Привет, дружище! Здравствуй, милая подруга!
Место наших встреч изменить... конечно, можно, но зачем, если существует во столице-граде центральный офис «Любимой типографии», а в оном – уютная комнатка с диваном умеренной плотности и повышенной вместимости, с шотландским пледом, думками-подушками, кошерным абажуром и неслабыми запасами кралек и халвы? Короче, побудем покамест консерваторами (кстати, тушняк в загашнике на случай большого шухера тоже имеется) и продолжим нашу беседу о... Правильно – об истории развития медицины и фармакологии.
Выбор столь неожиданной для типографии темы обусловлен тем, что в число наших услуг входит производство упаковки для фармпрепаратов, хотя некоторым кажется, что таблетки, мази и сиропы сходят с конвейера сразу в нарядной одёжке. Нет, господа хорошие, модный образ каждого лекарства – это работа нескольких дизайнеров и операторов станков, да и «нижнее бельё», в которое облачены средства для оздоровления и витамины (блистеры, ампулы, флаконы и т.п.), тоже штампуется отдельно, и лишь потом наполняется полезным содержимым. Мы это всё умеем делать и делаем, ибо качественная тара гарантирует идеальную сохранность препаратов, предотвращая окисление, проникновение чужеродных веществ, а также самоукатывание, самоутекание и самозатеряние концентрированной пользы. А симпатичная коробочка – вроде как тарелка из праздничного сервиза или хрустальный бокал: еда и напитки в красивой посуде становятся вкуснее, а лекарства в эстетичной упаковке – эффективнее.
Итак, в прошлый раз мы остановились на Древнем Риме, а теперь шагнём прямо во мр-р-рррррачное Средневековье, которое нынче называют на просторах «страдающим». Весь мир объехать за раз не успеем, а по Европе уж прокатимся. Вот только пять капель антисептика накапаем – и в путь!
***
Традиционно Средние века (время от падения Римской империи в 476 г.н.э. до рубежа XV-XVI вв) рассматривают как изрядно подзатянувшуюся эпоху варварства, невежества и вообще полного скотства. Впрочем, в последнее время у этих обвинителей появились оппоненты, которые уверяют, что Medium centuriesлучше и развитее античности уже хотя бы потому, что следуют после неё. И то, и другое в чистом виде – чушь на постном масле, ибо присутствовало в ту пору всякого понемногу. Это как с человеком, в котором намешаны и злость, и сострадание, и сила, и слабость, и смех, и слёзы, и ярость, и печаль (да-да, и майонезиком приправлены), а жизнь день за днём выталкивает какой-нибудь из компонентов этого винегрета на поверхность.
Ты, конечно, помнишь, что в раннем Средневековье в Северо-Западной Европе ещё не было независимых государств – одна сплошная территория, поросшая густым лесом, кое-как распределённая между германскими и славянскими племенами по итогам «великого переселения народов». Варварские народы, завоевавшие территорию Западной Римской империи, находились на стадии формирования классов и государств, им пока было не до позднеантичных традиций. Наиболее эффективными методами лечения считались молитвы и обращение к святым мощам, а вскрытие трупов и изучение анатомии приравнивалось к смертному греху. Общее представление о трудах Гиппократа и Галена образованные люди в ту пору имели, однако на практике применять их и не спешили.
Кое-что средневековые врачи пописывали самостоятельно. Например, Павел Эгинский (625-690 гг) – греческий хирург и акушер, создал объёмное сочинение «Памятные записи», или «Медицинский сборник». Это полный очерк текущего состояния медицины того времен, который даёт в главах о внутренних болезнях извлечения из сочинений Галена, Аэтия и Орибасия, а в хирургической части заключает много личных наблюдений. Кое-кто не накатал никаких теоретических трудов, но посвятил много времени практике. Так, католический священник Деодат (?-1017 гг), епископ Пражский, выучился в Хёкстере (Германия) основам врачебного дела и некоторое время оказывал медицинские услуги знатным особам (в частности, вылечил чешского князя Болеслава IIБлагочестивого).
Замечательное наследие оставила потомкам Хильдегарда Бингенская (1098-1179 гг). Помимо множества духовных стихов и песнопений, она написала Liber subtilitatum diversarum naturarum creaturarum («Книгу о внутренней сущности различных природных созданий», состоящую из двух частей: Liber simplicis medicinae («Книга простой медицины») и Liber compositae medicinae, илиCausae et curae («Книга сложной медицины», или «Причины болезни и пути лечения»).
Родилась Хильдегарда в Бермерсхайме на территории нынешней земли Рейн-Гессен. Она стала десятым ребенком в семье дворянина Хильдеберта, вассала графа фон Шпонхайма. Девчушка была любознательная, но здоровьем не вышла, а потому подвижным играм со сверстниками предпочитала общение с природой и старинными рукописями. Да вообще прямая дорога ей лежала в монастырь, как и всякому средневековому чаду, которое удосужилось появиться на свет в не слишком обеспеченной семье (пусть даже знатной). Когда малышке исполнилось восемь лет, ею стала заниматься сестра графа, монахиня Ютта. Будучи ненамного старше своих воспитанников, Ютта посвящала жизнь обучению знатных девочек, выбрав для себя такой путь служения Богу.
Однажды на прогулке Хилечка указала Ютте на беременную корову и сказала: «А телёнок-то у ей будет белый с большим рыжим пятном на спине!». Наставница посмеялась, но предсказание запомнила. И, сам понимаешь, получила синяк на коленке от собственной нижней челюсти, когда от удивления открыла рот, зайдя в коровник после отёла и увидав новорождённую скотинку, в точности соответствовавшую описанию. Но даже после этого случая Ютта, как и всё окружение, смотрела косо на свою воспитанницу, и девочка стала бояться, не решаясь больше ни с кем делиться тем, что ей дано было видеть. И всё-таки иногда в разговорах ей Хильдегарде случалось сказать о событиях, которым только ещё предстояло произойти, а когда ей открывалось какое-либо видение, она начинала говорить о вещах, казавшихся её слушателям весьма странными.
Когда девочке исполнилось 14-ть, они с Юттой переселились в женский скит при мужском бенедиктинском монастыре. Там помимо Св. Писания Хиля изучала основы семи свободных искусств (грамматика, диалектика, логика/риторика, арифметика, геометрия, астрономия, музыка), ну и латинскую патристику с литургикой, чтоб жизнь мёдом не казалась.
В 1136 году после кончины Ютты Хильдегарда приняла руководство женской общиной, в составе которой на тот момент была всего пара десятков монахинь. К 1152 году при её содействии для общины был построен монастырь Рупертсберг под Бингеном, на перекрёстке торговых и паломнических путей, где неподалеку находилась штаб-квартира влиятельного архиепископства. Это место было средоточием последних новостей из мира наук, откуда открывался доступ ко всем интеллектуальным богатствам Европы той эпохи.
В 1165 году был создан филиал её монастыря в Айбингене; он принимал послушниц любого происхождения. Хильдегарда в пику бенедектинскому ордену отвергла необходимость перманентного покаяния за то, в чём не виноват, аскетизма и самобичевания. В религии бодрая тётя предложила черпать радость и вдохновение. Наверное, она могла бы, опередив Битлов, спеть «All you need is love», да побоялась, что не так поймут – мол, призывает к совсем уж откровенному разврату.
