Швеция в ходе длительной Великой Северной Войны (1700 – 1721 г) утратила прежнюю военно-морскую мощь, роль одной из передовых держав Европы. Большая часть владений Швеции на южном берегу Балтийского моря была утрачена, что сильно ослабило экономические позиции страны. До Северной войны большую часть доходов королевского дома, аристократии и купечества давали земли в Финляндии, южной Прибалтике и шведских владений в Германии. Сельское хозяйство в самой Швеции не могло прокормить население страны, теперь приходилось закупать хлеб и другие продукты в утраченных землях.
Россия в ходе Северной войны 1700 – 1721 годов вернула себе выход в Финский залив (Балтику), распространила свою власть на Ижорскую землю (Ингрия), часть Карелии, получили Лифляндию (Ливония) и Эстляндию, острова Эзель и Даго. Швеция была истощена войной, но Пётр I не был заинтересован в её окончательном устранении как государства. Можно только удивляться, но русские вернули Швеции Финляндию и выплатили выкуп (!) за Прибалтику в 2 млн. талеров (ефимков, что составляло годовой бюджет Швеции или половину годового бюджета России).
После неудачной войны в Швеции началась так называемая эра свободы, власть короля была значительно урезана в пользу риксдага[1], который получил не только законодательную власть, но и значительную часть исполнительной и судебной. В парламенте преобладали дворяне, духовенство и богатые горожане (бюргеры), крестьяне утратили прежнее значение. Постепенно вся власть сосредоточилась в руках секретного комитета, королевская власть (король Фредрик I Гессенский) была номинальной. В сущности, Швеция стала аристократической республикой.
[1] Риксдаг – шведский однопалатный парламент
После военное правительство Арвида Горна старалось заниматься внутренними делами, сконцентрировалось на развитии судостроения, торговли, лесной отрасли. Во внешней политике Стокгольм выступал за сохранение хороших отношений с Россией. В 1724 году между Россией и Швецией был заключен союз на 12 лет с возможностью продления и в 1735 году этот союз был продлён.
В то время в Швеции действовали две противоборствующие силы, так же как в Соединённых штатах в настоящее время. Одна – партия «Колпаков» выступала за миролюбивую политику, именно к ней и принадлежало большинство в правительстве Арвида Горна. Второй партией Швеции была партия «Шляп», которая требовала реванша в войне с Россией и восстановления политических позиций Швеции в Европе. Шведы подзабыли об ужасах войны и хотели реванша. Реваншистов поддерживали молодые дворяне, крупные промышленники и торговцы, желавшие возвращения богатых земель на южном берегу Балтийского моря.
С началом Русско-турецкой войны в 1735 году позиции партии войны укрепились. Материальную поддержку реваншистам оказывала Франция, которая в ожидании борьбы за австрийское наследство старалась связать Россию войной со Швецией. В 1738 году на риксдаге «шляпы» смогли привлечь на свою сторону большинство дворянского и бюргерского сословий, что позволило поставить под свой контроль секретный комитет.
Швеция начала вооружать флот, в Финляндию были направлены два полка пехоты. С Францией в 1738 году был заключен договор о дружбе. Франция обещала Швеции передавать ей в течение трёх лет субсидии в размере 300 тыс. риксдалеров в год. В декабре 1739 года шведы заключили союз и с Турцией. Но турки обещали вмешаться в войну, только если на стороне России выступит третья держава.
В Петербурге обнаружили военные приготовления шведов и сделали соответствующий запрос в Стокгольм. Швеция ответила, что приграничные крепости в Финляндии находятся в плачевном состоянии и войска отправлены для приведения их порядок. Кроме того, Россия усилила войска на финском направлении, поэтому Швеция направила подкрепления в Финляндию. В ответ на этот недружественный шаг российская императрица Анна Иоанновна запретила вывоз хлеба в Швецию из русских портов.
