В последние годы бывший думский депутат, бывший министр культуры, нынешний помощник президента Владимир Мединский регулярно появляется в телеэфире со своими рассказами из русской истории.
Рассказы эти посвящены в основном российским царям, их окружению, состоящему из высших царедворцев, крупным царским чиновникам, выдающимся военачальникам царской поры, оставившим свой заметный след в истории нашей страны.
И что мне, рядовому телезрителю, любителю отечественной истории, бросается в глаза, так это комплиментарное, с лёгким благоговейным придыханием отношение как к героям авторских рассказов, так и к самой поре, к временам правления «помазанников Божьих».
Начинал телевизионный рассказчик свой нескончаемый цикл со времён Рюриковичей и первых Романовых, добрался до времён революции и гражданской войны.
Не сомневаюсь, продолжит и далее свою деятельность по историческому просвещению населения с телеэкрана в духе «генеральной линии партии».
Прежде, чем продолжать разговор о просвещенческой в области истории деятельности Мединского, остановлюсь на значении некоторых терминов, употребляемых в этих заметках.
Начну с побасёнок.
"ПОБАСЁНКА; (разг.) ПОБА́СЕНКА, Короткий занимательный рассказ анекдотического или поучительного характера; байка".
Остановлюсь и на байке (чтобы некоторые не спутали с тканью).
"Байка — короткий рассказ поучительного или юмористического характера, иногда основанный на реальных событиях (городская легенда)".
Наверное, те, кто слушает рассказы Мединского об отечественной истории, обратили внимание на то, какое внимание их автор уделяет всевозможным мелочам прежнего быта, деталям одежды гражданских и военных той поры, особенностям оружия.
Мединский может не вспомнить (если он и знал или знает) о чём-то исторически крупном, но зато он не хуже грибоедовского Скалозуба разбирается в том, что: «А форменные есть отлички: в мундирах выпушки, погончики, петлички».
Рассказывает слушателям в аудитории и телезрителям об особенностях казацкой шашки и её отличии от офицерской сабли царских кавалеристов.
Посвятил аудиторию в то, как часто и по скольку выпивал Николай II за обедом. Перечислил все вина, водки и настойки, которыми сервировали стол. Как сам царь и его жена любили фотографию.
При этом, надо признать, рассказывает он легко, занимательно, с некоторым артистизмом. Конечно, его выступления не сравнить с телевизионными рассказами Ираклия Андронникова.
Но сам Мединский, похоже, ставит их выше того творческого наследия, которое оставил после себя Валентин Пикуль, произведениями которого на историческую и военно-морскую тематику когда-то мы зачитывались.
Не знаю, существует ли у Мединского исторический архив, подобный огромному и подробному домашнему архиву Пикуля, на основе которого тот писал свои романы, повести и рассказы, и о котором как-то упомянул его телевизионный последователь.
Зато у Мединского несомненно больше дипломов об образовании и научных степенях, в отличии от не успевшего даже среднее образование получить Валентина Пикуля, в 43-м окончившего школу юнг по специальности «рулевой-сигнальщик», и отправившегося на эскадренный миноносец «Грозный» Северного флота, где он прослужил до конца войны. Что, к слову, не помешало после войны стать Пикулю самым многотиражным писателем той поры, книги которого были опубликованы не только в СССР, но и в 32 странах.
Но вернёмся к нынешнему автору исторических рассказов, явному поклоннику исторических личностей и их дел, совершавшихся в эпоху российских царей.
Меня крепко зацепил и заставил сесть за написание этих заметок не столь давний рассказ г-на Мединского о временах почитаемого им Николая II, с упоминанием о мощном экономическом подъёме, творившемся в Российской империи и о скандале, якобы произошедшем на художественной выставке, где была выставлена картина Репина «Бурлаки на Волге».
Начну с картины.
По Мединскому, на художественной выставке якобы произошёл скандал, поскольку её посетители – естественно из обеспеченных мещан и богатых дворян, крестьяне с рабочими в такие места не ходили – возмутились "неправде", показанной Репиным в своей картине. Некоторые от возмущения уходили с выставки.
Телевизионный историк пояснил слушателям и телезрителям, что на самом деле бурлаки очень хорошо зарабатывали по тем временам, хорошо питались, короче, хорошо жили…
Это что ж, г-н историк, прикажете не верить Максиму Горькому, которому в детстве дед рассказывал, что такое каторжная работа бурлаков?
По книге Горького был снят фильм "Детство Горького" с этим рассказом бывшего бурлака.