Хильдегарда вообще мыслила нестандартно и прогрессивно: например, говорила о том, что человек – это микрокосмос, о временных циклах Вселенной, о которых снова заговорили только в XX веке в связи с теорией Большого Взрыва. Свои трактаты по медицине и фитотерапии аббатиса иллюстрировала сама: в частности, она изобразила карту Солнечной системы и несколько десятков чрезвычайно сложных мандал, стройностью и красотой похожих на тибетские. На одной из них изображён человек в сердце Космоса, очень похожий на знаменитого Витрувианского человека Леонардо да Винчи, который будет нарисован только спустя 300 лет. В её записях отдельные исследователи узрели даже формулировку закона тяготения (это за 500-то с лишним лет до Ньютона!), описание Земли как вращающегося шара и растолкование понятия магнитных полей, но... Мы не очень хорошо разбираем древневерхненемецкий, к тому же тексты Хильдегарды настолько густо пересыпаны ангелами и политы божественным светом, что выудить из этого микса нечто конкретное могут только реальные специалисты по лингвистике и филологии. Им и карты в руки.
Хильдегарда была не то, что современные хирурги («Резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов!») и терапевты («Зачем резать? Дам таблеточку – само отвалится!»): она проповедовала целостный подход к лечению человека, согласно которому его необходимо рассматривать в совокупности физической, психической и душевной сфер. Девиз такой концепции: «Сначала выздоравливает душа, за ней и тело». Это роднит её учение с современной концепцией объяснения этиологии любой болезни через нарушения психоэмоционального состояния, которую пропагандирует наука психонейроиммунология. Кроме того, Хильдегарда предостерегала, что природа (в тогдашней лексике – «элементы») может направить свою силу против человека, вплоть до его уничтожения, в случае если человек не перестанет систематически ее разрушать – а это уже привет современным экологам.
Деятельная монахиня оставила после себя ряд музыкальных произведений духовного направления, которые в инструментальном исполнении замечательно способствуют релаксации. А ещё ценное наследие Хильдегарды – замечательный травник с перечислением лекарственных свойств европейских растений и коллекция рецептов для лечения конкретных недугов. Один из таких – майское вино, которое «даёт здоровье на целый год вперёд». Ингредиенты просты: белое виноградное вино (1 литр), полынь обыкновенная (надземная часть, приличный по размеру букетик) и мёд – любой, лишь бы натуральный. Растение в измельчённом виде или целыми веточками следует погрузить в напиток и оставить на 3 недели, плотно укупорив тару пробкой, под лучами весеннего солнца. В апреле или июне делать сие тоже не воспрещается – всё зависит от вашего региона проживания. Что же дальше? Получать удовольствие! Употреблять по 100-150 мл перед обедом ежедневно в течение тех же 3-х недель.
Полынь улучшает аппетит, стимулирует выработку желчи, нормализует работу желудка и кишечника, обладает мягким слабительным, антибактериальным, успокаивающим действием, что позволяет рекомендовать её при неврозах, бессоннице, неврастении и ГБХН (головной боли хронического напряжения). Другие показания: гипо- и анацидный гастрит, несварение желудка, отсутствие аппетита, метеоризм, упадок сил. Противопоказания - беременность и период лактации, детский возраст до 12 лет, повышенная чувствительность к компонентам растения, период обострения язвенной болезни, гиперацидного гастрита, острого холецистита, рефлюкс-эзофагита, желчнокаменной болезни, эпилепсия или другие серьезные неврологические расстройства. Полынь горькая обладает теми же свойствами даже в большей степени, однако чрезмерное содержание горечи делает эффект от её применения просто убойным – наверное, поэтому добросердечная Хильдегарда посоветовала предпочесть её более деликатную сестрёнку.
Вот ещё несколько рецептов из её Liber simplicis medicinae («Книга простой медицины») в адаптированном переводе:
* Пшеничный компресс. Улучшает кровообращение в области позвоночника, особенно шеи, помогает при незапущенных почечных заболеваниях. «Возьми 1–2 кг пшеницы и всыпь 3 л воды. Вари пшеницу 15–20 минут. Горячее зерно выложи в льняной мешочек, сшитый по размеру недужного места, куда будешь ставить компресс. Держи до полного остывания».
* Лечение тромбофлебита и тромбозов. «Возьми 5 г сушёных цветов апельсина, 5 г руты и 2 г буквицы, залей 0,5 л холодной воды. Доведи до кипения, сними с огня и дай постоять в покое 10 минут. Процеди и пей на протяжении дня с апельсиновым вареньем».
* Паста из виноградных косточек для омоложения организма в целом, очистки сосудов и кишечника, лечения истощения. «Возьми 100 г виноградных косточек, прибавь 5 г имбиря, 0,5 кг сливочного масла, 0,5 кг мёда и 0,5 кг инжира. Косточки с имбирём измельчи в пыль, инжир преврати в пасту, всё смешай с мёдом и маслом. Кушай вместе с чаем из жёлтого донника по 3-5 столовых ложек в день».
***
Мы уже говорили, что аптеки появились ещё в Древней Греции, откуда и пошёл сам термин apothekа. Однако разделение медицины и фармации произошло много позже и совсем в другом регионе – в VIII веке на Ближнем Востоке. Именно там, в Багдаде, в 754 году открылась первая аптека, получившая статус регламентируемого государством учреждения. Врачи сразу же вздохнули с облегчением: времени свободного стало у них больше, зато ответственности меньше. А то, упаси Бог, перепутаешь сослепу вех ядовитый с морковью или аронник пятнистый с петрушкой – и всё, готовься огрести по полной от родственников покойного! Да и на высшем суде за такую ошибку по головке не погладят… А тут накатал рецептик – и умывай руки, с тебя взятки гладки! Впрочем, окончательное разделение профессий врача и аптекаря пришло позже, пока же они зачастую ложились на плечи одного специалиста.
В XV столетии впервые появился термин «провизор» (от лат. provisor– «предчувствующий, предвидящий»). Врач ставил диагноз, а провизор прогнозировал развитие болезни и при помощи лекарств корректировал её развитие с целью минимизации вреда для организма. Сегодня провизоры – это специалисты, имеющие право на изготовление препаратов в отличие от фармацевтов.
В Европе первая аптека начала работу в IX столетии в городе Салерно по инициативе медика, писателя, переводчика и монаха Константина Африканского. Выбор места был не случаен: там в то время уже функционировала врачебная школа – первая высшая школа Европы, прототип всех университетов. Обучение длилось 9 лет, причём первые 3 года студенты изучали логику, следующие 5 лет – теорию медицины, а последний год был посвящён практическому обучению. В Салернской школе были составлены начала «Антидотария» - справочника самых ходовых лекарственных средств, и «Пассионария» - практического руководства по диагностике заболеваний.
Примечательно, что это учебное заведение было основано не духовенством, как другие средневековые школы, а носило светский характер. В его становлении деятельное участие принимали многие граждане города, которые, подобно профессорам и студентам, освобождались от налогов за свою работу при школе. Деканами-приорами Салернской школы работали не католические монахи, а светские люди. Интересно и то, что к обучению в школе за милую душу допускались особы женского пола, да и среди прославленных профессоров школы было немало сеньор и сеньорит. Так, в XI веке в Салерно преподавала Абелла, написавшая трактаты «О чёрной желчи» и «О природе человеческого семени». Самой замечательной из женщин-учёных, читавших лекции в Салерно, была Тротула де Ругиеров – tnobilis matrona (благородная матрона), читавшая лекции в 1050-е годы. Она создала замечательные труды Depassionibus mulierum («О женских болезнях») и De compositione medicamentorum («О составлении лекарств»). В XIV в. среди салернских педагогов выделилась Константа Календа – дочь декана Неаполитанского медицинского факультета, доктор медицины.
