В древнегреческом мифе есть сюжет о том, как бога Аполлона и сатира Марсия судили за музыкальное состязание.
Проигравшего Марсия в наказание подвесили на дереве и заживо содрали с него кожу.
Но дальше происходит неожиданное: эта отделенная, но целая кожа становится источником жизни.
Её хранят в священной пещере, она чувствует музыку тех, кто в неё верит, а из-под земли начинают бить целебные воды, дающие плодородие всему краю.
Психологи в аналитическом плане увидели в этом точную метафору того, как устроена наша психика через «Я-кожу» и речь здесь идет не просто о жестоком наказании музыканта, проигравшего состязание Аполлону.
Дидье Анзьё описывая данный миф выделил следующее:
«В социокультурном плане то, что действительно удерживает мое внимание в мифе о Марсии и что делает его специфичным по отношению к другим греческим мифам, это, во-первых, переход от сонорной оболочки (обеспечиваемой музыкой) к тактильной оболочке (обеспечиваемой кожей); а во-вторых, поворот от несчастной судьбы (запечатленной на содранной коже и через нее) к счастливой судьбе (эта сохраненная кожа способствует воскрешению Бога, поддержке жизни и возврату плодородия в страну)»
Этот переход между двумя типами чувственного опыта очень точно иллюстрирует, как голос матери через прикосновение формирует нашу психику.
Для человека его собственная кожа — это не просто биологическая оболочка.
С точки зрения психологии, это наша первая граница, способ удерживать себя в целости, отличать «своё» от «чужого» и получать первый опыт безопасности через прикосновения.
Данный миф показывает: когда эта внутренняя «кожа» цела, мы чувствуем себя в ресурсе, уверенно стоим на ногах и способны получать удовольствие от жизни, включая телесную и сексуальную сферы. В контексте мифа и образного выражения это звучит так:
«... мы испытываем полный триумф над противником, когда у нас его кожа; мы хорошо чувствуем себя в своей коже, когда она целая; а также женщины имеют в своей коже мужчин, наилучшим образом осеменивших их»
Эти языковые метафоры напрямую отражают правду о нашей психосоматической целостности.
Но если наша граница оказывается продырявленной, содранной или отравленной стыдом (как в истории с проклятой одеждой Медеи), это ведет к саморазрушению — буквально ощущению, что «я распадаюсь» или что жить в своей шкуре невыносимо.
Аполлон в греческом мифе сдирает с Марсия кожу заживо, но миф описывает не только физическую боль. Он описывает утрату той самой базовой защиты, без которой человек перестает чувствовать себя собой.
Особенно важна в этом мифе сцена с флейтой.
До событий с Марсием.
Афина сделала из костей оленя флейту с двумя трубами и сыграла на ней на празднике богов. Она недоумевала, почему Гера и Афродита исподтишка смеялись над ней, закрывая лицо ладонями, в то время как другие боги были восхищены музыкой. Тогда, она в одиночестве отправилась в лес Фригии на берег реки и смотрела на свое отражение в воде во время игры на флейте: щеки ее раздувались, а налитое кровью лицо придавало ей гротескный вид*. Она отбросила флейту, наслав проклятие на того, кто ее подберет...
*Девственная и воинственная Афина ужасается при виде своего лица, преобразившегося в пару ягодиц с пенисом, висящим или торчащим посередине
Афина бросает инструмент, потому что не выносит, как меняется ее лицо во время игры — щеки раздуваются, черты искажаются. Она проклинает того, кто подберет флейту. Марсий же позже подбирает ее, и это запускает цепь событий, ведущих к его обескоживанию.
Если перевести всё это на язык повседневности, то здесь речь идет о том, как мы реагируем на изменения собственной внешности.
Удивительно, но миф показывает и оборотную сторону.
Содранная кожа Марсия не исчезает. Она остается висеть в пещере у подножия цитадели, и фригийцы хранят ее как знак воскрешения своего бога. Кожа тогда продолжает быть чувствительной к родной музыке — она вздрагивает на фригийские мелодии и остается глухой к чужим ариям.
Это точнейшее описание того, как работает наша телесная память и как кожа как орган чувств связана с нашей идентичностью.
Есть несчастная судьба — когда кожа содрана, а человек уничтожен. Но есть и счастливая — когда снятая кожа сохраняется, ее целостность не нарушена, и она становится источником жизни, плодородия, самой возможности возрождения.
В заключение
Проблемы с кожей (прыщи, экзема, зуд, стыд за тело) — это не «грязь» и не «карма», а сигнал о нарушении базовой психической границы. И проблема здесь может заключаться не в том, что кожа повреждена, а в том, удается ли нам сохранить ощущение ее целостности как своей защитной оболочки.
Одна из мифологем, приводимая Дидье Анзьё (восьмая), говорит о том, что кожа остается чувствительной к родной музыке — это раскрывает природу первичной коммуникации между младенцем и миром. Ваша же кожа — это орган контакта с миром и одновременно ваша защита. Когда ей плохо (ей больно, её атакуют или стыдят), тогда вся психика переживает угрозу целостности.
Восстановление же здоровых отношений со своей кожей начинается не с волшебных таблеток, а с принятия факта: вы имеете право занимать пространство, защищать свои телесные границы и чувствовать себя «в своей тарелке» без войны за безупречность. И именно с этого признания начинается любое реальное изменение.
А на этом пока всё. Ваши вопросы, истории и комментарии важны для меня — делитесь ими в комментариях!
С уважением,
Арсений Михайловский
Клинический психолог, АСТ-терапевт, Супервизор.
Основатель проекта «Терапия принятия кожи»
*Помогающие мини-практики по работе с психосоматикой кожи в моей группе ВК
**Индивидуальная поддержка. Для записи на консультацию, пишите мне в Telegram или ВК.
Пишите и присоединяйтесь — будем исследовать Ваши вопросы бережно и без стереотипов