В это время скончалась Анна Иоанновна, на трон возвели двух месячного младенца при регентстве его матери Анны Леопольдовны. Начиная войну шведы рассчитывали на то, что армия России истощена недавней войной с Турцией и не сможет оказать им достойного отпора[1]. Вопрос о начале новой войны с Россией шведами был решён окончательно. Осталось найти благовидный предлог для начала военных действий.
В 1740 – первой половине 1741 года в Швеции идея войны с Россией получила поддержку всех сословий. Партия мира осталась в меньшинстве. Главнокомандующим был назначен ветеран Северной войны, один из вождей «шляп», генерал Карл Эмиль Левенгаупт. 28 июля 1741 года русскому послу в Стокгольме было сообщено, что Швеция объявляет России войну. Причиной войны в манифесте было объявлено вмешательство России во внутренние дела Швеции, запрет на свободный вывоз хлеба и убийство Синклера[2].
[1] Шведский посол в Петербурге Нолькен поддерживал партию «шляп» и направлял донесения об упадке России, её армии после войны турками. Якобы полки составлены из одних молодых солдат, которые не умеют обращаться с оружием, во многих частях не хватает до трети солдат до штатной численности и т.д. В основном, это была дезинформация, состряпанная шведским послом, чтобы усилить позиции партии войны
[2] Шведский дипломат граф Синклера убит русскими офицерами в Австирии во время возвращения в Швецию из Турции. Были изъяты важные документы. Это убийство вызвало в Швеции большое возмущение.
Военные действия во время правления Анны Леопольдовны
У шведов в Финляндии было 18 тыс. солдат. непосредственно возле границы у Вильманстранда стояли два 4-тысячных отряда под началом генералов Врангеля и Будденброка. Гарнизон Вильманстранда составлял не более 600 человек.
Через своего посланника Бестужева, который хорошо знал шведские дела, в Петербурге знали, что партия «шляп» развяжет войну. Поэтому в Карелию и Кегсгольм был направлен сильный корпус. Ещё один корпус был сосредоточен в Ингерманландии, чтобы в случае необходимости направить его в Финляндию. Попытались привести в порядок и флот (14 линейных кораблей, 2 фрегата), но он был в плохом состоянии и в этом году море не вышел. Для прикрытия столицы у Красной Горки стояли войска под началом принца Людвига Гессен-Гомбургского. Небольшие отряды были высланы в Лифляндию и Эстляндию под командованием генерала Левендаля, для охраны побережья.
Главнокомандующим армией в русской Финляндии был назначен фельдмаршал Пётр Ласси. Это был опытный полководец, который прошёл с царем Петром всю Северную войну. Корпусом, который стоял у Выборга, командовал генерал Джеймс Кейт, шотландский аристократ на русской службе.
В мае 1741 года шведский флот под началом адмирала Томаса Райалина вышел из Карлскроны. В море вышли 5 линейных кораблей и 4 фрегата. Позже к ним присоединились ещё 5 кораблей. Шведские корабли вошли в Финский залив и заняли позицию между Гогландом и побережьем Финляндии. Шведский галерный флот расположился у Фридрихсгама, чтобы обеспечить связь флота и сухопутных сил. Отдельные корабли ходили в разведку к Рогервику, Гогланду и Соммерсу.
На флоте началась эпидемия, погибли сотни человек. Из армейских полков пришлось перевести на флот тысячу человек. Скончался сам Райалин. Его сменил адмирал Шёшерна. Вскоре шведский флот усилили ещё два корабля. Но и это не заставило шведское морское командование решиться на какие-то действия.
Шведы были настолько расслабленными, что даже не попытались нарушить русскую морскую торговлю, хотя имели такую возможность. Иностранные торговые суда свободно прибывали в Архангельск, Ригу, Ревель и даже Кронштадт. В октябре 1741 года шведские корабли вернулись в Карлскрону. В этой безрезультатной кампании шведы потеряли один фрегат, который разбился у финского побережья.