В Риме первая аптека открылась в 1016 году, в Венеции – в 1172-м, во Флоренции – в 1300-м, в Англии – в 1345-м, в Таллине – в 1422-м, в Мадриде – в 1578-м… а дальше они попёрли, как грибы после дождя (результат видишь сам – их стало даже больше, чем алкомаркетов!). Решение о том, что нужно разграничить обязанности врача и фармацевта, было принято Фридрихом II Штаутеном – королём Сицилии, королём Германии, императором Священной Римской империи в 1224 году. Отныне аптекарям запрещалось лечить больных, врачам – готовить и продавать лекарства, а также вступать с фармацевтами в соглашения, направленные на получение прибыли. Для аптекарей был введён экзамен на предмет знания своего дела, на врачей возлагался надзор за аптеками, а цены контролировало государство.
Для современных аптек характерен лаконичный дизайн помещения. А в Средние века эти заведения отличались весьма вычурным интерьером: нарочито мрачная атмосфера, причудливая мебель сложной конфигурации из тёмного дерева, обычно морёного дуба, на стенах – десятки полок, уставленных банками-склянками необычных очертаний. Современная фармупаковка – такая, какую производим мы – исключительно функциональна: она компактна, достаточно прочна и позволяет достать нужное лекарство максимально быстро. Средневековые же ёмкости зачастую рассчитаны были на эффект: чем хитровымудреннее форма, тем больше уважения и доверия со стороны публики.
Отдельное пространство отводилось под лабораторию, заполненную оборудованием: станок для резки лечебных трав, прессы для выжимания соков, водяные и песчаные «бани», стеклянные реторты для дистилляции масел, перегонные кубы, ступки из различных материалов, машинки для измельчения порошков, приспособления для золочения и серебрения пилюль и многое другое. В обязательном порядке оборудовали погреб для хранения медикаментов и лечебных вин в прохладе. Публике некоторые приспособления для изготовления лекарств тоже демонстрировались: на полках красовались ступки и пестики, колбы, весы и прочая химическая утварь. К слову о весах: во времена Средневековья различали 4 степени наполнения инструментов для взвешивания – полный, полуполный, полный до краёв и полный с горкой.
Венчали интерьер средневековой аптеки диковинные предметы, висевшие под потолком: засушенные саламандры и летучие мыши, скелеты змей, чучела крокодилов, головы носорогов, бивни слонов, панцири черепах и рога неизвестных животных, якобы единорогов. Органы и кожу рептилий фармацевты и алхимики использовали для изготовления своих снадобий и, кроме того, приписывали этим животным магические свойства. Рог носорога, перетёртый в порошок, якобы спасал от лихорадки, чумы и порчи. По поверью, он также помогал выявлять яд в пище, запотевая при приближении к отраве.
Со временем удивительные предметы из-под потолка перекочевали на вывески аптек. Некоторые из них уцелели до наших дней.
Ещё одним часто использовавшимся символом аптеки был эфиоп с открытым ртом – гапер (от голл. «зевун»). Произошёл он от рекламного трюка, который применяли восточные торговцы для привлечения покупателей. Привезенные купцами эфиопы разыгрывали для прохожих настоящие театральные представления, расхваливая новую микстуру или иное снадобье от чумы. При этом темнокожий «пациент» открывал рот, получал порцию лекарства и исчезал за импровизированными кулисами. Затем он появлялся в расшитых одеждах и тюрбане, демонстрируя толпе свое чудесное исцеление. Некоторые из скульптур гаперов изображают жителя Востока в тюрбане, другие - римского воина, третьего – больного в колпаке, с повязкой на лице или таблеткой во рту, четвёртые – шута, скомороха. Сегодня их барельефные изображения можно встретить на стенах аптек Дании, Голландии и Бельгии.
Давно ли ты заглядывал на почту? Ёлки-палки, да не в электронный ящик, а в физическое почтовое отделение, где можно отправить бумажное письмо или посылку! Тыщу лет там не был? Тогда скажем по секрету: сейчас там продают не только конверты и марки, но и чай, макароны, рыбные консервы, конфеты, мыло, стиральный порошок и детские игрушки. Подобно этому в средневековых аптеках можно было купить не только лекарства: фармацевты торговали свечами, сахаром, солью, порохом, товарами Востока, бумагой, чернилами и парфюмерией. А ещё продавали они... пряники, главным образом имбирные и мятные. Первые полезно употреблять при простуде, инфекционных и воспалительных заболеваниях, вторые – при бессоннице и перевозбуждении нервной системе (кстати, истинная правда!).
Каждая аптека в Средние века имела собственное название, как правило, довольно звучное: «Под золотой звездой», «Под золотым оленем», «Под фемидой» и тому подобные. Иногда на входной двери вешали таблички с надписями наподобие такой:
«Это дом Гигиеи.
Всё, что рукою Феба будет предписано,
Всё это здесь рукой фармацевта будет
Безукоризненно приготовлено»
Помимо городских (светских) аптек в Средние века существовали аптеки монастырские с садами лекарственных растений для приготовления препаратов. Они располагались либо у входа в монастырь, либо у внешних стен, так что у посетителям не нужно было вторгаться в священную обитель. Внутри аптек имелись помещения для приготовления лекарств, склады или погреба и залы для продажи лекарств, а в некоторых были ещё и особые комнаты для приёма больных монахами, владевшими врачебным искусством. Кроме лекарств там можно было затариться специями и пряностями: тмином, мускатным орехом, имбирём, чесноком, перцем, шафраном, хреном, укропом, петрушкой и даже дорогостоящим шафраном.
***
В каждой средневековой стране ходили байки о каком-нибудь чудо-лекарстве, которое исцеляет от всех болезней. В Венеции такой панацеей считался териак. По крайней мере, он должен был нивелировать последствия любого яда вплоть до самых сильнодействующих типа мышьяка и цианида. Вообще-то эти препараты производились также в Генуе, Константинополе и Каире, но венецианский продукт – трикл – считался самым действенным, самым териакистым из всех териаков. Высокая стоимость, огромный спрос и ореол мистики, окружающий лекарство, сделал его привлекательным для мошенников, которые начали штамповать подделки в огромных количествах. Поэтому в XVIвеке в Аптекарский устав ввели положение о том, что териак должен готовиться публично. Столы с оборудованием устанавливали прямо на городских площадях, причём каждую их часть осматривали присяжные. Ингредиенты перед закладкой в ступку обязательно демонстрировали собравшимся зевакам. На прилагающемся документе указывали состав препарата и дату его производства.
«Какая ж это защита от мошенников, если всем всё показывали?», - усмехнётся читатель. Позволь тебе возразить. Во-первых, точные пропорции компонентов не оглашались, меж тем как аксиома «Всё есть яд и всё есть лекарство, вопрос дозы» всегда оставалась справедливой. А во-вторых, больше половины компонентов были так редки или дороги, что проще было приобрести готовый териак, чем колдовать самостоятельно без гарантированного результата.
После приготовления микс настаивался от полугода и только затем продавался всем, кто хотел и (что более важно) мог себе позволить такой способ оздоровления. Вот было бы здорово, если б процесс производства современных фармпрепаратов демонстрировали онлайн! Хотя-я-а… Мы, наверное, ничего бы не поняли, ведь основная часть нынешних лекарств (в том числе тех, что фасуются в упаковку, которую «Любимая типография» очень-таки классно умеет делать, ага!) – гольная химия. Ни тебе сушёных мышиных хвостиков, ни ласточкиной слюны, ни чешуи зеркального карпа, ни корня мандрагоры… Мы не имеем в виду, что это плохо, - просто не так зрелищно, как продукт из натуральных компонентов.
