В общественном мнении и в профессиональном сообществе не оспаривается, что первые месяцы войны для СССР и его армии — РККА были неудачными.
На фоне котлов в Белоруссии, под Уманью, Киевом, Вязьмой, утраты значительной части экономически важной территории, количества разбитых кадровых соединений РККА, пленения миллионов красноармейцев, блокады Ленинграда иное утверждение кажется нелепым. Вспомним вопрос, заданный Сталиным Жукову, командовавшему обороной Москвы: считает ли он, что можно отстоять столицу. А был ведь ещё 1942 г.
Но были ли первые месяцы войны и 1942 г. катастрофой для Советского Союза?
В августе 1941 года начальник Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер записал в своём дневнике: «То, что мы сейчас предпринимаем, является последней и в то же время сомнительной попыткой предотвратить переход к позиционной войне. Колосс Россия был недооценён нами». Тем самым признавался крах стратегии блицкрига. Иного варианта ведения войны против СССР у Германии на тот момент просто не было.
Перед началом операции «Тайфун», по замыслу которой вермахт должен был взять в кольцо окружения Москву, осуществлявшая её группа армий «Центр» в значительной мере уже утратила свою боеспособность.
Потери личного состава группы к октябрю составили 220 000 чел. и не могли быть полноценно восполнены. Прошедший подготовку личный состав двух резервных дивизий вермахта уже находился на фронте и был задействован в боях. Привлечены к участию в операции по взятию Москвы могли быть только неподготовленные и необстрелянные резервы.
Общее число танков в 14 дивизиях, нацеленных на Москву, насчитывало 1 220 боевых машин, что составляло 45 % (87 единиц в среднем) от штатного количества. Это при том, что группа армий «Центр» получила подкрепление из других групп армий.
Среднее количество танков в дивизиях вермахта на начало войны с СССР составляло 190 единиц бронетехники. Во второй танковой группе под командованием Г. Гудериана, которая должна была замкнуть кольцо вокруг Москвы с юга, положение было ещё хуже. Она располагала только 20 % танков от штатного количества. Потери 30 % грузовых машин и тягачей снизили мобильность группы.
13 ноября 1941 г. начальник Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер в Орше собрал совещание начальников штабов групп армий «Север», «Центр», «Юг», начальников штабов армий и танковых групп для обсуждения сложившейся ситуации после неудачной попытки взятия Москвы, предпринятой вермахтом в октябре, и определения дальнейшего образа действий. Высказаны были разные предложения. Большинство штабных офицеров склонялось к мысли, что вермахту из-за потерь в живой силе и технике, надвигающейся зимы, к которой войска не готовы, а главное — увеличивающегося сопротивления РККА, стоит перейти к обороне.
Предлагалось отвести войска на исходные рубежи октября – начала наступления на Москву. Наиболее радикальное предложение поступило от командующего 4-й танковой группой Э. Гепнера: отвести войска на границу Рейха (исходные позиции на 22 июня 1941 г.). Тем не менее верх взяла точка зрения Ф. Гальдера и Ф. фон Бока, командующего группой армий «Центр», — осуществить ещё одну попытку штурма Москвы.
В конце ноября командующий 3-й танковой группой Г. Рейнхард доложил командованию, что из семи дивизий группы боеспособными остались семь рот. Командующий танковой группой Гудериан: «У нас есть только вооружённые отряды...»
К марту 1942 г. Верховное командование вермахта (ОКВ) подвело итоги летне-осенне-зимней кампании. Потери личного состава вермахта на Восточном фронте на конец января 1942 г. составили 920 000 чел., из них 29 000 офицеров. Командование констатировало: «...полное восполнение потерь зимы больше невозможно».
Невозможно было восполнить и потери военных материалов и техники. Вермахт начинал войну против СССР, имея в своём составе 3 580 танков и самоходок. На конец декабря потери этих видов боевой техники составили 3 730 единиц, на конец января 1942 г. — 4 240. Месячное производство 250 танков в среднесрочной перспективе не покрывало понесённый ущерб. В марте 16 задействованных на Восточном фронте танковых дивизий рапортовали о наличии в их распоряжении только 140 боеготовых машин.
Заметно снизилась мобильность частей вермахта — одной из его характеристик, позволявших добиваться преимущества над противником. На 22 июня 1941 г. части германских вооружённых сил имели в своём распоряжении 500 000 грузовиков. На конец ноября 1941 г. 100 000 грузовиков было утрачено, и 250 000 нуждались в ремонте. Выбытие конской тяги в количестве 210 000 из 500 000 усугубляло проблему.
Потери люфтваффе (ВВС Германии) в войне с Советским Союзом на конец января 1942 г. исчислялись 6 900 самолётами, что, по мнению командования ВВС, не могло быть восполнено в полном объёме.
Серьёзные проблемы возникли у военно-промышленного комплекса (ВПК) Германии. В первые успешные недели «похода на Восток» Гитлер приказал перестроить производство ВПК под планы «после Барбароссы». Предполагалось, что Германия перенесёт центр тяжести сухопутной войны на Ближний Восток, усилит давление на Великобританию атаками люфтваффе и «подводной войной».
Для осуществления блицкрига против СССР, который должен был продолжаться в течение 3–4 месяцев, заранее были сделаны запасы. Теперь они были исчерпаны.
Зимой 1941 г. Гитлер был вынужден отдать приказ вновь изменить планы ВПК и адаптировать их под нужды «Восточного фронта». Однако уже осенью 1941 г. выяснилось, что Германии не хватает железа, стали, алюминия, квалифицированной рабочей силы.
Планы по наращиванию выпуска самолётов до 2 400 шт., танков до 900 единиц в месяц и увеличения производства подводных лодок не осуществимы. Новая перестройка ВПК под нужды войны с СССР «стоила» времени и ресурсов.
Германия в 1941 г. не сумела, как надеялся Гитлер, получить доступ к сырьевым и производственным ресурсам СССР. Дело усугублялось тем, что невозможно было демобилизовать из вермахта квалифицированные кадры рабочих, как это было сделано после «похода против Франции» для подготовки войны с Советским Союзом (временно было демобилизовано в 1940 г. полмиллиона человек и призвано на службу вновь в конце весны 1941 г.).
В ноябре 1941 г. командующий резервной армией вермахта генерал-полковник Ф. Фромм высказался за скорое заключение мира, так как из-за катастрофической ситуации с вооружением вермахт стоит на пороге катастрофы.
Министр вооружения и амуниции Германии Ф. Тодт сообщил Гитлеру 29 ноября 1941 г., что окончание войны в пользу Германии возможно только политическими средствами. В военном и оборонном плане война уже проиграна.
В 1945 г. начальник штаба ОКВ А. Йодль писал, что Гитлеру было понятно, что «... когда разразилась катастрофа зимы 1941–42 гг. ... с этого кульминационного момента начала 1942 года победа не могла быть достигнута». «Ранее чем кто-либо на земле Гитлер понял и знал, что война проиграна».
Как тут не вспомнить фразу, оброненную Гитлером в конце августа 1941 г.: «Мы открыли дверь, не ведая, что за ней находится».