Когда речь идёт о «Русском Поле Экспериментов», сразу стоит особо обозначить, что имеется в виду, потому что под этим названием в разное время понималось несколько разное.
Сделав в 1989 году мощный цикл из нескольких десятков песен, Летов сразу же концептуально разделил его на 4 альбома: «Война», «Здорово И Вечно», «Армагеддон-Попс» и «Русское Поле Экспериментов». Так он и описывал этот цикл в своей «Оффициальной альбомографии» (1990 г.), так он и приступил к его выпуску в конце 90х – 2000 гг., когда появились возможности для полноценного издания.
Вместе с тем, когда в 1994 году дело дошло до издания, в свет вышли не эти альбомы, а частичная компиляция из них – двойной сборник, названный «Русское Поле Экспериментов». Достаточно долгое время у многих, не погружённых в подробности магнитиздата и историю группы, именно этот сборник ассоциировался с этим названием.
На мой взгляд, чтобы лучше понять весь этот материал и происходившее тогда, лучше говорить сразу обо всём цикле из 4 альбомов, особо – о сборнике 1994 года и о том, насколько успешно это издание воплотило весь цикл. Итак…
К лету 1989 года Гражданская Оборона укрепила позиции. Это выражалось и в возраставшей популярности (группу уже знали по всей стране), и в начавшихся в 1988 году более-менее постоянных живых концертах, и в наконец-то сформировавшемся стабильном составе. Если в 1987 – 1988 гг. студийная ГО состояла из одного Летова, а живой состав претерпел ряд изменений и порой звучал совсем уж диковинно, то в течение 1989 года и на концертах, и в студии ГО выкристализовывается в составе: Егор Летов (вокал, иногда гитара), Игорь «Джефф» Жевтун (то бас, то гитара), Константин «Кузя УО» Рябинов (то гитара, то бас) и Аркадий Климкин (ударные). Состав, которые многие считают золотым, включал без преувеличения незаурядных людей и настоящих, цельных героев андеграунда. В принципе – в те времена, когда ещё не было до конца понятно, какая судьба ожидает СССР и насколько серьёзно может прилететь по башке за такое творчество, связаться с такой группой могли только люди всерьёз заряженные, мотивированные и уж точно не робкого десятка.
В этот период по-особому налаживаются не только состав, но и подход к записи, и студийное звучание. Погрузившись в первой половине 1989 года в индастриал, создав в рамках проекта Коммунизм несколько жутких, громыхающих, поражающих своей яростью и запредельностью альбомов («Веселящий Газ», «Сaтaнизм», «Игра В Самолётики Под Кроватью»), Летов берёт новые методы в арсенал Гражданской Обороны и окончательно осознаёт, чего бы он хотел добиться на новых альбомах.
Чувствуя нарастающие в отношении ГО инерцию, популяризацию, коммерциализацию и опасность последующего проглатывания всего проекта системой, он идёт дальше по пути отторжения от себя «лишней», «попсовой» публики, выкидывания себя из мэйнстрима. Больше агрессии; больше нарушений канонов исполнения, звучания и записи; больше оглушительной и грязной стены звука. Здесь наработки, сделанные в рамках Коммунизма, пришлись как нельзя кстати. Впоследствии Летов прокомментирует взаимовлияние альбомов Коммунизма и цикла «Русское поле…», а также поиски «своего» слушателя:
«Это самая, пожалуй, бескомпромиссная, «некоммерческая» работа ГО (и вообще продукции ГрОб Records наряду с деятельностью нашего с Кузьмой параллельного проекта «Коммунизм»), особенно это касается таких альбомов последнего как «Веселящий газ», «Сатанизм», «Игра в самолётики». Вообще трудно провести чёткую разделительную черту между творчеством этих двух коллективов — песни, написанные для одного, перекочёвывали в другой и обратно, использовались общие «индустриальные» и шумовые подложки, фонограммы, эффекты.
(…)
Это высший пик брутальной звуковой дерзости, агрессии на тот момент, попытка достижения максимальной некомфортности, неудобоваримости для среднего слушателя. С одной стороны, это был риск потерять публику, с другой — возможность, наконец, обрести СВОЕГО. Настоящего, подлинного, идейного, врубающегося…».
(Егор Летов, комментарии к переизданию альбомов 2007 г.)
Бурный 1988 год привел к написанию массы песен, и в середине 1989 года Летов уже представлял себе очертания будущего цикла. Путь к нему начался в июле – августе, с попытки записаться в Ленинграде, на точке группы АукцЫон (одни из немногих рок-клубовских героев, прочувствовавших летовское творчество и увидевших в сибирском даровании союзника и своего человека).
Это была первая попытка Летова сделать запись в профессиональной студии – она же оказалась и последней. Материал, записанный в те сессии, не пропал – впоследствии мир услышал альбом «Песни Радости И Счастья». Но в целом, несмотря на дружественную атмосферу и качественное оборудование, Летов остался недоволен невозможностью достигнуть того самого страшного и грязного звучания и, скорее всего, отсутствием должной свободы и раскованности, в которых он привык записываться дома. В итоге он навсегда вернулся в свою студию, где и работал до скончания дней.