Слышим, слышим твой возмущённый глас: «Вы как обычно – наговорили кучу всего, а про самое главное молчите! Что ж за убойная штука этот териак?». Спокойствие, только спокойствие! Сейчас всё расскажем.
Согласно легендам, териак изобрёл Митридат VI Евпатор – царь Понтийской империи, эллинистического государства в Малой Азии, существовавшего с 302 г. до н.э. до 62 г. н.э. Имея приличное количество врагов как среди знати, так и среди простого народа, монарх постоянно опасался отравления, поэтому с помощью травников и врачей разрабатывал составы, нейтрализующие разные яды. Опыты он ставил на преступниках – благо, их хватало, а если таковые переводились, всегда можно было пополнить понтийский Уголовный кодекс парой-тройкой новых статей. Например, ввести смертную казнь за незнание родословной императора от сотворения мира или за хмурое выражение лица в присутствии кого-нибудь из чиновников. Как бы то ни было, эксперименты увенчались успехом, и Митридат получил желанный универсальный антидот. Средство оказалось настолько эффективным, что когда возникла опасность попасть в римский плен, царь был вынужден заколоться мечом – спрятанная в дупле зуба мудрости пилюля не сработала.
В териаке Митридата, по преданию, было 54 компонента. Врач римского императора Нерона Андромах увеличил их количество до 74-х и впервые изготовил его в реале. У Плиния-старшего в 29-й книге «Естественной истории» есть упоминание: «Из змеи изготовляются пилюли, которые греки называют териаком… которыми пользуются для многих лекарств». Гален, один из основоположников практической и теоретической медицины, интересовался териаком вплотную и даже получил от императора Марка Аврелия золотую цепь с надписью:
«От Антонина – императора римлян
Галену – императору врачей»
за усовершенствование рецепта. Экспериментировали с составом панацеи и арабские, и еврейские врачи. Наконец в 1667 году французский аптекарь Моисей Шара впервые обнародовал список ингредиентов чудо-средства, и оно пошло в массы. Напримерсти, в XVIII веке из териака начали изготавливать пластыри, которые рекомендовалось накладывать на живот для усмирения коликов и успокоения болей.
Что же входило в состав этого удивительного средневекового фармпрепарата? Скорей всего, первоначальный вариант – «митридациум» – представлял собой пасту из тонко протёртых лекарственных трав, настоянных на вине или меду. Среди целебных растений однозначно были корни валерианы и дягиля, коричник, полынь, кардамон и корица. Андромах прибавил к ним мясо гадюки, опиум, гиацинт, бобровую струю и ещё кое-что. Более поздние рецепты содержали также сливочное масло, морской лук, нехилую дозу опия, листья и цветы иссопа, корень горечавки, розовое масло, мускатный орех, лакрицу, луковицы ириса, чёрный, белый и кубебский перец, корень солодки, сабельник болотный, шампиньоны, мирру, цветы коптиса, шафран, цветы мускари армянского, корни имбиря, плоды терпентинного дерева, цветы и листья вероники дубравной, листья жабрицы порезниковой, смолу комифоры и ещё ряд компонентов.
Териак оставался популярным лекарственным средством вплоть до середины XIX века, когда на смену ему пришли более современные фармпрепараты.
***
Огромный вклад в развитие средневековой фармации внесли алхимики. Слабо владея теоретической частью физики, химии и биологии, они открывали тайны природы экспериментальным путем. Именно в лабораториях алхимиков были разработаны многие химические процессы: фильтрование, кристаллизация, осаждение, перегонка воды и спирта, получение эфирных масел. Они же разработали систему химических символов, научились изготовлять химическую посуду и аппаратуру для получения и очистки веществ.
Из алхимии вышла ятрохимия — рациональное направление, стремившееся поставить химию на службу медицине и видевшее своей главной целью приготовление лекарств. Пик его развития пришёлся на XVI-XVII века. Основоположником ятрохимии считается швейцарский врач и алхимик Парацельс.
Будущий естествоиспытатель, философ, медик и алхимик, чьё настоящее имя (только не падай под стол!) - Филипп Ауреоол Теофраст Бомбаст фон Гогенхайм, родился в 1493 году в швейцарском городке Айнзидельн. Папенька его тоже был врачом, и, вероятно, вдохновил сына своим примером: тот, достигнув юношеских лет, отправился изучать науку исцеления больных сначала в Германию, а затем во Францию и Италию. Но это было потом, а сначала – довольно безрадостное детство, полное лишений. С финансами в семье обедневшего дворянина из старинной фамилии было настолько фигово, что не на что было отправить Филиппа в школу. Отец сам обучил мальчика грамоте, и тот быстро усвоил её, но интереса к чтению не проявил – во всяком случае, до 10 лет. Вместо общения с книгами он бегал к окрестным старухам, умевшим готовить питьё для лечения раненых, цыганам, цирюльникам и даже палачам. Он выпрашивал, а если в кармане оказывалась медная мелочь – покупал у этих замечательных специалистов без дипломов рецепты снадобий, неизвестных учёным с образованием.
Вероятно, со временем материальное положение Гогенхаймов поправилось – во всяком случае, Филипп отправился учиться в университет Флоренции, где в 1515 году и получил степень доктора медицины. Однако засиживаться в этом благодатном краю он не стал, а отправился странствовать по Европе. Очень скоро вокруг его имени поднялся изрядный шум: молодой человек плевал на авторитеты, яростно восставал против канонов врачебного искусства и предлагал какие-то дикие теории в сфере медицины.
В 1526 году Филипп попытался встать на якорь в Цюрихе, но, обладая холерическим темпераментом и массой несовместимых с обществом взглядов и привычек (бахвальство – мол, я изучил всю алхимию от А до Я, грязная и рваная одежда, пьянство, пространные рассуждения о магии), навлёк на себя гнев местных властей. Пришлось срочно ретироваться и перебазироваться в Базель. Там в 1527 году Гогенхайм стал городским врачом и профессором университета. И, конечно, почти сразу же навлёк на себя гнев коллег. Во-первых, он начал читать лекции на немецком языке, а не на традиционной латыни, что было в то время неслыханной дерзостью. Во-вторых, он резко выступал против схоластической медицины и слепого почитания авторитета Галена, а как-то раз вообще принародно сжёг учебник медицины, написанный на основе представлений античных учёных. За два года Филипп приобрёл тысячи сторонников и примерно столько же врагов, среди которых были представители закона. Дело шло к суду за вольнодумство, но опальный профессор вовремя успел покинуть Базель.
Что было дальше? Путешествия, путешествия и ещё раз путешествия, в том числе – участие в военных кампаниях. В зрелые годы знаменитый философ и врач успел побывать в Англии, Шотландии, Испании, Португалии, Швеции, Дании, Венгрии, Трансильваниии Валахии. Ходили слухи, что шило в пятой точке заносило Парацельса в Северную Африку, Палестину, Константинополь и даже в Россию, где он попал в татарский плен и был увезён в Турцию, где и получил наконец философский камень. Так ли обстояло дело или это только легенда – ХЗ; достоверно известно лишь, что на протяжении всех этих лет Филипп Гогенхайм лечил недужных и раненых, исследовал флору, фауну и неживую природу, проводил астрономические наблюдения, ставил алхимические опыты и разрабатывал фармацевтические препараты. Эх, не было ещё в то время «Любимой типографии», а то какую классную упаковку мы бы сделали для этих удивительных медикаментов!
