В конце XX века озоновая дыра была символом экологической катастрофы. О ней говорили политики и ученые, писали СМИ. Людей пугали ультрафиолетом, раком кожи и выжженной планетой. Это считалось одной из главных экологических угроз, которая, казалось, определит будущее человечества. Но сегодня о ней почти не вспоминают. Почему?
В конце 1970-х британский метеоролог Джонатан Шэнклин сидел в своем рабочем кабинете и обрабатывал архивные данные, накопленные на антарктической станции за десятилетия.
Ученый отвечал, среди прочего, и за данные приборов для измерения содержания озона в атмосфере — спектрофотометров Добсона.
Через какое-то время метеоролог понял, что в атмосфере над Антарктидой, особенно весной, уровень озона постоянно снижается. И, судя по архивным данным, происходит это все быстрее и быстрее.
К 1984 году над станцией Халли-Бей в Антарктиде озоновый слой уменьшился на 40% по сравнению со средними значениями предыдущих десятилетий. Эта новость шокировала ученых: в то время компьютерные модели допускали уменьшение концентрации озона всего на несколько процентов. Истончение озонового слоя стали называть озоновой дырой.
Джозеф Фарман, Брайан Гардинер и Джонатан Шэнклин предположили, что все это происходит из-за хлорфторуглеродов (ХФУ). Эти вещества тогда считались безвредными и в больших количествах использовались в аэрозолях, холодильниках и кондиционерах в качестве хладагентов, а также в изоляционных материалах.
Позже ученые разобрались в деталях: хлорфторуглероды годами накапливаются в атмосфере и «приносят» туда хлор. Зимой в стратосфере формируются полярные облака, на частицах которых хлор превращается в активные формы. А когда возвращается Солнце, запускается цепная реакция разрушения озона, который блокирует вредное ультрафиолетовое излучение. Поэтому год от года «дыра» может быть больше или меньше — на нее влияют температура, ветры, вулканы и даже крупные пожары.
В середине 1980-х спутники зафиксировали, что озоновая дыра разрослась до 20 миллионов квадратных километров.
СМИ сразу же назвали это одной из самых серьезных экологических проблем. Публикации сопровождались яркими спутниковыми снимками. Везде писали о росте числа случаев рака кожи и катаракты у людей, вреде для растений, сельскохозяйственных культур и животных, проблемах с репродуктивной функцией у рыб, крабов, лягушек и фитопланктона.
Стало понятно, что необходим глобальный план действий. 22 марта 1985 года 28 стран, включая СССР, подписали Венская конвенция об охране озонового слоя. Правда, обязательных мер по сокращению выбросов ХФУ в ней еще не было.
Но уже в 1987 году приняли Монреальский протокол — он обязал страны постепенно отказаться от веществ, разрушающих озоновый слой. СССР также присоединился к протоколу. Он взял на себя обязательства по сокращению и последующему отказу от озоноразрушающих веществ, включая ХФУ.
Советский Союз был одним из крупных производителей хлорфторуглеродов, поэтому его участие оказалось критически важным. Без него протокол просто не сработал бы.
В 1990-х и начале 2000-х годов производство и потребление хлорфторуглеродов были практически полностью прекращены. В 2016 году площадь озоновой дыры уменьшилась на 4 миллиона квадратных километров.
Монреальский протокол — редкий случай, когда человечество увидело проблему планетарного масштаба и успело нажать на тормоз.
Сегодня ученые говорят: озоновый слой восстанавливается. Озоновая дыра в 2025 году стала одной из самых небольших за последние десятилетия наблюдений. Ее размер меняется от года к году: иногда она расширяется сильнее, иногда сокращается быстрее — все зависит от температуры и процессов в атмосфере. Но в долгосрочной перспективе дыра постепенно уменьшается.
Над Антарктидой озоновый слой, по оценкам специалистов, может вернуться к уровню 1980 года примерно к 2066 году, над Арктикой — к 2045 году, а в остальных районах мира — около 2040 года. И даже эта траектория зависит от того, насколько внимательно человечество будет следить за новыми утечками. Финальная точка еще далеко.
С самого начала было понятно: одними ХФУ проблема не ограничится. Поэтому в 2016 году в Монреальский протокол внесли поправку, чтобы сократить использование гидрофторуглеродов (ГФУ), которые заменили ХФУ, но тоже оказались вредными.
Однако теперь в документе обнаружилась новая лазейка. В 2026 году вышло исследование о том, что некоторые озоноразрушающие вещества запрещены для обычного использования, но их все еще можно производить как сырье для других химических продуктов. Они не должны попадать в атмосферу, но все же попадают.
Считалось, что объем утечек составит около 0,5%, однако реальные оценки оказались выше. Авторы исследования считают: если ситуацию не изменить, восстановление озонового слоя может задержаться примерно на семь лет.