Депутаты Госдумы предложили дать Минобрнауки право вводить ограничения на поступление в магистратуру непрофильных абитуриентов. Сейчас на таких сложных программах, как «химическая технология», оказывается около 20% людей с дипломами по менеджменту, лингвистике или юриспруденции. В России собираются менять саму логику магистратуры, подчеркивают эксперты. Государству не нравится, что вместо того, чтобы быть следующим углубленным академическим или профессионально-специализированным уровнем после профильного бакалавриата, она превратилась в массовый социальный лифт. Подробнее о том, что ждет магистратуру, — в материале «Известий».
В чем суть законопроекта
Законопроект подготовили депутаты комитета Госдумы по науке и высшему образованию. Документ вносит изменения в закон «Об образовании» и предоставляет Минобрнауки право устанавливать требования к соответствию профиля программы магистратуры и ранее полученного высшего образования, а также к опыту работы поступающего. По сути, это возможность ограничить зачисление в магистратуру непрофильных абитуриентов.
Дело в том, что значительная часть студентов поступает в магистратуру на направления, которые с их бакалавриатом никак не связаны. В пояснительной записке приводится пример: на программу «Химическая технология» в 2025 году было зачислено около 20% людей с дипломами по менеджменту, экономике, юриспруденции и лингвистике.
Сейчас 45,1% обучающихся продолжают образование по тому же направлению, что и в бакалавриате, еще 30,7% выбирают смежное направление подготовки, а 24,2% радикально меняют образовательный профиль, рассказал «Известиям» академический руководитель магистратуры «Управление в высшем образовании», заведующий лаборатории «Развитие университетов» Института образования НИУ ВШЭ Нияз Габдрахманов. Это не всегда плохо: многие воспринимают это как возможность «расширения профессионального репертуара».
Однако авторы законопроекта считают, что часто качество подготовки страдает, ведь в магистратуре человек не успевает получить необходимые фундаментальные знания и общепрофессиональные компетенции, предусмотренные ФГОС.
Магистратура в России не является программой дополнительного профессионального образования, которая позволяет пройти переподготовку, для этого есть отдельные годовые программы, рассчитанные на не менее 250 часов обучения, пояснила профессор Института образования НИУ ВШЭ Ирина Абанкина. В магистратуре цели другие — это следующий, повышенный уровень образования. Но невозможно его повысить, если начального уровня нет.
— Мы считаем логичным треком, когда в экономику и менеджмент идут ребята из Физтеха и Бауманки, чтобы расширить свои компетенции как будущих руководителей. Но когда мы говорим о людях из не самых высокорейтинговых вузов с направления «юриспруденция», которые идут в магистратуру на «химические технологии», это действительно выглядит как некоторая профанация, — сказала эксперт.
Авторы законопроекта называют инициативу одной из мер по подготовке высококвалифицированных кадров для приоритетных отраслей экономики. Если закон примут, то для ряда направлений — в первую очередь технических и естественно-научных — могут появиться жесткие требования к профилю предыдущего образования или наличию профильного опыта работы.
В Минобрнауки пока отказались комментировать законопроект, так как он еще не поступил в правительство для официального отзыва.
Новая логика магистратуры
Параллельно с переходом к новой национальной системе высшего образования фактически заново конструируется сама логика магистратуры и образовательных траекторий, подчеркнула директор Центра экономики непрерывного образования Президентской академии Татьяна Клячко.
— В этой модели магистратура всё чаще рассматривается не как универсальное «второе высшее», а как следующий этап профессионального, исследовательского или управленческого развития, — сказала она «Известиям», назвав эту попытку увязать профиль магистратуры с предыдущим образованием закономерной.
До сих пор магистратура нередко использовалась для того, чтобы можно было получить отсрочку от армии, общежитие во время поиска работы при переезде в крупный город и т.д., отметила Ирина Абанкина. Ни заканчивать магистратуру, ни защищать работу в этом случае было не обязательно, из-за чего нужных специалистов вуз так и не выпускал.
Из работы Института образования НИУ ВШЭ «Магистратура в России: тенденции, противоречия и перспективы развития» следует, что магистратура в РФ переживает кризис идентичности, у этой ступени образования нет четкого разделения на научную и практическую. В 2023 году общее число магистрантов в России достигло пика с 2016 года — 585 тыс. человек. Количество магистерских программ выросло на 37% за восемь лет. Одновременно увеличивается и уровень отчислений: с 20% в приеме 2016 года до 28% в приеме 2021 года. В 2023 году количество мужчин в магистратуре на очной форме выросло на 35,5 тыс. человек, а их доля составила 61%.
В Российском союзе промышленников и предпринимателей заявили «Известиям», что выступают скорее не за ограничения, а за стимулирование бесшовного образования, когда выпускники бакалавриата продолжают обучение по тому же направлению в магистратуре.
— Проблема не в перепрофилировании, а в том, чтобы понять тренды и адаптировать под них существующую систему среднего профессионального и высшего образования, — добавили в РСПП.
Отмечается, что основной спрос в бизнесе сейчас сфокусирован на выпускниках среднего профессионального, а не высшего образования: 65% кадровой потребности страны формируют выходцы из СПО. С точки зрения высшего образования будут востребованы инженеры-конструкторы, инженеры-разработчики и инженеры-исследователи, обладающие навыками и компетенциями работы в новых для страны областях и форматах.
— Поэтому, возможно, следует рассмотреть вопрос привлечения представителей бизнеса и предприятий к формулировке требований к поступающим по выделенным направлениям, обеспечивающим технологическое лидерство. Также видится, что предлагаемые ограничения должны носить разный характер для разных направлений, — указали в РСПП.