Чуем, у тебя давно вертится на языке вопрос: «А откуда такое странное имя – Парацельс?». Этот псевдоним Филипп придумал себе сам. Сложносоставное слово образовано от латинского para – «около, рядом» и Цельс – имени древнеримского энциклопедиста и знатока медицины, жившего в I веке нашей эры.
На закате жизни скандально известный врач скитался по городам Эльзаса, Баварии, Швейцарии, посетил Пруссию, Польшу и Литву, и, наконец, поселился в Зальцбурге, где нашел могущественного покровителя в лице архиепископа и пфальцграфа рейнского. Собственный домик с маленьким садом в долине реки Зальцах, опрятная кухарка, свежие фермерские продукты, молодое белое вино из местных виноградников, свободный доступ к городской библиотеке – чего ещё для счастья надо настоящему учёному? Но Парацельс не был бы Парацельсом, если бы и в этом райском местечке не умудрился умереть в 1541 году насильственной смертью. По свидетельствам современников, во время званого обеда на него напали бандиты, нанятые кем-то из его конкурентов – практикующих врачей. Несчастный упал и так крепко ударился головой о каменную ступеньку, что скончался не приходя в сознание.
Интересный факт: когда в 1831 году Европу накрыла эпидемия холеры, люди толпами повалили на могилу Парацельса, надеясь на неё, как на оберег. Смех смехом, но болезнь действительно обошла место захоронения целителя стороной!
Чем же прославился сей бунтарь и новатор?
- Решительно отверг античную теорию о четырёх соках организма (крови, флегме, чёрной желчи, жёлтой желчи) и предложил свою, согласно которой все процессы, происходящие в организме, имеют химическую природу, а потому и лечить болезни следует химическими препаратами.
- Выделил четыре группы болезней, которые назвал: 1) ens astrale – космические и атмосферические влияния; 2) ens naturale – причины, лежащие в анатомо-физиологических свойствах организма. Они распадаются на две главные группы: ens veneni – ядовитые вещества в пище и питье и ens seminis – наследственные аномалии; 3) ens spirituale – психические влияния; 4) ens Deale – Божье попущение.
- Разработал собственную терапию на Tria Prima – учении о трёх началах алхимии, кои суть сера, ртуть и соль. Сера символизирует душу или дух, ртуть — дух или разум, а соль — тело или физическое воплощение (не будем сейчас вдаваться в подробности – это тема для отдельного разговора, причём не на одну трубку!).
Объяснил природу и установил причины силикоза – необратимого профессионального заболевания горняков, вызываемого длительным вдыханием кремнезёма. Заболевание приводит к фиброзу (рубцеванию) легочной ткани и образованию узелков, ухудшая функцию легких. Симптомы включают одышку, кашель, боли в грудной клетке, а на поздних стадиях — дыхательную и сердечную недостаточность.
- Создал натурфилософские и алхимические трактаты: «Философия» (1534), «Потаённая философия» (1533), «Великая астрономия» (1531), «Архидоксии», ряд небольших натурфилософских работ – в частности, «Книгу о нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах, гигантах и прочих духах» (1536), и монументальный труд «Opus Paramirum» из пяти томов, посвящённый болезни как разрыву между частями микрокосма человека.
- Усовершенствовал технологию искусственного дыхания – использовал для введения воздуха в лёгкие больного кузнечные меха.
- Заложил основы гомеопатии, начав применять лекарства, разведённые в большом количестве воды.
- Изобрёл настойку опия, которая несколько столетий оставалась основным обезболивающим средством.
- Задолго до открытия генов выдвинул теорию о возможности появления человека из пробирки.
- Ввёл в арсенал лекарственных и общеукрепляющих средств минеральные соли и минеральные воды.
***
Представь себе такую ситуёвину: приходишь ты к другу и говоришь – мол, чёт я прихворнул, башка трещит, как спелый арбуз при сжатии, поясницу ломит, да и сердечко стучит нифига не в ритме марша, а выдаёт какой-то краковяк. А друган отвечает: «Знаешь, что? Иди-ка ты в баню!». Сейчас за такой совет можно и по щам схлопотать, а в Средние века это была самая нормальная реакция на жалобы на здоровье. Нет, мы не шутим: многие медицинские процедуры осуществляли не врачи, коих было ещё кот наплакал, особенно в провинции, а банщики-цирюльники.
«Ха, - скажешь ты, - да ведь бань-то, небось, было ещё меньше, чем врачей! Все же знают, что Старый Свет до XVIII века утопал в грязи, люди месяцами не мылись и не стирали одежду». Разочаруем: брехня как раз миф о немытой Европе. Гигиенические процедуры тамошние жители совершали не реже, чем население Руси.
Документально зафиксировано, например, что в Париже в 1249 году работало 26 общественных бань. Учитывая, что в это время в городе проживало всего от 50 до 90 тысяч человек, не так уж и мало. Бани были открыты для всех желающих 6 дней в неделю. Цитата из «Регистров ремёсел и торговли города Парижа»: «Каждый, кто хочет быть банщиком в городе Париже, может им быть свободно, лишь бы работал по обычаям и кутюмам цеха, установленным всем цехом. Любой человек своему банщику платит за мытье 2 денье, а если он ещё и купается, он платит 4 денье (мелкая монета); и поскольку иногда дрова и уголь бывают дороже, чем в другое время, и кто-нибудь пожалуется, парижский прево (чиновник муниципального уровня) устанавливает подходящую умеренную цену соответственно времени по донесению и клятве добрых людей этого цеха, каковые условия банщики и банщицы обещались и поклялись выполнять твёрдо и постоянно, без нарушений».
В Венеции в то время функционировало 29 бань, во Франкфурте – 25, даже в крохотном Нюрнберге их было 9. Из средневековых законов известно, что эти «чистилища» считались особо важными объектами городской инфраструктуры. Преступлениям, совершённым в бане, в средневековых юридических документах посвящены отдельные разделы, и карались такие правонарушения более строго. Например, в Sachsenspiegel («Саксонском зеркале»), старейшем правовом сборнике Германии (первая четверть XIII века), говорится: «Если кто-либо возьмёт из общественной бани чужой меч, или платье, или умывальный таз, или ножницы, которые по общему мнению похожи на его вещи, то эту вещь можно задержать и требовать её возвращения».
А это уже шведский общегородской кодекс - «Bjarkoaratten» (1345 год): «Тот, кто убьёт другого в бане, должен заплатить двойной штраф. Тот, кто совершит кражу в бане на сумму более половины марки, спасёт свою жизнь, заплатив сорок марок, или будет повешен». Чёрт возьми, это логично! Добрые люди мыться пришли, а этот охальник ишь – грязные делишки в священной атмосфере чистоты решил творить! Вломить ему по полной!
Валенсийский кодекс того же XIII века: «Всякий, кто у женщины, которая будет мыться в бане, украдёт одежду или отнимет, платит триста солидов».