«Эта запись возникла как курьёз попытки живой записи цикла «Русское поле экспериментов», который к этому времени был готов примерно из 40 песен.
Мы базировались на точке «Аукцыона», с очень хорошими барабанами, у них была 4-канальная студия, микрофон, Миша Раппопорт как звукооператор.
Вообще была идея записать всё это дело живьём. Как только случилось «время Ч» и вроде как началась живая запись, оказалось, что всё не звучит как надо, то есть что-то звучит слишком чисто, перегруз невозможен вообще, страшного аффекта не получается. Эффект, как от хорошей пультовой записи (только без звука толпы). Стали мучиться ужасно, напрягать инструменты и аппараты, микрофоны, всё получалась какая-то жалкая ср@нь».
(Егор Летов, комментарии к переизданию альбомов 2007 г.)
«[«Песни Радости И Счастья»] записан «ЖИВЬЁМ» 1 августа 1989 года в г. Питере, на точке «Аукцыона» Мишей Раппопортом и Лёней Фёдоровым в течение часа — с помощью невообразимой кучи всяких SPX-ов, компрессоров, примочек, микрашей, инструментов и прочего фирменно-бесценного скарба, тесное знакомство с которым окончательно и бесповоротно похоронило мои беспечные идеи и смутные нелепые надежды на осуществление моих ГрОб-овских замыслов на «хорошем» аппарате и вернуло меня самым суровым и непримиримым образом в лоно «ГрОб-Records»
(Егор Летов. «Оффициальная альбомография ГрОб-Records», 1990).
Отдельные инструментальные партии, записанные в Ленинграде, были использованы при создании цикла «Русское Поле Экспериментов». В целом, если не считать этого материала, а также отдельных песен, записанных ранее (например, «Жизнь как сметана» была сделана ещё в мае 1989 года, и так и вошла в альбом), основная работа над этой программой началась в сентябре 1989 года в ГрОб-студии.
Те сессии, безусловно, не шли в сравнение с прежней работой Летова над альбомами ГО, которую он проделывал в одиночку. Творчество было коллективным, что наложило свой отпечаток. Помимо уже указанной четвёрки (Летов-Рябинов-Жевтун-Климкин) в записи поучаствовали музыкант группы Великие Октябри Сергей Зеленский, а также Яна Дягилева, исполнившая бэк-вокал в некоторых песнях. Параллельно в ГрОб-студии в ту пору писались её альбомы «Домой» и «Ангедония», и Летов, у которого в хозяйстве ничто не пропадало, использовал и янкин вокал при записи своих альбомов, и «гробовские» наработки – при записи янкиных.
Кондовое советское оборудование, индустриальный хлам как дополнительный источник музыки, безудержное экспериментаторство, тогдашняя летовская злость и оголтелость, особая манера исполнения у музыкантов – эти и другие слагаемые создавали особую атмосферу и давали свой результат. Кроме того, принципиально иными были и сами песни, и творческие методы. Если раньше Летов питался преимущественно энергиями и смыслами, исходившими из окружающего социума, то теперь, на волне своих опасных и жутких духовных практик он открыл иные источники, позволившие писать уже за пределами просто человеческого.
«Процесс создания альбома, предшествующий записи, начинается с того, как внутри тебя возникает состояние охоты и охотника... Совершенно конкретным образом появляется состояние погони. Начинается мучительная и агрессивная охота «за этим», которая выражается в ничегонеделаньи, в н@ркотиках, блужданиях по лесу, попытках пить водку, драться и т.п. Но когда необходимое состояние ловится за хвост – нечаянно, но очень точно – после этого все создается одним махом. Ты как будто становишься трубой, через которую со страшной силой и скоростью пропускается чудовищный поток всевозможных образов».
(Егор Летов, цит. по книге А. Кушнира «100 магнитоальбомов советского рока»).
«Здорово и вечно» — я написал, пребывая в натуральном трансовом, одержимом состоянии, очень близком, «церковно-канонически» выражаясь, к беснованию.
(…)
«Новая Правда» написана летом 1988 в Киеве в состоянии крайнего, заиндевелого и скорченного озлобления.
(…)
«Насекомых» я написал, находясь под глубоким впечатлением и влиянием шаманской ритуальной поэтики северных народов. Зимним вечером сидючи дома у Игореза я кропотливо углублялся в какое-то «научное исследование» на эту тему, в котором приводились, время от времени в качестве примеров сами тексты, вернее — их переводы — и вдруг у меня как — будто что-то лопнуло, вскрылось изнутри. Хлынул поток. И, вот, ночью, я бродил по Академгородку среди снегов и сосен и подслеповато пытался запомнить то, что хлестало из меня в виде образов, движений, ритма, заклинаний. Так вот и возникли «Насекомые», а впоследствии — и многое другое».
(Егор Летов. «Оффициальная альбомография ГрОб-Records», 1990).