном сыне, который вернулся, чтобы рассказать, как он пропадал. Только вместо отчего дома — съемочная площадка, а вместо покаяния — гонорар за консультацию.
В конечном счете, «Вдвойне смешно, оттого, что реально» — это идеальная формула современного искусства. Она легитимизирует абсурд, превращает случайность в сюжет, а дурака — в героя времени. И если классический нуар учил нас тому, что от судьбы не уйдешь, то «Зачинщики» шепчут нам на ухо: «Расслабься. Жизнь все равно придумает что-то такое, что ни одному сценаристу не снилось». И в этом — одновременно ужас и высшая гармония нашего бытия.
Культурологический разбор «Зачинщиков» позволяет увидеть в простой комедии глубокие пласты: от семиотики случайного сходства актрис до философии хаоса, вторгающегося в жизнь обывателя. Фильм становится зеркалом, в котором отражается наше собственное недоумение перед сложностью мира. И когда мы смотрим на Кристен Виг, видя в ней Екатерину Климовой, или слушаем советы вора, укравшего 17 миллионов, мы на секунду прикасаемся к той самой тайне, где искусство и жизнь сливаются в неразрывном, абсурдном и прекрасном танце.
Этот танец и есть наша культура сегодня — эклектичная, ироничная, самокритичная и бесконечно увлекательная. И пока в реальных банках будут работать реальные инкассаторы, забывающие выключить камеры, у нас будут сюжеты для новых комедий, которые вновь окажутся «вдвойне смешными». Потому что правда, как известно, всегда интереснее вымысла. Особенно если эта правда умеет смеяться над собой.