Эстремадура (Испания), 1300 год: «Если мужчина войдёт в баню или в одно из помещений бани в женский день, заплатит штраф в десять мараведи. Если какая-либо женщина в мужской день войдёт в баню, и кто-либо оскорбит её или возьмет силой, то он не платит никакого штрафа и не становится врагом. Но мужчину, который в другой день возьмёт силой женщину в бане или опозорит её, должны наказать. Также, если христианин войдет в баню в день евреев или еврей в дни христиан, и евреи убьют христианина или христиане еврея, они не платят никакого штрафа. Также хозяин бани обеспечивает тех, кто будет мыться, тем, во что набирают воду, и другими вещами; и если не сделает так, то платит он пять солидов истцу и судье. Также тому, кто украдёт какую-либо вещь из вещей или из тех, которые необходимы в бане, надлежит отрезать уши».
Впрочем, разделение банных дней на мужские и женские практиковалось далеко не везде. Во многих регионах представители обоих полов мылись вместе, что делало процесс купания ещё увлекательней. Церковь с этим активно боролась, но искушение было сильнее. Зато принципиально против посещения бани служители религии не восставали, мало того – они помогали в этом отношении бедным больным. Пруф? Пожалуйста! Бенедикт Нурсийский, основатель первого настоящего монашеского ордена, VI век: «Надобно всячески заботиться, чтобы о больных не была допускаема никакая небрежность: келью для них назначить особую, бани для больных готовить сколько нужно (…)»
«ОК! Положим, в городах с гигиеной было более-менее, - недоверчиво усмехнётся читатель, - но уж крестьяне-то наверняка ходили чумазыми!». Опровергнем это утверждение. Как и в нашей стране, в Европе жители сельской местности с удовольствием мылись в собственных баньках, выстроенных возле домов. Вот цитата из того же закона Эстремадуры: «Любая работа, которую всякий в своём земельном владении сделает, пусть будет прочна и постоянна, чтобы никто не мог помешать построить печь для выпечки хлеба, дом, баню, мельницу, устроить огород или виноградник, что-либо подобное».
Обустройство бань различалось: были и простенькие помещения для мытья, и роскошные заведения с купальнями и парилками в духи римских терм. Нередко бани строили на тех местах, где из-под земли били горячие источники. А чего, в самом деле, от халявы отказываться – на топливе для печей экономия обалденная, а денег за пользование уникальными природными ресурсами можно брать даже больше среднего тарифа, ибо экзотика!
Ты наверняка в курсе, что в бане раньше можно было не только вымыться и попариться, но и подстричься, и побриться: каждый уважающий себя банщик мастерски владел навыками парикмахера и барбера. Но то, что повелители пара, веников и тазиков исполняли ещё и многие обязанности медика, знают немногие. По сравнению с дипломированными врачами банщики-цирюльники занимали более низкое общественное положение. Но хотя академических знаний было у них маловато, выручал практический опыт, зачастую более богатый, чем у окончивших университет профи. Они занимались массажем, вправляли вывихи, лечили переломы, удаляли зубы, делали перевязки ран и кровопускание. Последняя услуга пользовалась большим спросом из-за популярной в dark ages гуморальной теории. Не забыл ещё о четырёх жидкостях, циркулирующих в организме? Ну вот, предполагалось, что избавление от «плохой», или лишней крови восстановит их баланс, и пациент снова будет бегать как заведённый. Кровопускание применяется и в наши дни, но только при наличии некоторых заболеваний (эритремия, гемохроматоз, сердечная недостаточность и проч.).
В XIII веке многие банщики подались в самостоятельное плавание: они открывали цирюльные лавки, где и обслуживали клиентов. Такое заведение представляло собой небольшое помещение с деревянным креслом, тумбой для инструментов и открытой печью, горевшей на протяжении всего дня, поскольку мастер всегда должен был иметь под рукой горячую воду. В перечень инструментов и оснащения входили медные и оловянные тазы и кувшины, гребни, ножницы, пинцет для выщипывания волос, железные бритвы-клинки, головные повязки и губки, а также склянки с благоухающей водой. К 1290-м годам в каждом крупном европейском городе насчитывалось несколько сотен цирюлен – например, в Париже их было более 500. Прошло ещё около 300 лет, прежде чем сфера деятельности парикмахеров сузилась до стрижки и бритья, а окончательное разделение обязанностей брадобреев и хирургов произошло только в XVIII веке.
***
Помимо врачей, работавших в больницах, и банщиков-цирюльников, была в Средние века ещё одна категория людей, занимавшихся лечением больных – странствующие лекари. Про Галена ещё не забыл? Тот всю жизнь мотался по разным странам и повсеместно причинял пользу. Так и эти лекари, не имея постоянного места работы, скитались по Европе и оказывали населению медицинские услуги… увы, не всегда надлежащего качества. Они совмещали фармацию с алхимией и астрологией, а некоторые не брезговали откровенным шарлатанством. За чудодейственные предметы, приносящие облегчение при самых тяжёлых заболеваниях, порой выдавались кусочки старого дерева, обычные камни, кости, зубы и обрывки одежды. Их «волшебные снадобья» тоже были весьма своеобразными: от подсоленной воды до декокта из кошачьего помёта, смешанного с известью и толчёными тараканами.
Чего не сделаешь в порыве отчаяния! Люди, доведённые до края собственной болезнью или страданиями близкого человека, кидались на всё, что могло принести облегчение. Но если средство не оказывало обещанного эффекта, а тем более ухудшало состояние больного, лекарю-обманщику было несдобровать. До суда дело доходило редко – обычно публика разделывалась с ним народными средствами. Проще говоря, били нещадно. Поэтому странствующие целители старались не задерживаться в одной местности подолгу: распродал сколько-нибудь товара – и адью!
Разумеется, встречались среди путешествующих лекарей и настоящие врачи, которые просто не сошлись во взглядах с начальством в родном городе или искренне стремились принести облегчение как можно большему количеству людей.
Кроме этих специалистов, в Средние века были гербарии – собиратели трав, пестатории – лица, занимавшиеся толчением корней, и специонарии – торговцы специями.
***
Выдающимся учёным-медиком позднего Средневековья был Амбруаз Паре (1510-1590 гг). Родился он во французском городе Бур-Эрсан, в семье бедного сундучного мастера. Когда мальчик подрос настолько, чтобы управляться с лобзиком и молотком, он тайком смастерил из отходов отцовского производства кривобокий ларь и с гордостью продемонстрировал его папаше. «Хочу быть, как ты!» - заявил он. «Только не это! У тебя будет денежная профессия!» - отрезал отец и, посоветовавшись с женой, отдал сына в обучение цирюльнику из городка Анжер.
В 1529-м Амбруаз поступил в Парижскую медицинскую школу, затем два года занимался практической работой в больнице Отель-Дьё-Пари и получил звание хирурга. В 1537 году он отправился на театр военных действий в Италию, после чего ещё несколько раз сопровождал в походах французскую армию. Вернувшись в Париж в 1539-м, Паре сдал экзамен на звание мастера цирюльника-хирурга и начал вести самостоятельный приём.
Методы врачевания огнестрельных ран вплоть до XVI века были кошмарными. Согласно популярному учению Де Виго о проникновении в организм порохового яда, главнейшей задачей доктора было блокировать его распространение по телу. Для этого раны прижигали раскалённым железом, заливали горячей смолой или кипящим маслом, от чего несчастные пациенты страшно мучались и орали благим матом. Жестокую процедуру Паре заменил наложением на рану самолично приготовленного так называемого дигестива (не путать с напитком, подаваемым перед трапезой!). Он смешивал яичный желток, розовое и терпентиновое масло, после чего прикладывал лекарство к ране, прикрыв чистой повязкой. Раненые стали на удивление быстро поправляться. Вскоре «карательная медицина» во всех европейских странах была заменена «щадящей медициной» с использованием дигестива.