Действия на севере также не отличались активностью. Ещё до начала войны русское правительство отправило из Балтики в Архангельск отряд из трёх фрегатов. Смысла в этой акции не было, так как в самом Архангельске до начала войны были готовы 3 новых линейных корабля и 2 фрегата. Затем три корабля и 1 фрегат решили перевести из Архангельска в Кронштадт. Они дошли до Кольского полуострова и остались зимовать в незамерзающей Екатерининской гавани. Очевидно, стоянка была вызвана боязнью командования столкновения со шведами. Летом 1742 года отряд вернулся обратно в Архангельск.
Русский галерный флот в 1741 году также бездействовал, как и корабельный. Это было связано с бездарностью командования, кризисом в столице и кадровой проблемой. Обнаружилась острая нехватка обученных гребцов. Пришлось срочно заняться обучением команд, для чего выделили три галеры, которые ходили у Кронштадта.
В начале июля 1741 года русские войска были сосредоточены у Выборга. Генерал Кейт, видя, что Выборгская крепость слабо защищена и противник может обойти её, выйдя на дорогу в Петербург, провёл большие фортификационные работы.
Русский главнокомандующий фельдмаршал П.Ласси созвал военный совет, на котором было принято решение идти к Вильманстранду. 22 августа 1741 года русские войска (около 10 тыс. солдат) приблизились к Вильманстранду и остановились в селение Армиле. Вечером к городу вышел отряд Врангеля. Шведский корпус вместе с городским гарнизоном насчитывал, по русским данным, более 5,2 тыс. человек, по шведским – 3,5 тыс.
В обеих армиях порядка не было.
Шведский офицерский корпус преувеличивал силы противника, боялся боя. Так, в 11 часов вечера 22 августа случилась большая тревога. Комендант Вильманстранда, полковник Вильбранд, узнав о приближении противника, направил несколько лазутчиков, которые, пользуясь темнотой и лесом, должны были выйти к русским и провести рекогносцировку. Один из наших караулов заметил неладное и поднял шум. В русских войсках начался бардак. Полки второй линии схватили оружие и открыли «дружественный огонь» по частям первой линии. В продолжение получаса не было возможности навести порядок. При этом было сделано даже несколько пушечных выстрелов. Погибли и были ранены несколько человек.
Около 200 драгунских лошадей, ошеломленных беспорядком и огнем, вырвались из лагеря и побежали по дороге на город. Шведский передовой пост, услышав стрельбу и топот лошадей, решил, что русские начали наступление. Шведы бежали в город. За ними – лошади. В Вильманстранде началась общая тревога. Генерал Врангель, услыхав ночью стрельбу, решил, что город атакован, сообщил об этом Будденброку и выступил на заре, чтобы поддержать городской гарнизон.
23 августа 1741 года Ласси начал наступление на противника, который занимал выгодную позицию под прикрытием крепостной артиллерии. Сначала русские захватили высоту, которая располагалась напротив главной шведской полевой батареи. Наши солдаты установили несколько 3-х и 6-фунтовых пушек. Началась артиллерийская перестрелка. Затем Ингерманландский и Астраханский гренадёрские полки под началом полковника Манштейна атаковали шведскую батарею.
Шведы, несмотря на храбрость русских солдат, выдержавших залп картечи, отбили русскую атаку. Тогда Ласси приказал обойти неприятеля с правого фланга, где был глубокий овраг. Гренадёры выскочили из оврага в 60 шагах от шведов и дали ружейный залп. Шведы побежали, бросив пушки. Тем временем на левом фланге неприятеля атаковали драгуны Ливена. Организованное сопротивление шведов было сломлено. Шведская конница бежала первой и так быстро, что русские драгуны не смогли её нагнать. Остатки вражеской пехоты разбежались: кто в окрестные леса и болота, кто в город.
