Его искромётный юмор знает вся страна, но мало кто задумывается, что легендарный комик получил свой первый сценический опыт в окопах и землянках под вражескими обстрелами. Что же происходит с чувством юмора на войне, когда кругом царят смерть и разрушение? Почему одна из шуток всенародно любимого артиста едва не обернулась трагедией? И как молодой парень, прошедший через две войны и проведший тысячи дней на передовой, смог сохранить в себе удивительную способность смешить людей и искренне радоваться жизни?
18
Судьба, казалось, отметила Юрия Никулина особым, мистическим числом. Он родился 18 декабря 1921 года, был призван на службу в Красную армию 18 ноября 1939 года, а долгожданная демобилизация состоялась 18 мая 1946 года. Когда Никулин впервые надел солдатскую шинель, ему было всего 17 лет, а вернулся он домой лишь спустя шесть с половиной долгих лет.
В день своего призыва будущий великий артист успел сходить в театр на комедию Пьера Бомарше «Женитьба Фигаро». По иронии судьбы, это стало его последним ярким «мирным» впечатлением перед тем, как жизнь кардинально изменилась. Он ещё не подозревал, какая роль ему уготована — роль защитника Родины. Буквально через двенадцать дней после этого похода в театр молодой Юрий Никулин уже писал заявление о приёме в комсомол: «Хочу идти в бой комсомольцем». Так для него началась советско-финская война.
Битва за битвой
Весной 1941 года призыв Никулина уже готовился к долгожданной демобилизации. Юрий часто получал увольнительные в Ленинград, где гостил у родственников. В то время никто не мог и подумать о возможности новой большой войны — советская пропаганда твёрдо заверяла народ в нерушимости пакта о ненападении с Гитлером.
Однако замполит полка, в котором служил Никулин, придерживался иного мнения. Именно с его слов Юрий однажды поделился с родственниками своим тревожным прогнозом: «Война будет. Ожидается в этом году». Тогда над его словами лишь посмеялись, но менее чем через месяц этот страшный прогноз сбылся.
О нападении фашистской Германии Юрий Никулин узнал при случайных обстоятельствах. Вместе с товарищем он отправился в увольнительную с простой и мирной целью — купить пива. По пути их остановил случайный прохожий и спросил: «Товарищи военные, правду говорят, что война началась?»В ответ бойцы лишь отшутились: «Какая война? Мы за пивом идём!» И только вернувшись в часть, они услышали по радио историческое выступление Вячеслава Молотова.
На следующий день Юрий Никулин своими глазами увидел первые налёты немецких «Юнкерсов» на Ленинград. Все надежды на скорую демобилизацию рухнули. О возвращении домой пришлось забыть на долгие пять лет.
Юморист в шинели
«Солдатскую науку каждый из нас усваивал довольно быстро. Одно из главных правил этой суровой науки — умей смеяться не только над другим, но и над собой. Я усвоил это правило в самые первые дни. Если окружающие, не дай бог, поймут, что ты обижаешься или "заводишься", когда над тобой подшучивают, то тебя засмеют вконец», — вспоминал впоследствии сам Никулин.
В новогодние праздники 1942 года Юрий впервые по-настоящему попробовал себя на сцене. Он самостоятельно подготовил программу для концерта армейской самодеятельности и выступил в роли конферансье. Его выступление было встречено боевыми товарищами с восторгом. Успех был настолько велик, что Никулин вместе с однополчанами даже организовал импровизированные «гастроли» по соседним батареям.
После перевода в отдельный дивизион под Колпино Юрий научился играть на гитаре и стал постоянным исполнителем песен для сослуживцев. Он старательно собирал тексты и аккорды где только мог, записывая их в специальную тетрадь. Уже тогда среди солдат он прослыл человеком с неиссякаемым и тонким чувством юмора.
Опасная шутка
Однако не все фронтовые розыгрыши Никулина были безобидными. Во время службы в 72-м отдельном зенитном артиллерийском дивизионе сержант Никулин решил разыграть повара, рядового Круглова. Этот повар был родом из-под Вологды и славился тем, что постоянно рассказывал невероятные истории о своём земляке Ваське Бочкове, якобы обладавшем сказочной силой. С каждым разом подвиги Бочкова становились всё грандиознее, и сослуживцы начали подозревать повара в сочинительстве, хотя слушать его было одно удовольствие — рассказчиком он был превосходным.
