Сюжет новой книги Клэр Фуллер можно пересказать в двух предложениях, а драму, которую, изобразила автор — обсуждать довольно долго. Начнем с первого: Дот Сидер и двое ее детей, близнецы Джулиус и Джини, 40 лет вели очень закрытый образ жизни у себя на ферме, на краю деревни и общества. К началу повествования, детям чуть за пятьдесят, у них в доме мертвая мать, нет электричества и воды, и они не понимают, как с этим справиться — так начинается их социализация.
Гордость и беспомощность. Затворники очень хорошо воспитывают в себе гордость. Да, мир жесток и с этим ничего не поделать, но запереться у себя в доме или даже в своей голове — это выбор. Обычно затворники всеми силами стараются не вписываться в социальные процессы объясняя свою самоизоляцию тем тем, что «вокруг дураки». А если у них есть еще хоть какой-нибудь талант, то этот процесс идет еще быстрее.
Дот Сидер проделала со своими детьми фокус самоизоляции блестяще: они были талантливыми музыкантами, которые исполняли английский фольклор, они пережили потерю отца семейства и всю их семейку считали сначала несчастной, а потом — странненькой. Когда, после смерти матери, на горизонте со своей поддержкой появилась подруга семьи Бридж, Джини просто не поняла, как реагировать. Это можно принять за художественный прием или подумать, какая Джини дура, а можно вспомнить, например, шоппинг с любимой подругой, которая работает стилистом лучше знает, что вам идет (работает поваром и знает, где на рынке лучший щавель). Или вот на себя, если вы миллениал или бумер, можно посмотреть — во сколько лет вы научились говорить «нужна помощь»? Точно научились?
Джини этому с самого начала как-то не научилась. Она едва умеет читать и писать, у нее порок сердца, у нее нет мобильного телефона, она не умеет сказать «у меня проблемы», «спасибо», «пожалуйста», и все, чего она хочет, когда выходит на сеанс связи с миром — вернуться в свой убогий коттедж, к своей собаке, гитаре и грядкам. Не погружаясь глубоко в «богатый внутренний мир» своей героини, Фуллер показывает, как больно Джини царапается о социальные контакты, количество которых растет в геометрической прогрессии.
Грубость и хтонь. Вообще жизнь в английской глубинке — это не то, что в Лондоне. Там люди чураются странненьких семеек, там не обойтись без машины, там не прожить в одиночку. И как будто семейку Сидер знают в этом захолустье, и неплохо к ним относятся и готовы протянуть руку помощи. И если Джини, всю жизнь прожившей рядом с матерью, познавать мир больно, то ее брату Джулиусу — интересно. Возможно, ему чуть больше повезло, поскольку его отпускали на заработки, у него были мобильный телефон и скрипка, он неплохо читал. Выходит, что по сравнению с сестрой, он был прилично социализирован. Возможно, он не умел считывать чужие эмоции, и был временами неуместен и прекраснодушен, но кто его осудит — когда ему было 12 лет, мать его самоизолировала от общества. После ее смерти он берет на себя функции представителя семьи. Он стойко сносит перешептывания и переглядывания соседей по деревне, он смело доводит до широкой общественности идеи своей сестры (а это уже подвиг, потому что идеи у сестры сложно измерить логикой обычного человека), он искренне считает, что их самобытный талант к народной музыке может быть интересен. Ну, вот такой деревенский простачок, у которого мог быть шанс. Спасибо Фуллер, что дала Джулиусу такую экипировку и такой финал (который нам-то с вами, известным гуманистам, покажется жестоким). Кстати, вопрос альтернативной истории Джулиуса будет интересно вынести на книжный клуб.
Семейные трагедии и материнские мотивы. Вся деревня уже смутно помнит, что семья Сидеров хранит помять о трагедии, которая случилась, когда близнецам исполнилось 12 лет. Но только не семья Сидеров: мать жизнь свою положила на то, чтобы эта трагедия оставила как можно более глубокий след в жизни ее детей. Понять ее мотивы сложно. В конечном итоге мы узнаем историю Дот Сидер, но ответа на вопрос почему она навсегда лишила детей нормальной социальной жизни я так и не нашла. Вообще, строго говоря, вся эта «тайна матери» выглядит весьма искусственной и наводит на мысль о том, что это такой прием — доведенное до абсурда эгоистичное стремление некоторых матерей слиться в единое целое со своими детьми. В финале мы получим такой расклад, который близнецы Сидер сочтут настоящим хэппи-эндом (некоторые из читателей — нет).
Пора заканчивать лонгрид. Сначала, пока я читала «Зыбкую почву», я думала, что взрослеть в пятьдесят лет поздновато. А потом подумала, что взросление — это не конечный процесс: нет такого, что в 18 лет тебе выдали водительское удостоверение, разрешение на алкоголь и статус повзрослевшего. Все-таки мы каждый год/пятилетку или какой еще там период, осваиваем новые роли. Поэтому можно снять очки проработанного инста-рилсами жителя мегаполиса, и посмотреть на обстоятельства своей повседневности сквозь призму гиперреализма, которую дает нам Клэр Фуллер в этой своей книге.