Преследуя противника, русские войска вышли к Вильманстранду. К городу был направлен парламентер – требовать сдачи города, но шведы его застрелили. Тогда по городу открыли сильный артиллерийский огонь. Причём русские использовали не только свои пушки, но и захваченные шведские. Город загорелся. К 7 часам вечера крепость капитулировала. В плен сдался командир шведского корпуса генерал-майор Врангель, 7 штаб-офицеров и более 1 200 солдат. На поле боя нашли более 3 300 вражеских трупов. В качестве трофеев были захвачены 12 пушек, 1 мортира, 2 000 лошадей, продовольственные запасы противника. Солдаты, штурмовавшие город, вознаградили себя различными ценностями и добром. Потери русской армии: более 500 человек, включая генерал-майора Укскуля.
В 15 – 20 кмот места сражения находился шведский корпус Будденброка. Позже шведский сенат обвинил генерала в том, что он своевременно не помог соседнему корпусу Врангеля. Правда, боевой дух и дисциплина в корпусе Будденброка также оставляли желать лучшего. Так, в ночь с 23 на 24 августа небольшой отряд шведской конницы, бежавшей изо всех сил от Вильманстранда, прибыл к лагерю Будденброка. Часовой окликнул всадников, ему не ответили, он выстрелил. Весь караул бежал в лагерь, за ним последовали драгуны. В лагере началась такая паника, что большая часть войск просто разбежалась, оставив своего командира и его офицеров. На следующий день командиры с трудом собрали отряд к полудню.
Вот такой бардак был в шведской армии.
25 августа 1741 года Ласси приказал разрушить Вильманстранд. Его жителей переселили в Россию.
А русская армия повернула назад и вернулась в свой лагерь, откуда вышла неделю назад. Хотя было разумно продолжить наступление и добить противника, пользуясь его растерянностью. Правительство Анны Леопольдовны выразило недовольство подобными действиями Ласси. Фельдмаршал оправдался. Положение Анны Леопольдовны было не таково, чтобы ссориться с фельдмаршалом и армией. На ретираду закрыли глаза. В шведской Финляндии остались только небольшие мобильные отряды калмыков и казаков, которые сожгли несколько десятков селений.
В сентябре в Финляндию прибыл шведский главнокомандующий Карл Левенгаупт. Он собрал шведские войска и устроил им смотр. Всего в армии было 23 700 человек. Отмечалась нехватка провианта и фуража, на флоте свирепствовали болезни.
На этом кампания 1741 года завершилась. Обе стороны отвели полки на зимние квартиры. В последующие месяцы дело ограничилось небольшими стычками казаков и калмыков со шведской конницей.
В августе 1741 года русское правительство обратилось за помощью к Пруссии, с которой имелся союзный договор. Но прусский король Фридрих II отвертелся, найдя лазейку в трактате.
Шведы, в свою очередь, пытались вовлечь в войну Порту, с которой имели соглашение. Но Константинополю было не до России, османам угрожала войной Персия. Франция хотела поддержать шведского союзника и начала вооружение большого флота в Бресте, чтобы послать его в Балтику. Но британское правительство дало понять, что если французы войдут в Балтийское море, туда войдёт и английская эскадра для нейтрализации французского флота. Французские корабли не покинули Брест.
Но время Анны Леопольдовны подошло к концу, в России произошёл военный переворот, который и Франция, и Швеция поддерживали деньгами. Таким образом, они считали, что имеют влияние на новую Российскую императрицу Елизавету Петровну.
Елизавета, имевшая тайные контакты с французским и шведским послами, заключила с Левенгауптом перемирие. Однако она не могла уступить Швеции земли, завоеванные её отцом. Уступка русских территорий Швеции, да ещё в таких условиях, могла привести к новому государственному перевороту. В армии и гвардии были сильны патриотические настроения: только победа и никаких уступок.
Новая императрица отличалась здравым смыслом и не собиралась увеличивать число своих врагов. Шведский посол Нолькен вёл переговоры с русскими сановниками в столице и в апреле 1742 года прибыл в Москву на коронацию Елизаветы. Но он не получил согласия русского правительства на какие-либо территориальные уступки и в мае отбыл в Швецию. Война была продолжена.