Амбруазу Паре принадлежит ещё несколько ценных медицинских нововведений:
- Лигирование кровеносных сосудов. В Средние века ампутировать конечности было принято раскалённым ножом. Это останавливало кровотечение, но приводило к ожогу тканей с последующей гангреной. Паре предложил при ампутации захватывать крупные сосуды инструментами и перевязывать их шёлковой нитью.
- Операции по исправлению «заячьей губы», разработал метод восстановления расщеплённого нёба («волчьей пасти»).
- Предложение использовать протезы конечностей.
- Описание многих случаев психических расстройств и методики их лечения.
- Создание книги «Способ лечить огнестрельные раны, а также раны, нанесенные стрелами, копьями и др.».
***
Итак, мы убедились, что в средневековой системе здравоохранения и санитарии не царил беспросветный мрак. Однако справедливости ради надо признать: трэшовых идей и крэйзи методов лечения в то время всё-таки хватало. Нужны примеры? Да сколько угодно!
· Представь себе ситуацию: приходишь ты к терапевту и жалуешься, что болит позвоночник. То ли последствия тяжёлой работы, то ли память о любимой жене с её крепкими объятьями. «Очхорошо, – отвечает врач, – пропишу-ка я вам 7 сеансов клизм. «Знаете, доктор, - говорите вы, - а ещё у меня коленки гудят, особенно перед дождём». – «В таком случае, – чешет терапевт в затылке, – рекомендую ещё 7 клизм с перерывом в 1 день». – «А вообще, если по-честному, тоска меня грызёт, - вздыхаете вы. – Чую, не в том веке родился: ни тебе за бизонами побегать, ни капитализма с человеческим лицом или хотя бы звериным оскалом, ни коммунизма со свитой его призраков, и куда честному мужику деваться, ваще непонятно». – «Так что ж вы раньше молчали! – восклицает врач. – При душевных волнениях клизма – первейшее дело! 14 промываний, и прощай печаль! Итого, сами подсчитайте, 7+7+14=28 клизм, аккурат по числу Лунных дней, не считая новолуния. Получите рецепт, распишитесь, с вас 15 адлергрошенов».
В самом деле, наилучшим средством для улучшения настроения средневековые медики считали клистир. Тёплую воду смешивали с каменной солью, отрубями, мылом и мёдом. Для максимального эффекта использовали также желчь кабана. Представители аристократии очень любили клизмы и специально для этой процедуры держали при себе отдельных лекарей. Клизмотерапевтов, так сказать. Французский монарх Людовик XIV безумно вообще тащился по этому делу, как ёжик по пачке дуста. Есть сведения, что в течение жизни «Короля-солнца» доктора сделали ему более двух тысяч процедур для улучшения настроения. То-то он и сиял, как начищенный медный таз для варенья!
· К загноившимся ранам частенько прикладывали заплесневелый хлеб в надежде остановить воспалительный процесс. Если облегчение всё же наступало, доктор вместе с пациентом возносил благодарность Всевышнему. Он полагал, что плесень заставила отступить дьявола, создавшего очаг на теле больного. Если вспомнить о пенициллине, который Александр Флеминг получил из плесневых грибов рода Penicillium, надо признать, что логика в действиях средневековых целителей была. Только вот не всякая плесень для нас полезна: к примеру, чёрная (Aspergillus niger), появляющаяся от сырости на стенах домов, вызывает аллергию, астму, бронхит, пневмонию и провоцирует рак из-за канцерогенных свойств её токсинов.
· Популярным методом лечения отита были... улитки. Тело моллюска вынимали из его родной раковины и пересаживали в человеческую ушную. Должно быть, врачи полагали, что животное своим присутствием вытеснит опухоль, но ощущение холодного и влажного чего-то в непосредственной близости от головного мозга мало кому доставляло удовольствие.
· Английские целители собирали собачьи фекалии, высушивали их и назначали пациентам в измельченном состоянии для больного горла. Средство мало того что не боролось с инфекцией, оно само являло собой концентрат болезненной микрофлоры, справиться с который мог только дюжий богатырь.
· Некоторые методы лечения по воздействию на организм были неотличимы от пытки. Например, выпадающие наружу геморроидальные узлы выжигали раскаленными прутьями. Многие пациенты не выдерживали таких экспериментов и от болевого шока умирали прямо на операционном столе.
· При импотенции в Средние века рекомендовали употреблять перрорально настой из скорпионов. Паукообразных требовалось плотно натрамбовать в большую бутыль и залить водкой. Увы, никакой живинки в чреслах кавалеры после этого не ощущали, да и вкус у аперитива был такой, что перебить его можно было чем-нибудь богатым эфирными маслами вроде можжевеловых ягод или гвоздики.
· Заикание средневековые врачи считали не приобретённой, а врождённой патологией, и боролись с ним радикальным способом: резекцией кончика языка. Во время операции (какая анестезия, ты о чём?!) пациенты испытывали такие жуткие боли, что у некоторых из них заикание действительно пропадало на всю жизнь. Вместе с речью. И верой в человечество.
· О, наши современницы, мечтающие об утиных губах, выдающихся буферах и выразительной филейной части! О, мудрые мужи, желающие вместе со здравым смыслом и самообладанием сохранить юношескую свежесть и молодецкую стать! Думаете, вы оригинальны в своих устремлениях? Ничуть не бывало! Ещё в Средние века, пытаясь отогнать надвигающуюся старость, люди шли на самые нелепые шаги. В частности, востребованы были услуги «пластических хирургов», которые делали пациентам инъекции парафина. Подкожные уколы ставили в область лица, шеи и декольте и молочные железы. Увы, интегрированная красота таяла, даже не дождавшись первых жарких объятий: достаточно было сходить в баню или потанцевать, чтобы черты лица и тела «поплыли», как воск зажжённой свечи.
· Заранее извиняемся за следующий рецепт, но для полноты картины придётся сказать и о нём. Ходить на протяжении всего детородного возраста пузатыми, как объевшиеся хлеба гупёшки, женщины всех сословий не желали. Поэтому они, не раздумывая, пользовались всеми доступными средствами для предотвращения беременности. Одним из таких были импортные свечи «Фекалиус крокодилус 100% natural», в составе которых были (пардон!) д***мо аллигатора, мёд и кислое молоко. Ясен крендель, ожидаемого действия они не оказывали, зато хлопот со здоровьем добавляли.
· Равносильным лотерее было использование контактных контрацептивов: шёлковых лент, кишок свиней и коз, мочевых пузырей собак, овец и рыбьи пузыри. Удержать сперму от проникновения в матку порой помогало введение во влагалище суппозиториев из шерсти, пропитанной кедровым маслом.
· Внимание, сударыни! Ещё три способа контрацепции специально для вас: а) удалите яички у самца хорька, прежде чем выпустить его живым. Носите яички на груди, завязанные гусиной шкурой; б) во время соития держите во рту кусочек гагата; в) после тяжелой беременности поместите в послед столько зёрен каперсового молочая или ячменя, сколько своих лет вы хотите оставить бесплодными. Желаете навсегда остаться бесплодной? Не крохоборствуйте – бросьте целую горсть!
