Взбитый кок на голове, тонкие усики-мерзавчики, галстук-селёдка расцветки «пожар в джунглях», попугайски яркие пиджак и носки, ботинки на толстой микропористой подошве и брюки-дудочки, которые того и гляди разойдутся по швам, — так советская сатира изображала стиляг. Само это слово впервые появилось в марте 1949 года в журнале «Крокодил» в фельетоне Дмитрия Беляева из серии «Типы, уходящие в прошлое».
Если вы хотите понять, как на самом деле одевались, танцевали и веселились советские стиляги, есть один надёжный источник. Нет, это не мемуары бывших пижонов. Там, как водится, всё приукрашено: «Мы были диссидентами, творили моду, нас боялась власть». Человеческая память — штука субъективная, творческая и склонная к выставлению её носителя в более выгодном свете.
По-настоящему правдивую картину, хотя и доведённую авторами до гротеска, надо искать в главном сатирическом журнале Советского Союза. Писатель Виктор Славкин однажды заметил, что если бы не «Крокодил», нам бы вообще негде было посмотреть, как в те годы одевались молодые люди. Да, пусть в уродливом, карикатурном виде, но тем не менее.
«Стилягами называют сами себя подобные типы, на своём птичьем языке. Они, видите ли, выработали свой особый стиль в одежде, в разговорах, в манерах. Главное в их «стиле» – не походить на обыкновенных людей. И, как видите, в подобном стремлении они доходят до нелепостей, до абсурда. Стиляга знаком с модами всех стран и времён, но не знает, как мы могли убедиться, Грибоедова. Он детально изучил все фоксы, танго, румбы, линды, но Мичурина путает с Менделеевым и астрономию с гастрономией… Стиляги не живут в полном и в нашем понятии этого слова, а, как бы сказать, порхают по поверхности жизни». (Отрывок из нашумевшего фельетона Дмитрия Беляева.)
Итак, стиляга. Помимо вызывающе яркого наряда (прикида), очень часто изображался с сигаретой или рюмкой. Типичные места гнездования этой экзотической птицы: вечеринка, улица Горького в Москве (Бродвей), ресторан, школа (которую прогуливал), университет (где он не учился, а только числился). Его родители либо ужасались такому явлению в семье и хватались за воспитательный ремень, либо, наоборот, спонсировали это безобразие из своего толстого кошелька.
Художники чаще всего изображали стиляг в виде попугаев и мартышек за их любовь к ярким цветам и слепое подражание чуждому образу жизни. Особенно доставалось рок-н-роллу, который после Всемирного фестиваля молодёжи и студентов мгновенно окрестили «обезьяньим танцем». Мол, Дарвин был прав в том, от кого произошёл homo sapiens, однако западная музыка настолько всё перепутала, что теперь человека от обезьяны не отличить...
Чтобы усилить эффект, стилягу сравнивали с комсомольцем. Последний изображался в стиле официального плаката: аскетичный костюм, осмысленный взгляд, аккуратная причёска, статичная поза. На языке карикатуры это выглядело как набор бинарных противопоставлений: строгое против вычурного, ясное против замысловатого, приглушённое против вызывающе яркого, скромное против выпендрёжного. В общем, норма и её отсутствие.
С девушками-стилягами художники «Крокодила» обходились ещё жёстче. Потому что если для парней существовали негласные шаблоны в одежде (хоть и гротескные, но всё же пиджак, брюки, галстук), то каждую «чувиху» наряжали как новогоднюю ёлку: пёстрое платье, гора яркой бижутерии, чулки со стрелками, туфли на шпильках или высоченной платформе. Нелепое безмозглое существо, у которого на уме только танцы, косметика и ничегонеделание.
Справедливости ради замечу, что изредка девушку-стилягу показывали в элегантном и дорогом наряде, словно сошедшем с картинки в буржуазном журнале мод — с перчатками, аккуратной причёской и сумочкой. Но в этом случае осуждали не её костюм, а факт увлечения модой в ущерб учёбе или работе.
Самыми беспощадными в отношении стиляг были Кукрыниксы. Они нарисовали этих представителей молодёжной субкультуры в виде грибов-поганок. Лишить кого-либо человеческого облика — старый и хорошо работающий приём идеологической борьбы. Также все стиляги, по мнению советских сатириков, страдали «заводобоязнью» и помыслить не могли о работе в цеху.
По этим карикатурам читатели «Крокодила», а вслед за ними и подписчики других советских сатирических журналов, сделали вывод, что стиляга по своей натуре легкомысленный, недалёкий и вероломный тип. Он ищет развлечений, не хочет работать и строить крепкую семью, меняет подруг с немыслимой скоростью, вступает в брак и тут же разводится. Он тратит деньги на «красивую жизнь» с ресторанами, вечеринками, танцами.
«Крокодил» припечатал: стиляги это не пришлые с Запада «засланцы», а доморощенные подражатели, дети советской элиты. Родители у них высокопоставленные чиновники с квартирами, дачами и личными автомобилями, которые не нашли в своём графике времени на должное воспитание своих чад.
Такие «предки» с детства потакали ребёнку в его капризах и прихотях, закрывали глаза на прогулы занятий, а потом устроили «кровиночку» по блату в институт или университет. Разумеется, иждивенец и не собирался учиться или работать, зато танцевать — пожалуйста. Когда голова пуста, в ногах появляется удивительная лёгкость.
«Это был, как выяснилось, один из кружков московских американофилов. Любовь их к Штатам простиралась настолько далеко, что они попросту отвергали всё неамериканское, будь то даже французское. Позором считалось, например, появиться в рубашке с пуговицами, пришитыми не на четыре дырочки, а на три или две. «Эге, старичок, – сказали бы друзья-штатники, – что-то не клёво у тебя получается, не по–штатски»... Та вечеринка завершилась феерическим буги-вуги с подбросами. Я, конечно, в этом не принимал участия, а только лишь восторженно смотрел, как взлетают к потолку юбки моей недавней партнёрши. Под юбками тоже всё было настоящее! Впоследствии я узнал, что девчонка была дочерью большого кагэбэшника. В разгар холодной войны Соединённые Штаты и не подозревали, сколько у них поклонников среди правящей советской элиты». (Василий Аксёнов «В поисках грустного бэби».)
Редакция «Крокодила» добилась своего. Через карикатуры, фельетоны и стихи авторы сформировали устойчивый образ стиляг как элитарной, но мировоззренчески чуждой группы, которая противопоставила себя простой рабочей молодёжи.
Но, несмотря на то, что стиляг клеймили в прессе, ряды последователей «попугайского племени» постоянно пополнялись неофитами. Причина этого была проста как пять копеек: нонконформизм у молодёжи в крови, ей нужно ощущать и демонстрировать собственную непохожесть на других, чтобы выделиться и заявить о себе.
Вспоминается эпизод из фильма «Стиляги», где герой Олега Янковского, высокопоставленный дипломат, смеётся над увлечением сына и рассказывает ему про когда-то запретный и «идеологически неправильный» джаз, который, по его мнению, был не чета гулянкам по «Бродвею» в смешной одежде и этим вашим «буги-вуги на костях» — самодельным пластинкам на рентгеновских снимках…
Словом, мир меняется, и каждое поколение выдаёт своих неформалов. Это бесконечный процесс. Достаточно только посмотреть на отдельных представителей современной молодёжи.