Весной русские войска уже сильно опустошили шведскую Финляндию. Русское командование использовало тактику «малой войны»: небольшие русские отряды проникали в Финляндию, жгли селения и угоняли скот. В этом деле особенно отличились донские казаки под командованием бригадира Ивана Краснощёкова.
Русский флот под командованием контр-адмирала Дениса Калмыкова (затем его сменил вице-адмирала Захар Мишуков) начал выходить в море в мае. Корабли выходили несколькими отрядами.
Основные силы корабельного флота насчитывали 13 кораблей и 3 фрегата. В русском флоте, как и в шведском, свирепствовали эпидемии. Так, для пополнения экипажей кораблей был направлен личный состав четырёх пехотных полков.
25 июня на военном совете флота было решено начать сближение с противником. Однако Мишуков, имея равные с противником силы, не хотел драться со шведами. В начале июля русские корабли просто кружили у острова Лавенсаари вблизи у Кроштадта. Дозорные постоянно обнаруживали противника, но Мишуков на это не реагировал. 12 июля шведов снова обнаружили, и те начали отход на запад. Мишуков противника не преследовал.
Что интересно, шведское морское командование действовало так же.
Адмирал Шёшерн вступать в бой не желал. На его кораблях свирепствовала эпидемия. 16 июля шведские корабли встали у полуострова Гангут. Мишуков узнал об этом только 9 августа. Русский флот, болтаясь у Лавенсаари, умудрился потерять фрегат «Гектор», который сел на мель у острова Готланд.
К началу лета 1742 года у русского главнокомандующего, фельдмаршала Петра Ласси в Финляндии была 36-тысячная армия. 7 июня 1742 года русские войска выступили из-под Выборга и двинулись вдоль Финского залива, чтобы иметь возможность снабжения морем. Вдоль побережья двигался русский галерный флот под началом генерал-аншефа Василия Левашова, 13 июня наши войска перешли границу. Ласси получил сведения, что шведские войска (19 пехотных и 7 кавалерийских полков) сосредоточены на хорошо укрепленной позиции в районе Мендолакса. Русские войска оставили обозы и лишние тяжести в тылу, чтобы быстрее форсировать труднопроходимую местность, и, взяв провианта на 10 дней и боеприпасы, продолжили наступление.
Русский галерный флот под командованием генерала Левашова действовал более решительно. В мае галерный флот (43 галеры) вышел из Кронштадта и доставил в Выборг 10 тыс. солдат. Пока русская армия шла вдоль побережья Финского залива, идущие рядом галеры обеспечивали прикрытие с моря и снабжение. Русские галеры заставили отступить вражеский галерный флот от укрепленной позиции, затем от Борго.
25 июня русская армия вышла к Мендолаксу. Шведы имели сильную позицию: с фронта она была недоступной, с флангов – имелись только тропинки. Несмотря на это, Ласси решил атаковать. Но шведы не приняли бой и ушли к Фридрихсгаму. Шведское командование, уверенное в том, что Елизавета Петровна подпишет благоприятный для Швеции мир, не подготовились к кампании 1742 года. Поэтому шведские войска действовали нерешительно и постепенно отступали вдоль финского побережья на запад. Поэтому кампания свелась к мелким стычкам. Русской армии оставалось только теснить врага.
Следуя за отступающим противником, русские войска в конце июня 1742 года вышли к Фридрихсгаму. Шведский главнокомандующий Карл Левенгаупт поспешно отступил за реку Кюмень и далее к Гельсингфорсу. Отступающие шведы сожгли Фридрихсгам, но оставили 130 пушек. Армия была деморализована, росло число дезертиров. Из Гельсингфорса Левенгаупта вызвали в Стокгольм, где арестовали и предали военному трибуналу. В августе 1743 года его казнили. Также был казнён и генерал Будденброк.