Я заглянул в интернет, хотел узнать подробнее о картине, выставке и о том скандале.
И вот что я узнал:
"История создания
Замысел картины возник у Репина в конце 1860-х годов, во время прогулки на пароходе по Неве, которую он совершал вместе с Константином Савицким. Впервые увиденные бурлаки произвели на художника сильное впечатление, в особенности своим контрастом с жизнерадостным нарядным обществом.
В 1870 году Репин отправился в поездку на Волгу вместе с художниками Фёдором Васильевым и Евгением Макаровым, а также своим младшим братом Василием, чтобы запечатлеть настоящих бурлаков.
Весной 1871 года первая версия большого полотна «Бурлаки на Волге» экспонировалась на ежегодной конкурсной выставке Общества поощрения художников в Санкт-Петербурге, где она получила первую премию среди произведений жанровой живописи.
В 1872 году художник совершил ещё одну поездку по Волге, во время которой создал ряд этюдов, впоследствии использованных для завершения полотна.
Окончательная версия картины была представлена в марте 1873 года на Академической выставке в Санкт-Петербурге.
На Всемирной выставке в Вене (1873) картина завоевала бронзовую медаль и была куплена за 3000 рублей великим князем Владимиром Александровичем, который повесил её в своём дворце в Петербурге".
Про скандал – не упоминается.
Первая премия в Санкт-Петербурге и бронзовая медаль на Всемирной выставке в Вене – это высокая оценка, на которую «лживая» картина вряд ли бы потянула.
А уж покупка якобы скандальной картины за 3000 рублей великим князем, который к тому же повесил её в своём дворце в Петербурге – это совсем не укладывается в рамки рассказанного телеисториком.
Ну, да ладно, история с картиной могла относиться к временам правления Александра II, деда Николая II, при котором (при внуке), если верить Мединскому, у нас был расцвет экономики, в частности, промышленности.
В стране, например, был начат выпуск отечественных автомобилей.
В программе упоминалось имя некоего Яковлева, выпускавшего в Петербурге российские авто.
Пример того, что мы в начале 20-го века шли чуть ли не наравне с Америкой. Там Форд выпускал свои автомобили, а у нас – Яковлев свои.
Правда, сам историк заметил, что у американцев выпускались тысячи авто, у нас – десятки. Но перед Первой мировой войной отечественный завод был закрыт. О причинах историк умолчал.
Я опять обратился к помощи инета.
Итак:
"В 1891 году Яковлев основал «Машиностроительный, чугуно- и меднолитейный завод Е. А. Яковлева» в Санкт-Петербурге.
В 1893 году на Всемирной выставке в Чикаго Яковлев познакомился с Петром Фрезе — владельцем экипажной фабрики.
В 1896 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Нижнем Новгороде был представлен автомобиль Фрезе и Яковлева — совместное творение завода Яковлева и фабрики Фрезе.
Автомобиль напоминал пролётку с открытым кузовом типа «фаэтон».
Евгений Яковлев умер в 1898 году в возрасте 41 года. После его смерти завод переориентировали на другое производство, и работа над автомобилями прекратилась.
Пётр Фрезе продолжил заниматься постройкой автомобилей, но уже с использованием двигателей иностранного производства. В 1910 году он продал фабрику Русско-Балтийскому заводу.
Автомобиль Фрезе и Яковлева не стал серийным в полном смысле, но считается родоначальником российского автопрома. В 1996 году к 100-летнему юбилею первого русского автомобиля были созданы реплики машины, одна из которых сейчас находится в Политехническом музее в Москве".
А теперь обращусь к иной информации, нежели побасёнки и байки о процветании благословенной Руси при царях-батюшках.
Прибегну к помощи Захара Прилепина, который, не будучи историком, не имея научных степеней доктора исторических наук и политических наук, тем не менее, обращается к документам, а не к байкам.
Итак, из его публикации «Сердобольные царелюбцы»:
«Есть в истории царской России ужасные цифры, мимо которых историки проходят.
Лосицкий А. Этюды о населении России по переписи 1897 года, «Мир Божий», СПБ, 1905, № 8; Сборник сведений по России за 1884-1885, 1890, 1896 и др. годы, изд-во МВД, СПБ, 1887–1897; Статистика Российской империи, 1883–1904, изд-во МВД, 1887–1906, 2 тома и другие – статистика смертности и рождаемости.
«Не одно только разорение, а прямое вымирание русского крестьянства идет в последнее десятилетие с поразительной быстротой» – свидетельствует некий русский дворянин В. И. Ульянов-Ленин (Ленин, т .5, с. 297). (Полное СС – Москва: Политиздат, 1958–1965).