· Если ты, стремясь облегчить зубную боль, наглотался мышьяку или опасаешься из-за сильного голода спутать цикуту с укропом, не огорчайся: тебя спасёт инроговый песок или безоаровый камень. Что это за хрень, спрашиваешь? Первое очевидно: истёртый в пыль рог единорога, только и всего. Второе, несмотря на загадочное название, имеет предельно физическую, можно даже сказать – низменную природу. Безоаровый камень, он же безуй – это конкремент из плотно свалянных волос или волокон растений, который образуется в желудках жвачных животных: безоаровых козлов, оленей, коров, обычных коз, овец и даже свиней. Такие образования формируются в нутре скотинки при неполном переваривании пищи и имеет форму шарика от золотисто-коричневого до иссиня-чёрного цветов. Кстати, безоар, по мнению средневековых медиков, не только предохраняет от ядов, но и лечит множество заболеваний от несварения желудка до бессонницы! А ты всё ругаешься – «козёл», «овца», «свинья»…
***
Ну что, нарисовалась в воображении картина средневековой медицины? Отлично! Значит, осталось нам поговорить только об одном – о том, как в то время упаковывали и хранили лекарства.
Высушенные травы и коренья держали, как правило, в деревянных ларях. Большие объёмы вина, уксуса и целебных настоев разливали по бочкам. Сиропы и декокты хранили в глиняных и каменных жбанах. Керамические цилиндрические сосуды с притёртыми крышками (штанглазы) использовали как для готовых лекарственных смесей, так и для отдельных ингредиентов. Небольшое количество вин и лекарственные настойки держали в караффах – кувшинах без ручки, формой похожих на колбу. Редкие и дорогие компоненты фармпрепаратов хранили в серебряных табакерках.
Таблетки, порошки, некоторые мази и пилюли – в керамических баночках продолговатой формы с отверстием наверху, которые назывались альбарелло. Это слово предположительно происходит от итальянского «серебристый тополь», цвет и рисунок коры которого перенесли на глину. По другой версии, оно образовано от персидского ал барани - «вместилище, ёмкость». Аптекари подписывали каждый альбарелло названием того лекарственного, ароматического, кондитерского или красящего вещества, которое в нём содержалось. Пометка делалась либо на самом сосуде, либо на прикреплённой к нему бумажке.
Большая часть альбарелло имеет высоту от 20 до 30 сантиметров, но попадаются и полуметровые экземпляры. Крышек у этой тары не было – от попадания посторонних предметов препараты защищали куском пергамента, стянутым вокруг горлышка бечёвкой. Максимального распространения альбарелло достигли в XV-XVI веке. Интересно, что сосуды представляют собой образцы не простой керамики, а знаменитой итальянской майолики. Глина, потребная для их изготовления, отличается повышенной пористостью и низкой температурой обжига. Оформление тоже необычно: во-первых, предмет покрывается не одним, а двумя слоями глазури, во-вторых – роспись выполняется и внутри, и снаружи.
«Неужто каждую баночку для медицинских препаратов раскрашивали вручную?» - недоверчиво спросит читатель. Да, дружище – оказывается, мы, люди XXI века, исповедуем значительно более утилитарный подход, чем наши предки, жившие в Средние века! Среди тысяч изготовленных в Италии, Испании, Франции и Голландии альбарелло – сотни настоящих произведений искусства. Взгляни сам и поспорь после этого с нами!
Большая часть альбарелло хранится в европейских музеях, но и в Россию во времена великой дружбы со Старым Светом успели просочиться замечательные образцы этих сосудов. В Государственном Эрмитаже, в частности, хранятся несколько альбарелло с искусно выполненной росписью. На одном, датированным 1480-м-1520-м годами, изображена красивая молодая особа в изысканном платье и венке из васильков, надетым поверх волос, убранных в сетку. Надпись на баночке гласит: DI CVRCVMA, что означает «куркума» - специя, которая по набору лечебных свойств может смело претендовать на звание панацеи. Противовоспалительное, антибактериальное, антиоксидантное, ранозаживляющее, обезболивающее, желчегонное, гепатопротекторное, иммуномодулирующее, сахаропонижающее, регенерирующее, диуретическое… Одной чайной ложки в день достаточно, чтобы предотвратить дать головному мозгу толчок к активному соображению, гармонизировать эмоциональное состояние и устранить из организма вредные токсины. Ну, ладно-ладно, может, не так всё легко и просто, но во всяком случае эффект именно такой – вопрос в запущенности случая.
Слышим, слышим твой вопиющий глас: «Опять отвлекаетесь? Мы тут вообще-то про медицинскую тару говорим!». Миль пардон, товарищ командир, больше не повторится! Продолжаем доклад касательно первого альбарелло из Эрмитажа. Нарисованная на нём женщина – обладательница прекрасных золотистых волос, а это указывает на то, что хранившаяся в нём куркума предназначалась для окраски головной растительности. Скорей всего, аптекарь намеренно заказал сосуд с такой тематической росписью, чтобы привлечь внимание покупательниц.
Другой альбарелло, изготовленный в XV веке в Венеции, а ныне хранящийся в главном питерском музее, сплошь покрыт растительным орнаментом и несёт надпись MOSTARDA. Этим термином знатоки современной итальянской кухни называют кондитерскую форму из сахаренных фруктов и приправленного горчицей сиропа, а в Средние века мостарда служила также лекарственной формой. На третьем, сделанном в 1530-1540 гг в итальянском городе Кастелли, изображён мужчина в тюрбане. Это самый миниатюрный альбарелло в коллекции Эрмитажа: его высота всего 20,9 см.
Поскольку тара для медикаментов в Средние века была весьма ценной, она не продавалась вместе с лекарствами, а поставлялась под залог и после опустошения возвращалась потребителем в аптеку.
***
В XXIвеке никто не хочет заморачиваться с возвратом тары (круговорот дел просто не оставляет на это времени), поэтому упаковка для фармпрепаратов делается одноразовой. Но это не означает, что её можно изготовлять из бросовых материалов, без учёта принятых на федеральном уровне норм. «Любимая типография» строго соблюдает все требования к упаковке лекарственных средств:
1. Защита от воздействия внешних факторов. Упаковка должна защищать медикамент от света, воздуха, влаги, температурных изменений, механических повреждений и других внешних воздействий.
2. Безопасность. Упаковка должна обеспечивать безопасность при транспортировке, хранении и использовании медикамента. Она должна быть прочной, не пропускать влагу и не допускать проникновения внешних веществ внутрь упаковки.
3. Информативность. Упаковка должна содержать информацию о лекарственном средстве, его названии, дозировке, способе применения, сроке годности и других важных характеристиках.
4. Экологичность. Упаковка должна быть экологически безопасной и не наносить вреда окружающей среде. Она должна быть подлежащей утилизации или переработке после использования.
Вся наша продукция медицинского назначения соответствует ГОСТ 17768-90 («Средства лекарственные. Упаковка, маркировка, транспортирование и хранение»).
Видим-видим даже сквозь монитор твоё нахмуренное лицо: «Эх, вы! Начали за здравие, кончили за упокой». Не спеши морщиться: то, что коробки для таблеток, капсул, мазей, спреев, целебных трав производятся по стандартам, не обязывает делать их скучными! Серенькие бумажные пачки, каковые лежали в аптеках в советские времена, остались в прошлом. Сегодня мы располагаем технологиями, позволяющими изготовить яркие, броские коробки для медикаментов: цифровая и офсетная полноцветная печать, ламинирование, конгревное и блинтовое тиснение и т.д. Так что надумаешь сделать заказ – готовь макет, и мы воплотим его в материале со стопроцентной точностью!
Всегда рады видеть тебя в нашем блоге! Будь здоров – и до скорой встречи!Между молитвой и плесенью: Наука и безумие средневековой медицины