29 июля наши галеры подошли к Борго, на следующий день туда вошла русская армия. В августе галерная эскадра перешла в район Гельсингфорса.
В ночь с 9 на 10 августа корабли Мишукова обнаружили противника. Стороны имели по 14 кораблей (один шведский корабль отбыл). Шведы, ожидая атаки врага, стали формировать боевую линию. Но русские повернули на восток и легли в дрейф. 11 августа был собран совет, на котором решили оставаться на месте и «осмотреть неприятеля обстоятельно». На следующий день началась сильная гроза и русские корабли ушли в Рогеревик, затем к Наргену.
В начале августа 1742 года Ласси получил приказ из Петербурга: если шведы уйдут за р. Кюмень, то наступление остановить и отвести главные силы армии на зимние квартиры. Однако совет армии, руководствуясь военной логикой (нужно было завершить разгром отступающего врага), решил продолжить наступление. Тем временем отряд князя Мещерского вышел из Кегсгольма и, двигаясь на север, 7 августа без боя занял город Нейшлот. Далее русские войска пошли на запад параллельно берегу Финского залива в 70 – 80 верстах от берега. Русские вышли к Тавастгусу, который капитулировал 26 августа.
У Наргена Мишуков получил приказ идти к Гельсингфорсу, где войска Ласси блокировали шведскую армию. Ласси несколько раз требовал прибытия корабельного флота к Гельсингфорсу. Но Мишуков упрямо игнорировал эти указания: то туман, то море бурное, то ветер не тот. Русская эскадра в это время болталась в радиусе 75 вест от Гельсингфорса. Шведский флот в это время так же бездействовал и не желал помогать осаждённой армии.
Преследуя неприятеля, русская армия отрезала шведам пути отступления к Або. Шведская армия была окружена в Гельсингфорсе. Теперь шведы могли получать подкрепления и припасы только морем. Но и эта связь быстро прекратилась, так как шведский флот из-за эпидемии ушёл из Гельсингфорса в Карлскрону, и русские корабли заперли шведскую армию с моря. В Гельсингфорсе было окружено около 17 тыс. шведов, русских было там не более 17,5 тыс. Однако шведские войска были полностью деморализованы и не могли драться.
24 августа возглавивший шведскую армию генерал-майор Жан-Луи Буске капитулировал. Сдача была почётной. Шведам оставили личное оружие и позволили отбыть в Швецию. Полевая и крепостная артиллерия (90 пушек) стала русской. Финны, которые служили в шведской армии, отказались ехать в Швецию и были распущены по домам. Вскоре войска Ласси и Мещерского вошли в Або.
А Мишуков в сентябре дождался вести, что шведы капитулировали и ему уже не надо идти к Гельсингфорсу.
Вся Финляндия была под контролем русских.
Таким образом, реваншистские планы Швеции, их надежды на слабость России, её армии и флота, на поддержку новой императрицы, полностью рухнули. В целом война была проиграна.
В январе 1743 года в Або начались мирные переговоры. Представителями Швеции были барон Герман фон Седеркрёйц (Цедеркрейц) и Эрик фон Нолькен, бывший посол в Петербурге. Россию представляли генерал-аншеф Александр Румянцев и генерал-инженер барон Иоганн Люберас фон Потт. Люберас принадлежал к придворной франко-голштинской партии, поэтому вёл дело в пользу Швеции.
Позиции России были идеальными. Шведы полностью выбиты из Финляндии, разбиты на суше и ничего не могли предпринять на море. Никаких шансов силой вернуть Финляндию у шведов не было. Поэтому, когда императрица Елизавета Петровна в феврале 1743 года предложила высшим военным и гражданским чинам высказать их мнение о мире со Швецией, то военные предложили удержать всю Финляндию. Финская территория нужна была для безопасности Петербурга, чтобы избежать новых попыток Швеции взять реванш. Также шведы должны были заплатить за своё вероломство и наглость. Там даже уже начали создавать королевство Финляндское, королем которого избрали герцога Петра Гольштейна-Готторпского (он позже стал наследником престола Российской империи и затем императором под именем Пётр III).