Всероссийский голод 1891 года охватил более 40 миллионов людей, из них умерло – по официальным данным – более 2 млн взрослых лишь русских наций, ибо «инородцев» в те годы вообще еще не охватывали статистикой.
Были другие «общероссийские голоды» 1900–1903 годов, охватившие те же 40 млн, когда умерло 3 млн взрослых; 1911 года, после пресловутых реформ Столыпина, охватившие не менее 30 млн, когда умерло еще 2 млн взрослых…
Голод 1891 года был такой страшный, что ошеломил даже царскую семью, сведения о голоде «просочились» в печать.
А вот голод 1900–1903 годов был уже под жесткой цензурой, сведения шли скупо, но из-за восстаний крестьян и рабочих замолчать его оказалось невозможно. За 1902-1903 годы для подавления крестьянских восстаний и выступлений рабочих только в Полтавской и Харьковской губерниях было использовано 200 тысяч регулярных войск, т. е. 1/5 всей русской армии тех лет, и это не считая сотен тысяч жандармов, казаков, урядников – по данным генерал-адъютанта Куропаткина (История КПСС в 6 томах, т. 1, М., 1964, с. 359).
Всего за 1891–1913 годы от голода, болезней, эпидемий умерло не менее 7 млн взрослых в «больших городах» и по 0,5–0,7 млн ежегодно в «малых городах» по всей империи, т. е. итого – 17–19 млн взрослых.
Даже по официальным данным царской статистики ежегодно из 6-7 миллионов рожденных младенцев не менее 43% не доживало до 5-летнего возраста. Иными словами, каждый год умирало более миллиона детей: от голода, болезней, эпидемий, отравлений…
Строго говоря, когда большевиков обвиняют в «организации» голода в Поволжье в 1921 г. и на Украине в 1932-1933 гг., цифры потерь следует сравнивать с аналогичными потерями царского периода. И понятно, почему не сравнивают: невыгодно. Потому что для них «история» — это политический заказ.
В самом прямом смысле.
Вы заметили, что у нас несколько до недавнего времени более-менее вменяемых людей натурально рехнулись на антисоветизме?
Они работают по заданному плану. Работают за деньги, но когда их ловят за руку – они кричат страшными голосами про «большевистские жертвы» и про свой гуманизм. Потому что втайне знают свою блядскую цену.
И вы знайте.
Помню, когда я писал биографию Есенина, столкнулся с тем, что их (зажиточная!) семья – панически боялась голода.
Тогда я впервые с этой темой и столкнулся.
Стал смотреть и вдруг понял: эпидемии голода шли, как налёты саранчи. Вымирали деревнями, сёлами, губерниями. И при этом наша огромная и очень богатая страна, не находившаяся, как СССР в 20-е, в окружении врагов и под санкциями! – не могла справиться.
…А потом сто лет проходит, и сидят такие многомудрые филологи, и цедят свои речи: ах, почему Есенин принял революцию? Он же такой пастушок был, он же царевнам стихи читал, у него ж деды богачи были… ах, наверное, он был тщеславный и славы хотел!
…Ни черта люди не понимают. Историю знают по сериалам про помещичьи усадьбы.
А теперь, к слову, обращаюсь с вопросом к выходцам из СССР: а вы могли себе представить эпидемию голода в 50-е, 60-е, 70-е?
Тут в разговор влезут наши неомонархисты и скажут: «Эва! Это ж другое время!»
Нет. Это не другое время. Потому что эпидемии голода имели место в десятках стран и тогда! Миллионы умирали от голода!
И советские мужики 50-х, помнившие, что было 40 лет назад (а это совсем небольшой срок), – знали, что и на что они променяли. И обратно не хотели.
А сейчас никто ничего не помнит и можно рассказывать про великие блага крепостного права и «лучших людей России», которых победила «чернь».
И в заключение.
По мне, так выглядит странным, что историк, целый доктор исторических наук, будучи министром культуры, участвовал – если сам не был инициатором или в числе инициаторов? – и «выступил на открытии в Петербурге памятной доски Густаву Маннергейму, офицеру царской России, последующему союзнику Гитлера и президенту Финляндии».
А странным, по меньшей мере, это выглядит хотя бы потому, что тысячам других офицеров царской России памятные доски не вешают. Как и президентам других государств.
Все факты взяты из открытых источников или из прожитого автором, мнение и выводы – автора.
Подписка, лайки, комментарии читателей – желательны.