#подростковая проза #драма #баскетбол #психология #романтика #студенты #отношения
Она проснулась в темноте, но эта темнота была уютной и тёплой. Совсем не такой, которая была вчера в парке. Та темнота пахла страхом и смертью. Эта — чем-то сухим, пряным и древесным.
Запах осени и перца. Тёплый. Глубокий. Обволакивающий.
Его запах.
Ира уткнулась носом в плед.
Она помнила не всё, но почти. Его близость, в которой не было ничего лишнего, только участие и желание помочь. Его руки, осторожно и умело перетягивающие её запястье. Его голос. И его жёсткие, но такие нужные слова: этот свитер — часть образа жертвы, которой ты не являешься. поломанной. втоптанной в грязь. ты это почувствовала сегодня, и тебе это не понравилось.
И потом слёзы. Много слёз. Которые душили и выворачивали наизнанку. Другой бы испугался, он нет. Он просто был рядом, пока она не провалилась в темноту.
Ира медленно села, кутаясь в плед. Кутаясь в запах симпатичного баскетболиста, который смотрел на неё так, как будто с трудом сдерживал свой голод, но обращался с ней настолько бережно, что любые мысли о “чём-то большем” казались нелепыми и чужими. Лишними. Как руки убийцы на её теле.
Тело было чужим, тяжёлым и разбитым. Оно отказывалось слушаться, как будто принадлежало не ей, а кому-то другому. Незнакомке, какой она ощущала себя со вчерашнего вечера. Которая заставила её поставить обидчика на колени. Которая хотела стать прежней, очень хотела, но не могла. Не получалось. Нельзя было вот так просто взять и вернуться в “до”. Она это понимала.
Глаза саднило, веки припухли, голова болела — полный набор.
Но здесь, в темноте незнакомой квартиры, она чувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем там… там — где из залитого дождём стекла на неё скалился парк. В котором… — зашептал в её голове злобный голос.
нет. стоп. потом. я подумаю об этом потом
Рядом с подушкой лежала записка, написанная быстрым, небрежным, но вполне себе разборчивым почерком человека, который явно спешит — возможно, даже очень спешит, опаздывает, — но задерживается, чтобы ещё раз проявить свою заботу о ней.
Она подсветила текст экраном айфона.
ушёл на тренировку. постараюсь не задерживаться. еда в холодильнике. делай, что хочешь, маленькая, только не уходи, ок? я закрыл тебя на ключ, если что, откроешь вторым комплектом. он на подоконнике
Ничего лишнего. Никакой драмы, никакого “буду скучать” или “буду думать о тебе”. Всё это было спрятано между строк. Даже не спрятано, нет. Просто было. Взгляд зацепился за слово “маленькая”. Наверное, у Дэна была младшая сестра. Как ещё можно было объяснить его способность так тонко считывать её желания и потребности? Это слово успокаивало и волновало одновременно, потому что кроме явной заботы в нём было что-то ещё, о чём он ей пока не решался сказать.
Она не понимала его. Почему чужой, в сущности, человек, с которым она познакомилась меньше суток назад при таких жутких обстоятельствах, так заботится о ней?
И почему ей казалось, что она знает этого парня уже очень давно, почти всю жизнь?
Она опустила глаза к записке, ища в ней ответы на вопросы, которые существовали уже, наверное, миллион лет — с самого сотворения мира и даже чуточку дольше. А однозначных ответов на них по-прежнему не было.
И снова взгляд споткнулся об это слово — маленькая.
И всё-таки кто она?
Младшая сестра? Девочка, которую он привык оберегать, и поэтому с ней, с Ирой, вёл себя точно так же: терпеливо и бережно, без единого намёка на раздражение?
Или нет? Не сестра? Может быть, маленькая — это его первая большая любовь, с которой пришлось расстаться в силу каких-то обстоятельств? Не зависящих от него, конечно. Потому что этот парень явно бы не отказался от своей любви просто так.
Ира подумала о своей первой любви — тот самый взрослый и невероятно красивый мальчик, который вывел её из парка. Она не помнила его лица (но точно знала, что он очень-очень красивый, просто знала), не помнила голоса, помнила только шрам на скуле, который она гладила подушечками пальцев.
не надел шлем. прилетело шайбой прямо в лицо. пока везли в “травму” понял, что это не моё
Ира подошла к окну и уткнулась лбом в холодное стекло, думая о том, что случилось двенадцать лет назад.
Той девочке было шесть лет. На два года больше, чем ей самой.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ⬇️
ССЫЛКА на подборку ⬇️