Фельдмаршал Ласси, адмирал Головин и другие военачальники считали, что шведам можно вернуть лишь северные районы Финляндии, а остальные присоединить к России. Военных поддерживал вице-канцлер Бестужев-Рюмин. Он настаивал на как можно больших территориальных приобретениях, включая Або и Гельсингфорс с приличным округом. А на остальных финских землях создать нейтральное финское государство.
Но каприз Елизаветы, на котором играли придворные сторонники франко-голштинской партии и шведы, оказался сильнее национальных интересов России, которые ясно выразили военачальники и Бестужев.
Дело в том, что шведский король Фредерик был бездетным, и шведский риксдаг занимался поисками наследника престола. Ряд шведских дворян предложили избрать наследником любекского епископа Адольфа-Фридриха Голштинского, который был дядей Карла Петра Ульриха Гольштейн-Готторпского – внук Петра I, сын его дочери Анны и Карла Фридриха Гольштейн-Готторпского. А его Елизавета назначила своим наследником. Кроме того, Адольф был родным братом Карла-Августа, который был женихом Елизаветы, но умер в Петербурге в 1727 году незадолго до венчания. Елизавета помнила жениха всю жизнь и тут появилась возможность помочь его брату. Императрица пришла в восторг от этой идеи. По её мнению, Адольф, взойдя на престол Швеции, станет союзником России.
Шведы немедленно ухватились за эту идею. Они сообщили, что это возможно, но Россия должна вернуть все завоёванные земли и поддержать Швецию в войне с Данией[1]. Дело в том, что датский король сам претендовал на шведский стол. Румянцев сообщил шведским дипломатам, что Россия не может вернуть всю Финляндию.
Тем временем вокруг Елизаветы укрепилась партия сторонников Адольфа. Среди них был гофмаршал наследника Петра Брюммер, лейб-медик Лесток (сторонник Франции, он сыграл большую роль в дворцовом перевороте, который привёл Елизавету к власти), тайный советник Бреверн и др.
В итоге кучка иноземцев убедила Елизавету уступить Швеции.
16 (27) июня 1743 года ещё до окончания редакции трактата был составлен «уверительный акт». В нём шведскому риксдагу рекомендовалось избрать наследником шведского престола Адольфа-Фридриха. Россия возвращала Швеции большую часть завоеванных земель Финляндии и Карелии. Герцог Гольштейн-Готторпский отказывался от требований, которые его герцогство выдвигало в отношении Шведского королевства.
23 июня король Фредерик и риксдаг избрали коронным наследником Адольфа-Фридриха. 7 (18) августа 1743 года в Або подписан окончательный мирный договор. Россия гарантировала военную поддержку Швеции против Дании, отправив в Швецию галерный флот с пехотой, правда шведы смогли договориться с датчанами миром, поэтому русским солдатам не пришлось воевать за чужие интересы.
Россия вернула Швеции Финляндию. В состав России вошли только части Кюменигордского и Нейшлотского лена с бассейном реки Кюмени, с крепостями Нейшлот, Вильманстранд и Фридрихсгам. То есть граница удалялась от Петербурга, но полностью угроза с северо-запада не снималась.
Чтобы окончательно решить вопрос со шведской угрозой, России пришлось воевать в 1788 – 1790 и 1808 – 1809 годах. Хотя всё могло решиться ещё в 1743 году.
Так, дурость императрицы и воздействие прозападной партии в Петербурге лишили Россию заслуженных плодов победы русской армии. Национальную задачу не решили, а принц, а с 1751 года и король Швеции – Адольф Фридрих не оправдал надежд Елизаветы. Швеция союзником России не стала.
[1] Дания поддерживала хорошие отношения с Россией