Предыдущие две книги автора стали открытиями, поэтому, несмотря на откровенную провокационность темы и недавние высказывания по поводу нас (к слову, о современной России автор здесь говорить не будет), стоит прочесть.
Начало с удивительного желания побороться с Богом и истории Ильи-пророка.
"Только вслушайтесь: мы можем выстроить отношения с Богом, внимая собственной совести! Важность этого открытия беспримерна".
Мы видим мир сквозь иерархию ценностей, от которой зависит и наше несчастье и наша радость, восхищаемся божественным принципом верховной власти.
Странный и спорный тезис о богоборчестве в каждом человеческом проявлении.
"...в любой момент, который мы осознаем, мы обречены вести борьбу с Богом".
Рассуждения о Творении и необязательные ассоциации (уподобление разбитой бутылки копью, например).
Упоминание идеолога "зелёных" неоязычников и противовесом - библейские принципы заботы об окружающем мире.
Отношение к слову - имени, символу, зерну доктрины.
О Солженицыне: "...ясно показал, что злодейства, совершенные коммунистической властью, возникли не из-за отклонения от духа марксизма - гипотетически чистого и нравственного, - но были прямым следствием яда, присущего жуткой доктрине, пронизанной обвинениями и каиновой завистью".
Признаки доктрины, выстроенной верно (в отличие от фрейдизма, ницшеанства или неомарксизма) - противостояние хаосу, стремление вверх, истинная и добровольная жертва.
Любимая автором теория великих архетипов: дракон хаоса, отец и мать, сын-герой и враг-узурпатор.
Тоталитаризм ведёт в ад, нигилизм мучительно бессмыслен, эгоизм самопожирающ.
Адам и Ева - роли и взаимоотношения, грехи и их причины; вавилонское уподобление царя - богу.
Муки ежедневного выбора и неопределенность его результатов, как олицетворение хаоса.
Дача, как возвращение в Эдем.
Периферия - антитеза центру, но не его противоположность, как хаос, а граница, создающая сложность в идеале, а при враждебности - альтернативный центр, отбрасывающий уже собственную тень-периферию.
Маргинальная периферия заслуживает сочувствия, но потакание её эгоистичным устремлениям неприемлемо.
Выбор непосильных задач - форма гордыни (дальше автором несколько раз будет утверждаться прямо противоположное).
"Если вы, просматривая свою жизнь, придете к выводу, что никогда не падали из-за гордыни и никогда не принимали обязательств из склонности к переоценке сил, то либо вы почти святой, либо вы умышленно слепы и неизбежно упадете в яму; либо вы отъявленный лгун и поэтому вы обречены".
Между сосредоточенностью на себе и страданием нет особой разницы; концепции труда и жертвы идентичны, а любая жертва - торг с будущим.
Женщина винит мужчину в неспособности выполнить все её задачи, мужчина женщину - за обличение своих недостатков.
Формы труда на примере Каина и Авеля, концепция угнетения как орудие для изменения мира, революционеры - идейные потомки Каина.
Гибельность утраты веры и предъявления претензий Создателю в сравнении Каина и Иова.
"К Богу нельзя относиться несерьёзно, каким бы ни было оправдание. Человек просто не имеет права сомневаться в основополагающем порядке реальности на самых глубинных уровнях. Такой поступок - восстание, и вовсе не героическое, несмотря на любые обличья. Это грех гордыни...".
Богоборчество не индивидуальное, а массовое - призыв хаоса, злоба и нигилизм, и наказание за него; нефилимы, потоп и Ной.
Совет по риторике неожиданно - публичное выступление будет легче и лучше, если предпочитать раскрытие темы - презентации себя.
Многочисленное и обильное цитирование Достоевского и Солженицына (ещё Элиаде).
"Тот, кто презирает традицию, кичась своей мнимой добродетелью в сравнении с ней, не сможет даже воплотить ее, не то что оказаться лучше".
Строители Вавилонской башни - Люцифер и инженеры.
"...вечный союз тиранического духа с влечением к самовозвеличиванию - в сферах интеллекта и технологий".
Откровенное и часто повторяемое неприятие девиаций современного общества: игры с половым самоопределением - отказ от будущего для человечества, во имя инфантильного требования кратковременного "я".
Глупое сопоставление Сталина и Черчилля в рассуждении о противопоставлении добра и зла.
Лжец лжёт чтобы получить незаслуженное либо в желании избежать ответственности или справедливых последствий.
Похождения Авраама ("изначально лживого и трусоватого дельца") - путешествие за приключениями по воле Бога.
Безверие в периоды страшных кризисов особенно пагубно.
"Мы восхищаемся семьями, где правит дух, зовущий и родителей и детей выйти в мир без страха, уверенно, с амбициями".
Щедрая награда - процветание потомков, выглядит странно для современного общества.
Обоснованное неприятие абортов и порнографии.
На примере Иакова, что и мерзавцы способны исправиться, а богоборчество не всегда наказуемо, о его главной жертве, принятой и возвращенной.
Ну, конечно же, невежественные исторические экскурсы о нас и Китае.
Моисей и неопалимая купина, как призвание к власти; истинный вождь - не революционер.
Антимонархическая риторика, неудивительная от автора, но странная для раскрываемой темы.
Выбор между Заветом и златым тельцом.
Найденный в похождения разуверившихся иудеев новый призыв к милосердию к маргиналам, чтобы не разрушать неизбежно центр истреблением периферии.
"У периферии, как и у центра, есть своя ценность. Без центра ничего не удержится, однако лишь периферия даёт возможность для экспериментов. Без нее нет места для проявления новых идей, способных в какой-то момент оказаться главными или решающими для поддержания центра".
Революционер-священник Корей и безжалостное истребление бунтовщиков.
Много внимания уделено полемике с богоборцем Докинзом.
Следующая и, видимо, итоговая история Ионы, сравниваемого автором с Сократом и Пиноккио.
Неуемное лобовое, раз за разом, уравнивание Советского Союза и Китая с нацистами.
Мыслители одного ряда: Маркс, Фрейд, Дарвин, Де Сад, Докинз, Ницше, Фуко.
"История Ионы - это предупрежденин: возьмите свой проклятый крест и несите его, или столкнетесь с последствиями. И что еще хуже креста? Ад! Ад для вас, для тех, кого вы любите, и для всех остальных - и он разверзнется по вашей вине...".
Ставить природу выше человека способен лишь гордец, считающий человечество неполноценным, а себя видящий его судьёй. Нет никакой реальной разницы между молчанием добрых и победой зла.
На этом новоявленный библеист подустал и закончил работу, сделав заключение кратким дайджестом.
Книга интересная и стоящая прочтения, но понравившаяся существенно меньше предыдущих.
С учётом озвученного автором в "Правилах жизни" возвращения в лоно одной из протестантских сект и интереса к мифологии в целом, блистательного в "Картах смысла", было вопросом времени, когда он всерьёз возьмётся за библейский миф, тем более, что автор не молодеет и слог его не легчает (иронии и юмора, мелькавших ранее, в этой работе исчезающе мало).
Удачно ли это у него получилось можно спорить, но при несомненной погруженности в предмет и обилии глубоких мыслей, автор порой и зануден и спорен, поэтому прочёл с интересом, но советовать не возьмусь, для разговора о богословии, можно найти и более подходящего собеседника