Никулин решил подшутить над Кругловым и проучить его. На батарее к тому времени скопилось много трофейного немецкого обмундирования: шинели, каски, автоматы. Юрий облачился во всё это: надел немецкую каску и шинель, нацепил очки, взял автомат и через лесную чащу направился к ельничку, где повар в одиночестве варил в котле кашу. Вот как сам артист описывал этот эпизод:«Смотрю, повар спокойно мешает варево в котле. Я тихонько раздвинул ветви метрах в десяти от него и, высунув лицо в очках, произнёс: "Ку-ку". Круглов смотрит на меня и не верит своим глазам. Я опять: "Ку-ку, ку-ку…" Круглов замер на месте как вкопанный, но ложку из котла не выпустил. Ничего не говоря, я молча поманил его пальцем. Круглов, медленно опустив черпак прямо в котёл, вдруг запел не своим голосом: "Тру-ля-ля", а потом резко сделал несколько шагов в сторону и как сиганул в кусты. И исчез».
Повар пропал на целый день. Кашу доваривали сами солдаты из батареи, да и с обедом пришлось справляться своими силами. Вечером Круглов вернулся в расположение части, но наотрез отказывался признаваться в том, что сбежал от страха. Он выдумал целую историю о том, что весь день якобы искал продукты и даже видел где-то поблизости дикого барана.
Когда Никулин со смехом рассказал эту историю своим разведчикам, они хохотали до упаду. И лишь один старшина выслушал его рассказ молча, а потом глубокомысленно изрёк: «Ну, повезло тебе, Никулин. Будь он не трус, взял бы свою берданку да как дал бы тебе между глаз… И привет Никулину! Ку-ку…»
После успешного снятия блокады Ленинграда дивизион Никулина был переброшен вперёд для прикрытия наступающих частей. Война для простого солдата — это прежде всего изнурительный физический труд на грани жизни и смерти под постоянными вражескими обстрелами. Но даже в этих нечеловеческих условиях Юрий Никулин умудрялся находить поводы для шуток.
Однажды их подразделению пришлось всю ночь идти пешком в соседнюю часть для рытья окопов. Вернулись солдаты мокрые до нитки и голодные как волки. К ним выходит офицер с проверкой и строго спрашивает: «Инструменты для работы все взяли?» В этот момент Никулин невозмутимо выхватывает из-за голенища сапога обычную столовую ложку и бодро рапортует: «Так точно!» Вся батарея покатилась со смеху.
В конце 1944 года командование дивизиона оценило артистические способности Юрия и предложило ему заняться организацией всей дивизионной самодеятельности на постоянной основе. Помимо конферанса он всерьёз увлёкся клоунадой. Его партнёром по репризам стал один из разведчиков — сержант Ефим Лейбович. Именно так, прямо на фронте, началась будущая артистическая карьера великого комика.
Одна из его реприз вызывала у солдат особый восторг: Никулин выходил на импровизированную сцену в гриме грустного клоуна и с абсолютно серьёзным лицом начинал бить кувалдой по обычному стулу до тех пор, пока тот не разлетался вдребезги. Его партнёр по сценке подбегал с криком: «Что это ты делаешь?!» На что Юрий с каменным выражением лица отвечал: «Расщепляю атом». Солдаты покатывались от хохота.
Из армейской шинели — в цирковой костюм
Победу над врагом Юрий Никулин встретил в Прибалтике. Вспоминая этот день всеобщего ликования, он писал:«Никто не знал, как выразить это безграничное счастье. В воздух беспорядочно стреляли из автоматов, пистолетов и винтовок... Мы подожгли какой-то сарай и прыгали вокруг этого костра как сумасшедшие».
После демобилизации и возвращения к мирной жизни Юрий Никулин поступил в студию клоунады при Московском цирке на Цветном бульваре. Опыт фронтовых выступлений оказался бесценным и очень пригодился ему в будущей карьере. Юмор, закалённый в горниле страшной войны, был особенным — более сдержанным внешне, но от этого ещё более пронзительным и глубоким.
Став великим комиком и киноактёром, Юрий Владимирович часто играл роли бывших фронтовиков. А в 1975 году он принял предложение сняться у Сергея Бондарчука в масштабной киноэпопее «Они сражались за Родину», посвящённой 30-летию Великой Победы. На роль солдата он согласился не сразу, но режиссёр напомнил ему простую истину: они оба воевали на той войне, а значит — сыграть в этом фильме было их общим солдатским долгом.
«Надел грубое бельё, гимнастерку затянул себя ремнем... Подошёл к зеркалу... На секунду мне стало жутко — на меня смотрел пожилой солдат... Эта выгоревшая гимнастерка... стоптанные сапоги... заставили вспомнить всё: забытые годы фронтовой жизни, землянки по колено в воде... бомбёжки... и ту страшную тоску тех тяжёлых лет», — писал Юрий Владимирович в своих воспоминаниях.
Именно этот редкий дар — способность видеть смешное даже там, где царит страх и смерть — вынес великий артист из военного лихолетья на радость миллионам зрителей.