Почему у магистратуры возникли проблемы
В свою очередь, заведующий кафедрой публичного права, руководитель магистерской программы «Правосудие и адвокатура» Юридического факультета ГАУГН Тимур Соколов, который не поддерживает предложенный законопроект, считает, что проблема магистратуры не в том, что она работает без ограничений на поступление не по профилю, а в том, как устроена сама система второго уровня высшего образования.
— Одна из главных причин, почему вузы массово зачисляют на бюджетные места людей с непрофильными дипломами, — это необходимость фактически любой ценой выполнить государственное задание. Для университета это вопрос выживания: недобор на контрольные цифры приема грозит прямым сокращением финансирования в следующем году, — пояснил он в беседе с «Известиями».
Решением эксперт видит не ужесточение бюрократических требований к приему, а перестройку экономики высшего образования: государственное задание должно стимулировать вузы не гнаться за «головой» любой ценой, а работать над реальной популяризацией и повышением престижа инженерных и других востребованных экономикой специальностей.
Член-корреспондент РАО, директор Научно-образовательного центра развития образования Президентской академии, профессор Владимир Блинов также признает, что в России выполнение госзадания и обеспечение контрольных цифр приема стали абсолютным приоритетом для ректоров, что и толкает их к решению «брать всех, кто пришел». При этом ограничения он называет необходимыми. Они существуют практически во всех развитых странах, отмечает эксперт.
Впрочем, единой модели в мире нет. Например, в доселе очень лояльной к абитуриентам Австрии в 2024 году разрешили университетам вводить вступительные экзамены на все магистерские и докторские программы, чтобы обеспечить отбор наиболее подготовленных выпускников. Это вызвало серьезные протесты со стороны Европейского студенческого союза, который предупредил о серьезных барьерах и «нетерпимых последствиях для социального отбора и социальной мобильности», напоминает Тимур Соколов.
Какие риски есть у реформирования магистратуры
В магистратуре важно дифференцировать два типа мобильности: вертикальную, когда углубляются компетенции в профессиональной области — это характерно для программ, ориентированных на подготовку исследовательских кадров, и горизонтальную, когда осваивается смежная или другая профессия — это свойственно прикладным и междисциплинарным программам, подчеркивает Нияз Габдрахманов.
— Законодательное ограничение горизонтальной мобильности может привести к сужению образовательных возможностей для значительной доли абитуриентов, для которых магистратура выступает механизмом адаптации к динамичным требованиям рынка труда, — считает он.
Для академических программ, где действительно подразумевается освоение значительного объема фундаментальных дисциплин в сжатые сроки, зачисление студентов без базовой подготовки — серьезный риск, подтверждает эксперт. А вот для прикладных и междисциплинарных программ, куда приходят за повышением квалификации, сменой профессионального вектора и формированием гибридных компетенций, это уже «не дефицит, а ресурс», говорит он. Здесь ограничения могут быть опасными, например привести к сокращению притока талантов в высокотехнологичные отрасли из смежных областей. Да и реализация требований может оказаться сложной задачей.
— Вузы могут начать «переупаковывать» существующие курсы под новыми названиями, что не решит проблему качества, но создаст дополнительную бюрократическую нагрузку и снизит прозрачность образовательного предложения, — предупреждает Нияз Габдрахманов.
Минобрнауки предстоит очень большая работа, если законопроект примут: важно понять, что считать смежными науками, кто на них может поступать, какие должны быть требования к компетенциям и т. д., отмечает Ирина Абанкина.
В свою очередь, Татьяна Клячко признает, что в целом ряде направлений — прежде всего инженерных, естественно-научных и медицинских — магистратура действительно не может полностью компенсировать отсутствие фундаментальной базовой подготовки. Но слишком жесткие ограничения, по ее мнению, были бы ошибкой.
— Если сегодня создать чрезмерно жесткую модель переходов между направлениями подготовки, через несколько лет это может начать тормозить адаптацию рынка труда к новым запросам экономики, — утверждает собеседница редакции. — Ключевой вопрос — не в том, разрешать или запрещать переход между направлениями, а в том, как именно выстраивать правила таких переходов.
В новой системе высшего образования, по ее словам, предполагается несколько типов магистратуры — академическая, профессиональная и управленческая. Для первой, ориентированной на науку и дальнейшую исследовательскую карьеру, требования к профильности предыдущего образования действительно могут быть достаточно жесткими. Для профессиональной магистратуры логично сохранять преемственность компетенций внутри специальности, а вот управленческая должна предполагать более широкий состав поступающих: в этом случае компетенции надстраиваются над отраслевым опытом.
Для реальной пользы высшей школе нужно параллельно создавать принципиально новые, «настоящие междисциплинарные программы», спроектированные на стыке наук, дополняет Тимур Соколов. Сейчас такие программы есть, хотя часто прикрытие междисциплинарностью остается оберткой для банального перебора абитуриентов.
— Речь не о том, что юрист может стать химиком, а о создании гибридных направлений: право и информатика (специалисты по цифровому праву, этике искусственного интеллекта и кибербезопасности), физика и археология (применение методов радиоуглеродного анализа, спектрометрии и геофизического зондирования для раскопок), экономика и медицина (управление здравоохранением, фармакоэкономика, оценка медицинских технологий) и т.д., — разъясняет он.
При этом существует и еще один риск — законопроект может попасть под ограничение конституционного права на высшее образование на конкурсной основе, предупреждает эксперт.