Россия продолжает фиксировать тревожные факты насилия в семьях выходцев с Кавказа — причём не только в самих республиках Северного Кавказа, но и в центральных регионах страны, а также в Европе. Туда мужчины специально вывозят жён, выросших в традиционной среде, — пока те не «испортились», то есть не научились отстаивать свои права.
Издание «Лента.ру» опубликовало серию исповедей женщин, которым удалось бежать от мужей. В их рассказах — контроль, унижения, угрозы убийством, ножи, наркотики, похищения собственных детей и бездействие родных, которые вместо защиты советуют «делай так, чтобы тебя не били».
«Говорил, что вспорет мне живот, когда я буду спать»
Камилла и её муж — оба из кавказских семей. В начале знакомства он настойчиво добивался её, хотя девушка замечала в нём агрессивные, вспыльчивые черты. Но ухаживания сделали своё дело — она согласилась выйти замуж.
Опасения оправдались, едва они съехались. Муж взломал пароль от её телефона и начал проверять переписки:
- отписался от всех знакомых мужчин, включая двоюродного брата;
- кричал, что у неё есть только один родной брат, а остальных она должна забыть;
- ревновал к кассирам‑мужчинам в магазинах, называл «шалавой» и «шлюхой»;
- запретил работать и выходить из дома без него;
- уходя, забирал второй ключ.
«Иногда я говорила ему, что лучше бы он меня избил, потому что терпеть эти крики было невыносимо», — вспоминает Камилла. А через два часа он вставал на колени и со слезами просил прощения.
Когда она забеременела, надеялась на перемены — он хорошо относился к чужим детям. Но стало только страшнее: она поняла, что с ребёнком уйти будет ещё сложнее.
Потом появились ножи. Он брал их в руки, угрожающе шёл на неё, проводил лезвием по рукам, ногам, лицу — и издевался: «Ты что, я же опасен только на словах».
Последней каплей стал случайный звонок в мессенджере от незнакомца (спам или ошибка). Муж пришёл в ярость и сказал: «Лучше выйди из дома, пока я тебя не убил». Камилла переночевала в полиции, а через соседку нашла убежище для женщин. Сейчас она в шелтере, ребёнок ещё не родился.
«Делай так, чтобы тебя не били»
Амина познакомилась с будущим мужем в Грозном. Он казался адекватным — с отличным образованием и современными взглядами. Но сразу после свадьбы, когда она переехала жить к его семье, он превратился в другого человека.
Всю зарплату следовало отдавать свекрови. Передвигаться разрешалось только по одобренным маршрутам. Бесконечное обслуживание гостей. Психологическое и экономическое насилие началось мгновенно.
К концу первой беременности добавилось физическое. Она смирилась, даже когда он запретил ей работать — единственное место, где она могла выдохнуть. Это длилось 14 лет.
Она пыталась сбежать несколько раз. Родственники сказали: «Делай так, чтобы тебя не били».
Наконец она ушла к брату, но детей забрать не смогла. Год она не видела их. С помощью правозащитников разработала план, забрала детей и покинула Россию. Сейчас старшая дочь была на грани суицида, другая «превратилась в тень», сыновья «ушли глубоко в себя». Все проходят психотерапию.
«Изобьёт меня, уедет, понаркоманит — и всё по новой»
Милана познакомилась с мужем в университете в Ингушетии. Оба учились на юрфаке. Его родственники были против свадьбы — у неё не было кисти правой руки. Но они поженились.
Очень быстро выяснилось, что муж — наркоман. Он употребил прямо во дворе дома и пытался подсадить на наркотики жену, полагает, ради денег её родственников.
Насилие началось с «слушай маму, слушай папу». Потом сестра мужа сделала замечание — не так пожарила рыбу, — и муж прибежал на кухню с криками. Во время второй беременности начал бить. Во время третьей — избиения стали ещё сильнее. Она боялась, что ребёнок родится с отклонениями.
«Он не хотел, чтобы я рожала, потому что ревновал к детям», — вспоминает Милана.
Она ушла, но детей ей не отдали. Через несколько недель позвонили соседи: «Твой пятилетний сын очень худой. Забери его». Позже мальчик рассказал, что родные отца настраивали его против матери, говорили, что она его не любит. Воспитательница в детском саду спросила: «Милана, а где твой мальчик был всё это время? В концлагере?»
«Давай, учи чеченский»
Отдельная история — похищение детей за границей. Ольга Маркова познакомилась с чеченцем в Австрии в 2009 году. Заключила брак по исламским обычаям, родила двоих сыновей.
Проблемы начались, когда супруг привёз из Чечни мать и двух сестёр: «Начались гонения, насмешки: "Давай, учи чеченский", "Мы вот так не делаем"».
Пара разошлась, когда младшему сыну был месяц. Муж стал жить отдельно, навещал детей, потом женился снова — и однажды просто исчез с детьми.
Суд в Австрии лишил отца родительских прав, но потом, как рассказывает Ольга, уже её лишили прав — со слов бывшего супруга, якобы она не является матерью своим детям.
«С помощью насилия женщин контролируют, чтобы они не "испортились"»
Лидия Михальченко, руководительница правозащитного проекта «Кавказ без матери», говорит: в 2025 году число обращений выросло в пять раз. Больше всего домашнего насилия — в Чечне, Ингушетии и Дагестане.
Мужчины из этих республик, выезжая в Европу или центральную Россию, часто продолжают привычную модель поведения. Они специально вывозят туда девушек, выросших в традиционной среде, чтобы контролировать их и не дать «испортиться» — то есть не научиться защищать свои права.
Один из примеров: девушка росла в Австрии, дома подвергалась насилию. Когда пожаловалась, родители вывезли её в Чечню, отобрали документы, выдали замуж. Муж выгнал её с семимесячным ребёнком. Родственники заперли в сарае. Чудом она связалась с подругой в Австрии, а через неё — с правозащитниками. Ей удалось бежать в Дагестан, но там шариатский суд не дал развода, а местные пытались вернуть её в Чечню. Выбраться из России ей помогли правозащитники. Дети остались с мужем.
В 2025 году в России вступил в силу новый закон о профилактике семейно-бытового насилия — он предусматривает, в частности, создание специализированных центров помощи жертвам и расширение полномочий полиции для выдачи срочных защитных предписаний. Однако, как показывают эти истории, до реальной защиты женщин, особенно в закрытых сообществах, где насилие считается нормой, а бегство из семьи — позором, пока далеко. Закон есть — но он не работает, если женщина боится собственных родных, а полиция реагирует отписками.